Наверх
20 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Цугцванг Лукашенко"

На прошлой неделе Владимир Путин фактически выдвинул ультиматум Александру Лукашенко. Предложенные Путиным сценарии российско-белорусской интеграции свидетельствуют о том, что Москва намерена предельно прагматично подходить к развитию двусторонних отношений. Причем от реализации любого из сценариев Кремль только выигрывает.Мужики определились?

Прошедшая неделя, несомненно, войдет в историю российско-белорусской интеграции. Хотя бы потому, что впервые за многие годы российская сторона определила свое видение форм и методов возможного «воссоединения братских народов». Причем, похоже, безо всяких предварительных согласований с Минском.
До этого Москва и Минск лишь упражнялись в поиске словесных оболочек для названия своего ожидаемого детища — с середины 90-х межгосударственная тяга друг к другу последовательно облекалась в термины «сообщество», «союз», «союзное государство». Но это была в основном лишь «игра в слова». Попеременно используя популярную у народов двух стран тему «восстановления Советского Союза», Борис Ельцин и Александр Лукашенко старались заработать политические очки, подписывая один за другим документы, больше всего похожие на договоры о намерениях. Впрочем, и такие политические прожекты приходилось щедро оплачивать. Причем, как правило, одной стороне.
За отсутствием средств у Белоруссии львиная доля расходов ложилась на российский бюджет. Во многом основы двусторонних экономических отношений повторяли советскую модель дружбы со «странами, вставшими на путь строительства социализма» — деньги и преференции в обмен на лояльность и отказ от прозападной ориентации.
С приходом в Кремль Владимира Путина ситуация начала меняться. Политические дивиденды от идеи интеграции волновали нового президента мало — в отличие от своего предшественника, он не нуждался в реабилитации «за развал Советского Союза». Отсутствие проблем с рейтингом внутри страны позволило более прагматично подходить и к проблеме интеграции. Поэтому постоянные упреки белорусского коллеги в том, что Москва является главным тормозом объединения, со временем начали вызывать в Кремле все большее раздражение. Оно подогревалось и тем, что поддержка Москвой режима Лукашенко стала входить в резкий диссонанс с курсом Кремля на сближение с Западом, который после свержения режима Милошевича стал выдвигать «батьку» на роль главного противника демократических ценностей в Восточной Европе.
Прозвучавшие на прошлой неделе предложения Владимира Путина о способах формирования союзного государства иначе как ультиматумом назвать нельзя. Хотя бы потому, что вариантов интеграции было озвучено всего два, что само по себе уже напомнило формулу «или—или». Или вхождение в состав РФ, по сути, в качестве 90-го субъекта Федерации, или конфедерация по типу Евросоюза.
От Москвы до Бреста

Реализация первого варианта, названного Путиным «конкретным, ясным и понятным», несмотря на свою привлекательность для России, является весьма затратным проектом. Ведь для не самой благополучной в экономическом плане России «переваривание» отсталой даже по российским меркам Белоруссии способно обернуться гораздо более серьезными последствиями, чем, скажем, объединение двух Германий для европейского экономического лидера — ФРГ. Как минимум России придется расстаться с амбициозными планами повышения темпов экономического роста, целиком сосредоточившись на вопросах выравнивания экономик. Кроме того, вполне возможны трудности политического свойства: судя по первым откликам на предложения российского президента, белорусская политическая элита — от Лукашенко до представителей оппозиции — крайне негативно отнеслась к идее создания «90-го субъекта РФ». Понятно, что лучше быть первым в Минске, чем девяностым в Москве. Решать же проблему, апеллируя к «воле народа», по сути, путем создания «революционной ситуации», Москве и не по силам, да и ни к чему: слишком близко к России и очень уж нелегитимно.
Впрочем, ситуация может измениться, если допустить, что сроки интеграции «по первому варианту» названы Москвой предельно условно. Понятно, что, наряду с побочными эффектами, геополитически данный сценарий выглядит довольно привлекательно. Хотя бы потому, что знаменитая Брестская крепость в этом случае вновь может стать самым западным форпостом России. Кроме того, появится шанс совершенно по-другому вести диалог не только с соседними Украиной и Прибалтикой, но в перспективе и с самим Евросоюзом. Да и проблем с транспортировкой на Запад российских энергоресурсов будет на порядок меньше. Не менее привлекательными для России — в первую очередь для крупного бизнеса — являются белорусские рынки и предприятия. В одночасье став «своими», они имеют все шансы перейти под контроль российских производителей и стать новым лакомым куском для приватизации. Ведь нынешние попытки российских олигархов приватизировать наиболее привлекательные компании Белоруссии натыкаются на сопротивление «батьки», активно строящего социализм в «отдельно взятой стране». В случае же варианта номер один приватизация будет проходить по российским законам — без лишних «шума и пыли».
Возможно, и «заграница нам поможет». В условиях готовящейся антитеррористической операции в отношении Ирака Белоруссия вполне может стать разменной монетой в геополитических торгах России и Запада. Тем более что реализация такого сценария одновременно решает и набившую оскомину «проблему Лукашенко» — ситуация в Белоруссии становится внутренним делом России. А с Путиным договориться проще, чем с «батькой».
Кто в доме «батька»?

При этом и второй вариант — интеграция по типу ЕС — для России выглядит вполне приемлемым. Ставится точка в пустых дискуссиях о формах объединения: Кремль, вынудив Лукашенко сделать, по сути, антиинтеграционные заявления, выбил из его рук главный политический козырь. Теперь «батьке» будет крайне затруднительно обвинять Москву в отсутствии политической воли к объединению. При этом, за неимением других членов «российско-белорусского ЕС», Москва по-прежнему сможет оказывать экономическое давление на Минск. Ведь пойти «на сторону» — в европейский рай, как это сделали прибалты, Лукашенко не может — грехи не пускают. Исходя из этих соображений, Кремль может сделать ставку на трезвый расчет, решив строить отношения с «батькой» по вполне рыночному принципу: «ты — мне, я — тебе». Напомнив Лукашенко о том, что экономика Белоруссии составляет лишь 3% от российского ВВП, российский президент недвусмысленно дал понять Минску, кто в доме хозяин и по чьему сценарию может осуществляться не бумажная, а реальная экономическая интеграция. И уступки могут быть лишь на приемлемой для Москвы основе. Например, в обмен на те промышленные предприятия, заинтересованность в получении которых все активнее проявляют российские компании.
Таким образом, по сути, с реализацией второго варианта в отношениях двух соседей мало что изменится: Лукашенко по-прежнему будет один на один со своими проблемами, а Москва получит возможность пользоваться своими преимуществами, уже невзирая на личные чаяния «главного интегратора». Не исключено, что именно к такому — «нулевому» — варианту и стремится российский президент. Видимо, избавив отношения России и Белоруссии от ненужной и надоевшей ему словесной шелухи, Владимир Путин решил, что имеет уникальный шанс продемонстрировать в свое время им уже обозначенный подход: внешняя политика должна защищать «экономический интерес государства». Иными словами, «обслуживать интересы российской экономики».
В любом случае, очевидно, что все эти сценарии призваны оказать давление на Лукашенко. И любой предпринятый им ход его собственное положение только ухудшит. В шахматах такая ситуация называется «цугцванг».
Возродившиеся же опасения по поводу того, что интеграционные предложения Путина есть не что иное, как попытка «добавить себе срок», — явно лишь дань традиции. Просто при Ельцине тема российско-белорусского сближения рассматривалась как некая политическая абстракция, реальное назначение которой носило сугубо прикладной и субъективный характер. У Путина задачи другие, тем более что для решения вопроса о дополнительном президентском сроке время у него еще есть. Подстилать себе соломку на 2008 год в 2002-м явно рано — за такой срок соломка может и подгнить.

ВЛАДИМИР РУДАКОВ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK