Анна Бабяшкина: То есть вас учили вышивать гладью и готовить?
М.К.: Это я тоже хорошо умею делать. А еще меня учили рисовать, танцевать, я занималась фигурным катанием, конным спортом, теннисом. Изучала искусство, культуру. Кажется, единственное, чего мои родители никогда не предполагали, - это что когда-нибудь я начну заниматься серьезным самостоятельным делом.
А.Б.: Отчего же мама решила сделать вас идеальной женой, она же не была классической домохозяйкой?
М.К.: Папа работал в Министерстве внешней торговли, а мама занималась проектированием домов. Но она была "мужней женой": когда, например, папу отправляли в загранкомандировку, она каждый раз писала заявление об увольнении и уезжала с папой.
А.Б.: Как вам удалось при насыщенном трудовом графике обзавестись тремя детьми?
М.К.: Я умею переключаться. Если все время находиться только в состоянии работы, то можно головой двинуться. А потом, в человеке заложены неограниченные возможности. В сутках очень много времени! Столько, что мне так много даже не надо!
А.Б.: Неужели даже высыпаться удается?
М.К.: Мне много времени на сон не требуется, достаточно часов пять. Семья, дети дают возможность полной смены обстановки. Это снимает стресс. Дети - это же удовольствие. Особенно двое маленьких: 6-летний Филипп и 5-летняя Жозефина. Сейчас, с возрастом, я на них смотрю, возможно, даже с позиции бабушки: они совершенно умилительны. Это другое поколение даже по сравнению с моим старшим сыном от первого брака Владимиром, которому девятнадцать лет и который воспитывался совершенно по-другому. Сейчас у нас с ним дружеские, товарищеские отношения. Он меня многому научил. Например, благодаря сыну я встала на горные лыжи.
А.Б.: Давно?
М.К.: Ему было тогда 5 лет и очень хотелось кататься на горных лыжах. Ну что же я, не отпущу его или буду стоять под горой? Нет, я еду за ним. Возможно, сама бы я каталась по-другому, более спокойно, но Володьке-то интересны самые сложные трассы. Я не могу отставать - еду за ним. Он меня поставил и на ролики. До сих пор катаемся на Поклонной горе. Думаете, мне очень хочется? Ничего подобного! Но я, движимая материнским инстинктом, лезу на самую высокую лестницу, а потом с ужасом скатываюсь вниз.
А мои маленькие вообще ужасно смешные. Они у нас делают, что хотят, - домашняя демократия: Жозя занимается балетом, Филипп начал играть на скрипке.
А.Б.: У него способности?
М.К.: Да у всех детей ко всему способности! Он играет, а Жозя в балетной пачке пытается что-то изображать. И Филипп ей так сурово говорит: "Жозя, следи за музыкой!" Поскольку разница между ними очень маленькая, год и три месяца, они почти как близнецы. В этом году пошли в школу, в разные группы: Жозя - в детсадовскую, а Филипп уже в первый класс.
А.Б.: В шесть лет? Не рано?
М.К.: Ну это же канадская школа. Там такие правила.
А.Б.: Они в Канаде, а вы здесь?
М.К.: Я туда летаю почти каждые выходные. Это не так сложно. Если бы еще не смена часовых поясов! Дети там с папой и няней.
А.Б.: Почему вы решили учить детей в Канаде?
М.К.: Мы долго обсуждали этот вопрос. Межкультурный брак - это очень сложно. У нас не бывает практически никаких камней преткновения, а по поводу детей мы спорили. Кем их считать: русскими или канадцами? "Я же отец, - настаивал Джеффри, - и хочу, чтобы мои дети были канадскими и учились в Канаде". Меня, как я уже говорила, воспитывали как хорошую жену. Есть вещи, в которых нельзя не соглашаться с мужем. Так что дети поехали в Торонто.
А.Б.: Они говорят на двух языках?
М.К.: Еще как говорят! И пишут, кстати, тоже: оба языка для них родные
А.Б.: Нет желания бросить свой российский бизнес и уехать за ними?
А.Б.: Не испытываете чувства вины перед родными?
М.К.: Я стараюсь не брать на себя чувство вины. Этот урок я вынесла после специального тренинга для интернациональных семей. Когда мы притирались, мы очень старались, чтобы все было гладко. Целую неделю мы просидели на лекциях и семинарах. И в числе прочего нам объясняли, что часто мы пытаемся брать на себя избыточное чувство вины, иногда неоправданное. Наша разлука - явление временное и необходимое, винить себя не нужно. Я делаю все, что в моих силах, чтобы быть ближе: например, несколько раз в день звоню в Торонто.
А.Б.: Не накладно?
М.К.: Ну есть же разные способы: Интернет, тарифы по три цента за минуту. Это уже привычка - постоянно общаться с мужем, обсуждать каждую мысль, которая пришла в голову, делиться всем.
А.Б.: Старший сын тоже там?
М.К.: Нет, Володя учится в Высшей школе экономики, на факультете политологии.
А.Б.: Вы помните, как впервые увидели своего мужа?
М.К.: Я вернулась из Штатов, где несколько лет работала сначала в "Аэрофлоте", потом в ООН, и устраивалась на работу в России. Джеффри тогда открывал совместное предприятие в Москве "Альфа-графикс, печатные салоны будущего". Я была одним из первых сотрудников. Возможно даже, сотрудником номер два - после Джеффри.
Первые несколько лет мы общались только по работе. Даже намека на что-то личное не было. Корпоративная культура не подразумевала выказывание личных симпатий. Но в какой-то момент нас прорвало, и мы с тех пор не расставались.
А.Б.: У вас большая разница в возрасте?
М.К.: Двенадцать лет.
А.Б.: Для Джеффри это тоже не первый брак?
М.К.: Да, но в первом браке детей у него не было. Мы очень долго ждали нашего Филиппа - лет семь. Вначале не решались, потому что у меня был маленький сын и я очень ответственно подходила к его воспитанию. Потом собрались.
А.Б.: Вы наблюдаете какие-то особенности канадского подхода к воспитанию детей?
М.К.: Джеффри хотел, чтобы дети были очень дисциплинированны. Мне это кажется неправильным. Творческую личность дисциплинировать невозможно. Можно, конечно, ставить ее в какие-то рамки и учить со своей креативностью управляться, но педантизм таким людям чужд. Сейчас Джеффри это тоже понимает. Он видит результат: и Вова вырос, и маленькие. Он понял теперь, что бесполезно детям что-то запрещать. Им нужно объяснять. Решение ребенок все равно принимает сам. Простой пример: у дочки аллергическая реакция на апельсины, шоколадки и т.п., что обычно для детей этого возраста. Пока ей запрещали эти продукты, она находила способ их съесть. В конце концов я объяснила Джеффри, что Жозя уже большая девочка и надо поговорить с ней серьезно. На эту Пасху гости принесли множество сладостей. И когда очередной гость предлагал ей очередного шоколадного зайца, она строго отвечала: "Мне нельзя, у меня аллергия".
А.Б.: А вы на каком языке с мужем общаетесь?
М.К.: Он отлично знает русский, но общаемся мы на английском: он считает, что мне проще переключаться, чем ему. С языком у Джеффри вообще очень интересная история: он для написания докторской диссертации еще во времена Советского Союза приезжал в Тбилиси. Там он изучил грузинский, а в нагрузку усвоил еще и русский. Причем с характерным грузинским акцентом. Когда его бизнес в России только начинался и он звонил девушкам-сотрудницам домой по рабочим вопросам, их мамы пугались: "Дочка, тебе там какой-то кавказец звонит!" Сейчас он по-русски говорит почти правильно.
А.Б.: Свадьбу вы отмечали в России?
М.К.: Мы достаточно долго вместе жили, прежде чем Джеффри сделал мне предложение. Не могу сказать, что это стало для меня большой неожиданностью. Расписались мы в один из тех моментов, когда потребовались какие-то документы, потому что для меня в семье главное не штамп, а ощущение семьи. Свадьба была на Кипре. Приехали гости из Америки, Канады, Франции, России. Я была в платье-хамелеоне, которые лет через пять потом вошли в моду. Видите, как мы предчувствуем тенденции!
А.Б.: Вы взяли канадское гражданство?
М.К.: Нет. Муж меня соблазняет это сделать, но я патриотка. Я здесь работаю, я собираюсь жить здесь и строить новую русскую ювелирную классику. Это воплощенная мечта, которая начиналась не для зарабатывания денег, а для самореализации. После кризиса 98-го года я ушла из фирмы мужа и за один доллар купила почти обанкротившуюся фирму с долгами на полмиллиона долларов и с единственным активом - договорами на аренду магазинов при гостиницах. Я делала это не для того, чтобы, вытащив ее, тут же бросить. Нам есть еще куда расти, и мне это интересно.
А.Б.: Как у вас складывались отношения с родителями мужа?
М.К.: У меня были потрясающие отношения с отцом Джеффри, который, к сожалению, недавно умер. По-моему, мы даже сначала сдружились с ним, когда он приезжал сюда, а потом уже с Джеффри. Мне кажется, он-то сыну на меня глаза и открыл. С мамой мужа у нас тоже очень хорошие отношения. Она меня любит и ценит. Она считает, что женщина, которая состоит с ее сыном в крепком браке и к тому же наконец смогла обрадовать ее внуками, достойна любви и уважения. Мои родители к Джеффри тоже очень хорошо относятся: по их мнению, это единственный мужчина, который способен меня вынести.
А.Б.: Неужели это так сложно?
М.К.: Я гиперактивна. Я очень много работаю. У меня есть собственная точка зрения практически на все. И только мужчина, который не просто муж, но и друг, способен все это понять и принять.
