Наверх
7 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2010 года: "ЛУЧШЕЕ СРЕДСТВО ОТ ГОЛОВНОЙ БОЛИ"

Минфин хочет ужесточить контроль за деятельностью банков и корпораций с госучастием. Но вместо этого не стоило бы просто приватизировать госкомпании?    Минфин и Мин-экономразвития поспорили о том, как госу-дарству контролировать госкомпании. Когда развора-чивается спор между важней-шими экономическими ведомствами, это всегда любопытно. Парадокс, однако, в том, что в таком споре совсем не обязательно рождается истина. Точнее, не так. Истина может оказаться где-то рядом…
   
«НЕТ, РЕБЯТА…»
    Минфин предлагает заменить мониторинг внешних заим-ствований госкомпаний жест-ким согласованием с министерством всех соответствующих проектов. Понятно же-лание Минфина взять под контроль внешние заимствования корпораций с госучастием. Ведомство не забыло уроков недавнего кризиса. В начале 2006 года, по данным ЦБ, внешняя задолженность госбанков и госкомпаний составляла $68,7 млрд, к октябрю 2009 года она выросла до $148,4 млрд, в начале 2010 года несколько снизилась, до $128,8 млрд, но все равно на нее приходится почти треть всего внешнего долга страны. В кризис именно государство обеспечило основные госбанки и госкомпании ресурсами для рефинансирования долгов. Естественно, Минфину надоело накладное занятие — выступать страховочным фондом. «Нет, ребята, это мы считаем чрезмерным заимствованием» — вот что, по признанию замминистра финансов Дмитрия Панкина, он давно хотел бы сказать госкомпаниям.
   Ограничение внешних заимствований госкомпаний — сердцевина плана Минфина, но в министерстве исходят из того, что неэффективно контролировать лишь одну сторону деятельности гос-компаний, и двигают контроль дальше — прежде всего на инвестиционную политику. Не забывает Минфин и о дивидендах, которыми госкомпании неохотно делятся с федеральным бюджетом и которые Минфин также намерен контролировать. И вот тут начинаются расхождения. Минэкономразвития, в принципе, согласно с идеей контроля за заимст-вованиями, но контроль за инвестициями и тем более дивидендами экономическое ведомство полагает излишним. МЭР считает нежелательным усиление регулирующего госвмешательства в экономические процессы на уровне субъектов рынка.
   В изложении Дмитрия Панкина спор разворачивается так: «Они считают, что мы слишком многое пытаемся контролировать в госкомпаниях, что, наоборот, должна быть тенденция такая, что надо больше дать свободы компаниям, что они должны сами принимать решения. А мы пытаемся сделать так, чтобы госкомпании целый ряд позиций согласовывали с правительством, с Минфином как с представителем правительства». Директор департамента имущественных отношений Минэкономразвития Алексей Уваров подтверждает: в его ведомстве поддерживают усиление контроля за долговой политикой госкомпаний, но выступают против контроля за их инвестициями и дивидендами.
   Можно, конечно, погрузить-ся в спор. Можно назвать минфиновцев бухгалтерами, а подчиненных Эльвиры Набиуллиной латентными либералами. Можно рассуждать о том, что подключение к принятию решений, будь то о займах или об инвестициях, которые по определению должны быть оперативными, министерской бюрократии приведет к снижению эффек-тивности деятельности госбанков и госкомпаний.
   Можно напомнить, что компаний с госучастием в России тысячи и Минфин просто будет завален соответствующими заявками, не говоря уж о многочисленных «дочках» госкомпаний, проконтролировать которые непросто. Можно ударить в набат: госвмешательство в экономику нарастает.
   Можно, наоборот, как Никита Кричевский, председа-тель экспертного совета ОПО-РЫ России, предложить Мин-фину контролировать заодно и уровень издержек производства. Можно вспомнить, что Эльвира Набиуллина предлагала ввести госмониторинг внешних заимствований не только госкомпаний, но и всех субъектов рынка. Можно призвать регулировать всё и всех, без деления по формам собственности, — и будь что будет.
   Можно в конце концов со-хранять полное спокойствие, как это делают, например, в ВТБ. Там уверены, что наблюдательный совет банка, возглавляемый Алексеем Куд-риным, осуществляет конт-роль над его заимствования-ми на уровне одобрения стра-тегии развития и бизнес-пла-на. А раз так, «контроль государства в случае принятия проекта, вероятно, сохранится на прежнем уровне».
   Но можно поступить совсем иначе.
   
ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ И СОБСТВЕННИК
    Можно задуматься о том, что означает сам спор. Ведь, в об-щем, спор идет о том, как государству реализовать свое право собственности на госкомпании. А это на самом деле означает, что госкомпании в настоящее время государством не контролируются и, по сути дела, государству не принадлежат. И это главный вывод из развернувшихся дебатов.
   Судите сами: раз основные фонды госкомпаний государственные, но госкомпании, оказывается, не согласовывают ни заимствования, ни инвестиции, ни дивиденды, то их контролирует не государство, а собственный менеджмент.
   Что касается госпредставителей, то они вмешивают-ся лишь в крупнейшие операции, их деятельность — с этим согласны и в Минфине, и в Минэкономразвития — неэффективна с точки зрения отстаивания госинтересов. Такая вот тихая революция управляющих. При этом топ-менеджеры отдают себе отчет в том, что у государства есть радикальный способ проявить себя как собственника — сменить их. Поэтому их главная забота — добиться личной благосклонности со стороны главных правительственных кураторов, не забывая, впрочем, о том, что они сами не более чем временщики.
   Это сочетание вряд ли стоит назвать оптимальным с точки зрения реализации топ-менеджерами той политики, которая отвечала бы интересам государства в целом.
   Маленький и вполне пристойный пример того, кто кем руководит применительно к деятельности госком-паний, — правительство или руководители самих компаний. Сегодня вопрос о внешних займах госкомпаний со-гласовывается с Минэкономразвития и Росимуществом, но никак не с Минфином.
   То есть топ-менеджеры госкомпаний, прекрасно зная позицию Минфина, сумели заранее пролоббировать нужную им расстановку сил. Как тут не вспомнить хвост и собаку.
   Если согласиться с тем, что госкомпании — это частный бизнес на государственные деньги, причем, как правило, даже без предоставления бюджету причитающейся ему доли прибыли, то радикальный выход из этого очевидно ненормального положения — резкое сокращение количес-тва госкомпаний и прежде всего госкорпораций, в ко-торых отчуждение собствен-ника-государства доходит до того, что на них не распространяется даже налоговый контроль.
   Выход не в детализации госконтроля — это как раз путь к дальнейшему снижению эф-фективности госкомпаний, — выход в приватизации. И рас-продажа миноритарных пакетов госкомпаний — только начальный шаг, еще не решающий проблемы.
   

   Как показывает и сам спор, и в первую очередь деятельность госкомпаний, они, по сути, государству не принадлежат. Их основные фонды государственные, но раз они ни с кем не со-гласовывают ни заимствования, ни инвестиции, ни дивиденды, их контролирует не государство, а менеджмент. Если согласиться с тем, что госкомпании — это частный бизнес на государственные деньги, причем, как правило, даже без предоставления бюджету причитающейся ему доли прибыли, то радикальный выход из этого очевидно ненормального положения — резкое сокращение количества госкомпаний и прежде всего госкорпораций, в которых отчуждение собственника-государства доходит до того, что на них не распространяется даже налоговый контроль. Выход не в детализации госконтроля — это как раз путь к дальнейшему снижению эффективности госкомпаний, — выход в приватизации.
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK