Наверх
22 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Поколение Next"

Солдаты этой «третьей мировой» — значительная часть молодого поколения стран широко понимаемого Востока. Цель — уничтожение стран «золотого миллиарда». Идеология — ненависть, лишь внешне задрапированная постулатами ислама.Вначале было слово

«Мы уготовили для неверных цепи, оковы и огонь».
«Они (праведники) дают пищу бедным, сиротам и пленникам, хотя и сами нуждаются в ней».
Обе эти фразы — выдержки из одной и той же, 76-й суры (главы) Корана. Какая — первая или вторая — цитата точнее передает дух священной книги ислама, каждый мусульманин решает для себя сам. (Точно так же, кстати, как и каждый христианин может выбрать между «Не мир принес я, но меч, ибо я пришел разделить человека с отцом его и дочь с матерью ее» и «Возлюби ближнего своего, как самого себя».)
Отсюда понятно, что арабская вязь, ссылки на Коран — не более чем внешняя атрибутика, используемая террористами (пусть и абсолютно искренне). А потому риторику в духе «исламский экстремизм», «исламские боевики» и т.д. следует попросту забыть. Она не просто неверна, а опасна, поскольку априори делает из каждого мусульманина врага.
И тем не менее именно в исламских странах рекрутируется самая большая и самая фанатичная часть мировой террористической армии.
Почему?
Направленный взрыв

Вызов, брошенный развитому миру, вызревал давно. Это очень хорошо видно из сухой статистики.
В начале XX века только каждый десятый житель планеты был мусульманином (примерно 150—170 млн. человек). В настоящее время в исламских странах живут 1,1—1,3 млрд., а это пятая часть населения планеты. Около половины из этого миллиарда с лишним — молодежь в возрасте до 20 лет.
Кроме того, на протяжении второй половины XX века рос и экономический потенциал исламского мира. Сейчас на арабские страны приходится 20% мирового экспорта нефти. В денежном выражении это около $120—150 млрд. в год.
Можно добавить, что доля арабских стран в разведанных мировых запасах нефти еще значительнее — около 60% (а если прибавить сюда ресурсы Каспийского региона, Индонезии и ряда исламских стран Северной Африки, то указанная цифра возрастает до 70—75%).
Создалась уникальная ситуация: верхушка мусульманского мира стала располагать невиданными ранее финансовыми ресурсами. Более того, Запад оказался в значительной зависимости от арабской нефти, что, понятно, увеличило не только финансовую, но во многом и политическую мощь арабских элит. Нельзя не вспомнить и о том, что большая часть финансовых потоков, полноту которых обеспечивает наркоторговля, тоже стекается на Восток. А берут они свое начало именно на Западе. Ну и, наконец, торговля оружием, когда закачанные на Восток деньги возвращаются обратно, обеспечивая западным демократиям в обмен на оружие многие сотни тысяч рабочих мест.
Впрочем, искать причины радикализации значительной части исламского мира в одной только экономической и демографической статистике было бы неверно.
Есть и еще одно обстоятельство, обычно стыдливо замалчиваемое. Глобализация (в том числе информационный Интернет-взрыв) не только подчеркнула преимущества высоких социальных стандартов развитого мира. Глобализация также выявила или совпала по времени с очевидным кризисом лежащих в основе устройства этого мира либеральных ценностей. Декларация абсолютной свободы слова, печати, собраний, движения финансовых потоков, на которой изначально строилось западное общество, сделала его фактически беззащитным перед внешними угрозами.
Вот в самых общих чертах природа и история возникновения идеи о «необходимости борьбы с гегемонией Запада и ориентированными на него режимами».
Подкрепленная сырьевыми ресурсами и современными технологиями, идея «справедливого мироустройства» быстро нашла в странах ислама сторонников, сумевших облечь ее в средневековые религиозные тона.
Не имея реальных шансов победить в открытой борьбе с «золотым миллиардом», радикализм сумел найти крайне привлекательную — религиозную — оболочку и встал на путь массового террора.
Всемирная паутина

Исследователи выделяют несколько форм территориальной экспансии так называемого исламизма. Это и внедрение «своих людей» в среду умеренного исламского духовенства с целью его постепенной радикализации. И массовая пропаганда радикальных идей в широких слоях мусульман, исповедующих традиционный, не воинствующий ислам. И создание религиозно-политических организаций исламистского характера, оппозиционно настроенных по отношению к светским политическим режимам своих стран. По подсчетам одного из ведущих российских исламоведов Александра Игнатенко, на сегодняшний день существует не менее двухсот таких организаций в разных странах мира на всех континентах, за исключением разве что Антарктиды.
Путь к мировому господству радикальный исламизм начал лет 20 назад с захвата территорий, контроль над которыми со стороны местных властей по тем или иным причинам существенно ослаб. Именно в этих «зонах ослабленного госконтроля» и стали один за другим создаваться анклавы международного терроризма (см. справку).
С распадом СССР террористические движения начали осваивать и постсоветское пространство. Ослабление госуправления, рост националистических настроений, пик которых пришелся на конец 80-х — начало 90-х годов, а также резко ухудшившаяся социально-экономическая ситуация — все это создало благоприятную почву для проникновения к нам радикального исламизма. В России анклавом международного терроризма стала Чечня.
Молодо — зелено

В своей пропаганде радикальные исламисты (не имеет значения где — в Палестине или Чечне) ориентируются, как уже было сказано, главным образом на наиболее амбициозный и наименее социально устроенный слой общества — молодежь. Демографический взрыв в исламском мире сделал этот слой массовым, а невозможность полноценной социально-экономической реализации — агрессивным.
Радикализации молодежи в исламских странах способствовала и местная версия глобализации с характерным для нее нивелированием национальных различий. А именно последние — прежде всего в виде традиций — препятствовали «военизации» ислама. В этой связи достаточно привести наиболее понятный для России пример: еще 20 лет назад слово старейшин имело в Чечне очень большой, если не сказать решающий вес. Сейчас этот вес равен нулю.
Именно отмирание традиционных ценностей и неприятие ценностей общества западного сделали значительную часть исламской молодежи совершенно неуправляемой извне. И одновременно легко поддающейся внушению. Чем и пользуются рекрутеры террористических организаций, воспитывая из новобранцев готовых на все бойцов.
Террор нового типа

Примерно с начала 90-х годов мир столкнулся с совершенно новым обликом терроризма. В отличие от террористов 70—80-х годов, новая генерация «борцов за идею» чаще всего не ставит перед собой конкретных политических целей, не имеет левой идеологической окраски и — это особенно важно — лишена инстинкта самосохранения. «Новые террористы» организовывают массовые убийства, делая их, благодаря современным информационным технологиям, публичными и потому все более и более шокирующими.
Однако главной отличительной чертой «нового терроризма» стал его глобальный характер. После событий 11 сентября мировое сообщество всерьез заговорило об угрозе международного терроризма, стремящегося к глобальному переустройству мира на своих — далеких от западных демократических ценностей — принципах. И многочисленные «акции устрашения», проведенные в последнее время на огромной территории — от Бали и Туниса до Нью-Йорка и Москвы, — лишний раз подтвердили справедливость такой оценки.
И если раньше террористические акции в основном были ограничены, в первую очередь, территориями, охваченными национально-освободительными и сепаратистскими движениями, то в настоящее время их охват стал поистине глобальным.
В зонах расселения мусульман в самых разных странах мира исламизм старается сформировать «альтернативную идентичность». По мнению Александра Игнатенко, речь идет «о привитии мусульманам самоидентификации не с тем или иным светским государством, а с исламской уммой (глобальным сообществом верующих), которая на деле подменяется конкретным исламистским центром».
Иными словами, исламистский радикализм создал некую всемирную сеть, распространяющую свое влияние как на территориях традиционно исламских государств, так и за их пределами.
Исламисты выступают за создание политических условий, при которых все сферы жизнедеятельности человека регламентировались бы шариатскими нормами. В этой системе этических и юридических координат предполагается допустимость и даже обязательность джихада против всех неверных — как немусульман, так и, что крайне важно, мусульман, которые причисляются к неверным на том основании, что не являются и не желают быть исламистами. Иначе говоря — соглашаются жить в секулярном, светском государстве, отказываясь от борьбы с ним.
По оценкам экспертов, проделанная в 1996—1999 годах чеченскими сепаратистами эволюция стала ярчайшим примером таких процессов. Именно в этот период (после Хасавюрта и до начала второй чеченской кампании) и без того ограниченные возможности Москвы контролировать мятежную территорию были сведены к нулю.
В итоге радикально-националистический режим Ичкерии, первоначально выступавший с сугубо сепаратистскими лозунгами, начал дрейф в сторону ваххабизма. С одной стороны, чеченских сепаратистов и ваххабитов стало объединять стремление расширить свое влияние на весь кавказский регион, максимально ослабив влияние на него российских властей. С другой — переход части полевых командиров в оппозицию к президенту Масхадову заставил их искать поддержку «извне». Поскольку Масхадов опирался на традиционалистское духовенство во главе с тогдашним муфтием Чечни Ахмадом Кадыровым, естественным выбором для оппозиционных деятелей было сближение с ваххабитами. Тем более что они представляли собой хорошо организованную и влиятельную военную силу. При этом союз полевых командиров с ваххабитами открывал им доступ к финансовым ресурсам, поступающим из международных исламистских центров.
Характерно, что, в отличие от первой, вторая чеченская кампания началась именно с борьбы против ваххабитов, которые к середине 1999 года прочно обосновались не только в мятежной Чечне (центром чеченского ваххабизма считался Урус-Мартан), но и в сопредельном, относительно мирном Дагестане. В этом смысле штурм дагестанских сел Карамахи и Чабанмахи стал в полном смысле первым актом борьбы России с международным исламизмом.
Цена свободы

Проблема борьбы с исламистским экстремизмом ставит перед мировым сообществом целый ряд трудноразрешимых вопросов. Ведь нынешний терроризм — прежде всего детище современной демократии. Именно на ее неотъемлемый атрибут — общественное мнение — ориентируются боевики, публично (иногда в прямом эфире) совершающие акции устрашения.
Терроризм использует слабые места демократических обществ, которые во главу угла ставят ценность человеческих жизней и готовы на многое ради их сохранения.
Именно западные свободы — слова, передвижений, вероисповедания — дают террористам возможность беспрепятственно вести свою подрывную деятельность.
Выбор, оставленный террористами всему неисламистскому миру, в общем-то, невелик. Построенным на западных ценностям обществам предстоит решить, насколько они готовы поступиться этими ценностями ради личной безопасности собственных граждан.
От этого выбора, возможно, зависит, каким именно будет поколение next не только в арабских странах, но и во всем остальном мире.

ВЛАДИМИР РУДАКОВ, ВЛАДИМИР ЗМЕЮЩЕНКО, ФЕДОР ЖЕРДЕВ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK