Наверх
19 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "«Ему никто не нужен»"

Владимир Путин возвращается в Кремль на ближайшие двенадцать лет. Каким будет второе издание путинской России?   Вот уже восьмую осень подряд Владимир Путин встречается с зарубежными экспертами по России — участниками международного дискуссионного клуба «Валдай». И все восемь лет политологи регулярно спрашивали Путина, пойдет ли он на новый президентский срок (будь то 2008-й или 2012-й год). Теперь с этим полная ясность. Не ясно другое: каким будет новый курс Путина? Если он вообще будет новым… Директор российских и азиатских программ Института мировой безопасности (США) Николай ЗЛОБИН, традиционно рассказывающий «Профилю» о своих впечатлениях от встреч с Путиным, полагает, что смены вех ждать не стоит.
   ПРОФИЛЬ: Владимир Путин не изменил своим привычкам и умудрился опоздать на встречу с экспертами по России на целых два часа. Не уважает вас?
   Злобин: Все знают, что Путин опаздывает везде и повсюду, но к такому долгому ожиданию действительно многие психологически были не готовы. Хотя мы ждали его в очень комфортабельном месте — в ресторане, с выпивкой и закуской, — а некоторые из нас так редко видятся друг с другом, что эти два часа пролетели незаметно. Не скажу, что нам было скучно. Но вы правы, само по себе ожидание было воспринято таким образом, что встреча с нами не является приоритетом для Путина. Хотя он просидел с нами почти четыре часа и уехал далеко за полночь, ответив почти на все имевшиеся вопросы…
   ПРОФИЛЬ: Несколько последних лет эксперты — и на Западе, и у нас — гадали, пойдет или не пойдет Дмитрий Медведев на второй срок, а оказалось, что такой сценарий Путиным и не рассматривался. Он всех перехитрил?
   Злобин: Думаю, дело даже не в нем. Просто у многих людей было очень большое желание обмануться. Со стороны же Путина и Медведева нас никто не обманывал: ведь они говорили, что «мы сядем и договоримся», что «мы одной крови» и что «о нашем решении вы узнаете, когда придет время». В этот раз Путин напомнил нам свои слова: мол, разве я что-то говорил вам иное? Это вы хотели видеть в моих словах намеки на какие-то другие сценарии. И это правда.
   ПРОФИЛЬ: Один из участников встречи — немецкий политолог Александр Рар — по ее итогам заявил, что «это был уже не тот Путин, которого боится Запад, Путин, отстраивающий вертикаль власти и давящий демократию». Так что, Путин меняется? Или это опять несбыточные ожидания?
   Злобин: «Владимир Владимирович Путин не раздваивается — это один человек, а система управления в России продолжает быть адекватной и отнюдь не исчерпала себя». Так нам сказал сам Путин. Поэтому я не знаю, что имел в виду Рар. Все, что Путин говорил по поводу вертикали власти и системы управления страной в целом, сводилось к чисто косметическим вещам: здесь нужно немного подправить, а здесь — слегка скорректировать. Так что в Кремль возвращается хорошо знакомый нам Путин. Может быть, в чем-то более опытный, «модернизированный», но точно не другой. Он и не ставил задачу вернуться в версии «Путин 2.0». Думаю, Путин считает себя успешным президентом, он верит в то, что его план — самый эффективный из возможных, и полагает, что построенная им система еще долго будет существовать. В своих собственных глазах он исключительно эффективен, и по большому счету трудно найти объективные аргументы против этого: страна развивается, зарплаты растут, обороноспособность повышается, влияние России в мире — тоже.
   ПРОФИЛЬ: То же самое недавно говорил пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков, пояснив, что по поводу якобы возвращающегося в Россию застоя рассуждают лишь люди, обедающие в дорогих ресторанах. В целом же страна Путиным очень довольна.
   Злобин: В стране есть политический застой хотя бы в том смысле, что число российских политиков не растет, новые люди не появляются. Лица и идеи одни и те же: что во власти, что в оппозиции. Но это не брежневский застой: в 1970-е годы застой носил тотальный характер. Сейчас застой не охватывает экономику, хотя она по-прежнему остается в руках государства, не охватывает идейную сферу, потому что ни одна идеология не способна сегодня утвердиться в качестве единственно верной. Поэтому разномыслие, безусловно, есть. Но есть застой в истеблишменте, и истеблишмент это понимает. Поэтому и говорит об этом в дорогих ресторанах: система не производит новые идеи и новых политиков. Кстати, отвечая на мой вопрос о новых политиках в России, кроме Дмитрия Медведева Путин так и не смог никого назвать. И, как мне показалось, его это смутило.
   ПРОФИЛЬ: Медведев, конечно, очень новый политик!
   Злобин: Кстати, Путин никогда не говорил так много хорошего о Дмитрии Медведеве, как в этот раз. Он неоднократно повторял, что Дмитрий Медведев — это отличный президент. Правда, при этом вольно или невольно он его немножко «опускал». Была, например, сказана замечательная, на мой взгляд, фраза: «Медведев даже поддержал нашу идею модернизации экономики, вытащив ее из бумажной пыли». А говоря о внешней политике, Путин подчеркнул, что Медведев занимался этой сферой самостоятельно — мол, «даже я, Владимир Путин, отошел в сторону, дав ему возможность самому заниматься этой темой». Конечно, это сомнительный комплимент в адрес действующего президента.
   ПРОФИЛЬ: Зато вполне достойный реверанс в пользу будущего президента…
   Злобин: Путин по-прежнему контролирует всю поляну. Ему никто не нужен. Он чувствует себя миссионером. Он дал нам понять, что его планы по развитию страны простираются как минимум на десятилетие вперед. Кстати, он на одной из прошлых встреч заявил, что для него важна не власть, а программа, которую он намерен реализовать. Он знает, что хорошо для России, и он это будет делать…
   ПРОФИЛЬ: На этот счет существуют две противоположные концепции. Первая: Путин видит свою миссию, мыслит на десятилетия вперед, власть для него не важна, для него важна Россия. Вторая: Путин — это кооператив «Озеро», это личные друзья, это контроль над финансовыми потоками и т.д.
   Злобин: Я думаю, что в реальности Путин — это комбинация двух этих концепций. У него, безусловно, есть стратегическое видение того, куда должна двигаться страна. Но, видя цель, он не видит всего пути. Поэтому он делает шаг и смотрит, куда двигаться дальше. В этом смысле он бежит стайерскую дистанцию спринтерскими рывками. Он, конечно, достаточно циничен, он пользуется слабостями других людей. По крайней мере никого из коррупционеров он не взял за задницу, хотя знает, что многие люди, которые находятся во власти, продажны. Я думаю, он столько знает про них, что с некоторыми и за руку здороваться противно. Он презирает элиты, поскольку понимает, что они во многом случайны и руководят страной не потому, что выросли в Итонах или Стэнфордах, а потому, что они вовремя подсуетились, и интересы страны им безразличны. Элита его боится, потому что знает, что он может сделать с ней все что угодно. Она понимает, что элита ему не нужна. Он волк-одиночка. Поэтому его трудно просчитать, он непредсказуем в этом плане. Даже его советники не знают, как он поступит в следующий момент. И по выбранной им профессии разведчика, и по виду спорта, которым он занимался, и по тому, как он ведет себя в политике, можно судить, что он одиночка. Расчет на собственные силы, не доверяй никому, подсечку могут сделать в любой момент, никогда не поворачивайся к противнику спиной, смотри в глаза, будь готов к удару и будь готов ударить сам — вот его девизы. При этом было бы странно, если бы Путин не был бы «упакован» с точки зрения устройства своей жизни — с точки зрения безопасности в настоящем и будущем, с финансовой, политической, бытовой точек зрения. Но, мне кажется, не это его двигает. Потому что при неудачном стечении обстоятельств все это отбирается, и примеры того, как это делается, мы наблюдали в этом году.
   ПРОФИЛЬ: Как в Америке отреагировали на то, что Медведев, на которого там многие делали ставку, отказался баллотироваться на второй срок?
   Злобин: Там тоже никто не хотел верить в то, что было на поверхности. Обаме было удобно с Медведевым: они быстро нашли общий язык. Мне рассказывали люди с очень высокого американского политического олимпа, что, по признанию Обамы, Медведев — один из немногих политиков мира, который всегда ему говорил правду: «Вот это я смогу сделать, Барак, а это — даже не требуй, не смогу». Так с американскими президентами обычно не разговаривают: обычно обещают сделать все что угодно и просят за это поддержку, получив которую, 99% обещаний не выполняют. Медведев вел себя иначе, и Обаме это очень понравилось. Поэтому американцам, конечно, хотелось, чтобы он оставался в Кремле. Но в последнее время Путин все чаще давал понять, кто в доме хозяин, и поэтому новость со съезда «Единой России» для американской администрации не стала сенсацией.


   ПРОФИЛЬ: При этом Владимир Путин Америку вполне устраивает?
   Злобин: Да, по трем причинам. Во-первых, нужно понимать, что американские интересы в России не зависят от того, кто занимает первый кабинет в Кремле. Это далеко не межличностные отношения, какая бы «химия» не возникала между первыми лицами двух стран. Во-вторых, американцам хотелось бы иметь дело с президентом, который может чего-то добиваться и не будет все время говорить: «Извини, Барак, это сделать я не могу». И, в-третьих, об этом мало пишут в России, Путин при всем своем имидже антизападника никогда ничего плохого ни Западу в целом, ни Америке не делал. Этот имидж ему служит неплохую службу для зарабатывания политических очков в России. Но в реальности даже его мюнхенская речь закончилась ничем. Поэтому на Западе знают, что его антиамериканская риторика никогда не превратится в антиамериканскую политику.
   ПРОФИЛЬ: Даже если Москва и Вашингтон не договорятся по поводу американской системы ПРО? Ведь США отказываются давать Москве юридические гарантии того, что ПРО не будет направлена против России, а Москва, в свою очередь, грозит привести в действие «дешевый, но эффективный» асимметричный ответ. А это значит — гонка вооружений. Или нет?
   Злобин: На нашей встрече Путин привел данные исследования американских политологов, которые опросили американцев на тему «Зачем нужно улучшать отношения с Россией?». Самый популярный ответ: «Потому что Россия может уничтожить США за полчаса». «Во-первых, не за полчаса, а гораздо быстрее», — уточнил Путин. А, во-вторых, сказал он, если опросить на ту же тему россиян, никто не скажет, что отношения с Америкой нужно развивать, потому что она может уничтожить Россию. Ответят: «Потому что с Америкой выгодно торговать», «Потому что у нее технологии» и т.д. Получается, в отличие от русских, американцы не перестроились, они продолжают жить в реалиях холодной войны и их интересуют только «русские ракеты». К тому же они полагают, что Россия сегодня играет незначительную роль на мировой арене и поэтому ее мнением, в том числе и по поводу ПРО, легко можно пренебречь. Так что проблема даже не в ПРО как таковой, а в целом — в пренебрежительном отношении США к интересам России. И это гораздо более серьезный вызов для Путина.
   ПРОФИЛЬ: Что будет с «перезагрузкой»?
   Злобин: На сегодня ее потенциал исчерпан. Везде, где можно было легко «перезагрузиться», «перезагрузились», но все проблемы остались — от ПРО до Грузии, от Ливии до энергетики. Поэтому в дальнейшем отношения будут объективно ухудшаться. Это не вина или заслуга Путина или Обамы. Просто приходит время решать более серьезные проблемы, к чему ни Москва, ни Вашингтон, похоже, не готовы.
   

   Николай ЗЛОБИН,
   родился в 1958 году в Москве. Окончил исторический факультет МГУ им. Ломоносова. С 1993 года работает в США, оставаясь гражданином РФ. Член редколлегии журналов «Континент», «Свободная мысль» и ряда других. В 2001-2004 годах — руководитель международного информационно-аналитического агентства Washington Profile. Профессор, директор российских и азиатских программ Института мировой безопасности (США). Постоянный участник Валдайского форума.

 

 

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK