Наверх
12 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2010 года: "ПАНЫ ДЕРУТСЯ…"

Удастся ли России сохранить нейтралитет в «валютной войне»?    Последние недели все вокруг только и говорят о «валютной войне». Кроме российских Минфина и ЦБ. Министр Алексей Кудрин считает, что войны «пока» нет, а первый зампред председателя ЦБ Алексей Улюкаев уверен, что служит в мирной организации. Однако именно в ситуации, которую многие описывают как мировую валютную войну, ЦБ объявил о расширении валютного коридора. Произошло это, по словам Улюкаева, случайно. Но бывают ли такие случайности?
   
ПАЦИФИСТ НА ПОЛЕ БРАНИ
    Если заявление, сделанное 13 сентября Алексеем Улюкаевым, рассматривать как чисто техническое, то, действительно, новостью его можно назвать с большой натяжкой. Улюкаев напомнил, что обязательства ЦБ удерживать курс рубля в пределах 26-41 рубля за бивалютную корзину (корзина состоит из 0,45 евро и $0,55) — это реалии острой фазы кризиса и что их пора сдать в музей курсовой политики. Расширение коридора допустимых ЦБ колебаний курса рубля по отношению к корзине на 50 копеек в каждую сторону, то есть с 3 рублей до 4 рублей (в феврале 2009 года этот коридор составлял 2 рубля), как и сокращение валютных средств, зарезервированных для проведения интервенций в целях оперативного изменения курса на 5 копеек с $700 млн до $650 млн, — все это, по словам представителя ЦБ, продолжение давно заявленной политики, суть которой в отказе от таргетирования курса рубля и переходе к свободному курсообразованию. То есть ЦБ идет своим путем, признавая, правда, что конечная цель пока не достигнута. Так что формально Улюкаев имел все основания заявить, что фундаментальных изменений не произошло. «Мы рассчитываем, что гибкость курсообразования повысится, снизятся риски, связанные с неконтролируемыми притоками-оттоками капитала, повысится финан-совая стабильность, — сказал зампред ЦБ. — Мы таким образом продолжим наше движение к установлению режима инфляционного тар-гетирования и свободного режима плавания националь-ной валюты».
   Однако совсем другая картина открывается, если поместить действия ЦБ в мировой контекст. В этом обрамлении версия Улюкаева выглядит натужно оптимистичной. В самом деле, раз неконтролируемые перетоки капиталов сохраняются, что Улюкаев признает, то разве расширение допустимых границ колебаний курса рубля снижает риски и повышает финансовую стабильность? Разве что в том смысле, что ЦБ умывает руки, расширяя диапазон своего невмешательства.
   
ПСИХИЧЕСКАЯ АТАКА
   Впрочем, есть основания предположить, что зампред несколько лукавит и что ЦБ знает, к чему именно ему следует готовиться. Показательно с этой точки зрения утверждение Улюкаева, что принятые ЦБ меры никак не связаны с изменением торгового баланса России. Между тем известно, что состояние этого самого баланса характеризуется сокращением активного сальдо, резко ускорившимся за счет спурта августовского импорта. Вот что говорит Алексей Улюкаев: «Скорее всего, если торговый баланс ослабляется в течение длительного времени, то курс будет ослабляться, а если укрепляется — то наоборот. И если искать средства против этого, то нужно было бы в одну сторону сдвигать. То есть если ожидаем ослабления сальдо, то должны были бы сделать коридор в сторону ослабления. А так как мы расширяем плавающий коридор в обе стороны, это значит, что мы готовы работать при любой динамике платежного баланса и торгового баланса». Получается, что торговый баланс России, а его активное сальдо — это и есть основной на сегодня источник притока капиталов, движется в одну сторону (что подтверждают и прогнозы Минэкономразвития), а курсовая политика ЦБ — сразу во все стороны. Так, по идее, не должно быть. Быть готовым ко всему — это, конечно, по-пионерски. Но, прежде всего, нужно готовиться к наиболее вероятному развитию событий. А еще лучше — влиять на них. Но с этим-то у нас как раз проблемы.
   
ДВЕРЬ ИЗ КОРИДОРА
    Вернемся теперь к мировым валютным противоречиям. «Валютная война» или «гонка девальваций» — это це-ленаправленная попытка ря-да стран ускорить выход их экономик из кризиса за счет расширения рынков сбыта для отечественных произ-водителей поощрением экспорта. Для Китая заниженный юань — это и докризисный, и сегодняшний ключ к экономическому чуду, пре-вратившему страну в мировую фабрику со второй экономикой в мире после экономики США. Но термин «валютная война» вошел в оборот, когда занижать курс своих валют, прежде всего, за счет выброса на рынок национальной валюты стали Япония, Южная Корея, Тайвань, Бразилия (список можно продолжать), то есть страны с более рыночными, чем китайская, экономиками и с более либеральной валютной политикой (юань намеренно остается неконвертируемым, облегчая Пекину задачу стимулирования экспорта).
   А что же Банк России? Он предпринял психическую атаку, заявив, что рублю ничего не грозит. Заодно расширил пределы, в которых будет колебаться курс рубля. В какой точке этого коридора окажется рубль, зависит от того, что перевесит. В декабре российским заемщикам необходимо будет произвести крупные выплаты по внешним долгам на фоне сокращающегося отрыва экспорта от импорта. Выплаты составляют $15,8 млрд, и это объективно толкает рубль вниз. С другой стороны, возможный рост цены на нефть способен затормозить сокращение внешнеторгового актива и укрепить рубль.
   В краткосрочной перспективе экономическая турбулентность рублю выгодна. Одновременная игра на по-нижение валют нескольки-ми крупными игроками при-ведет к привычному уже страхованию рисков при помощи вложения средств не только в золото, но и в сырьевые активы, прежде всего, нефть. А растущая в цене нефть — это и есть опора рубля. Хотя вряд ли это так уж отрадно для российской экономики. Если же «валютная война» приведет к бег-ству капиталов с рискованных (в том числе и с российского) рынков, следует ждать нового кризиса.
   Плохо то, что все эти сценарии исходят из того, что рубль еще до начала «валютной войны» попал в плен. Если называть вещи своими именами, то неучастие России в «валютной войне», о чем Улюкаев говорит едва ли не с гордостью, это вовсе не принципиальный пацифизм, а признание факта, что стратегически курс руб-ля зависит вовсе не от действий ЦБ, а от цены на нефть. Если в нынешних условиях она не будет расти, то резко усилившийся рост импорта перекроет основной канал поступления валюты в Россию и ослабит рубль. Эксперты расходятся лишь в сроках. Так что в перспек-тиве ЦБ готовится к девальвации рубля. Но это действительно не назовешь участием в «валютной войне», здесь нет следования цели, а только реагирование на происходящее. Высвободить рубль из плена ЦБ вряд ли по силам. Что делать, какова экономика, таков и рубль.
   

   Если называть вещи своими именами, то неучастие России в «валютной войне» — это вовсе не принципиальный пацифизм, а признание того факта, что стратегически курс рубля зависит вовсе не от дейст-вий ЦБ, а от цены на нефть. Если в нынешних условиях она не будет расти, то резко усилившийся рост импорта перекроет основной канал поступления валюты в Россию и ослабит рубль. Эксперты расходятся лишь в сроках. Так что в перспективе ЦБ готовится к девальвации рубля. Но это действительно не назовешь участием в «валютной войне»: здесь нет следования цели, а только реагирование на происходящее. Высвободить рубль из плена ЦБ вряд ли по силам. Что делать, какова экономика, таков и рубль.
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK