Наверх
22 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2000 года: "Великий шелковый Путин"

«Россия: новые восточные перспективы» — так называется статья Владимира Путина, вывешенная на официальном президентском сайте. Из нее следует, что после неудачного вхождения в общеевропейский дом Россия может попытаться обустроиться в общеазиатском.Не президентский жанр

Владимир Владимирович Путин — не Владимир Владимирович Маяковский. То есть не писатель. Его профессия — президент. А главные президентские жанры, если уж говорить о словесности,— это интервью, указы и речи, и только после выхода на пенсию — мемуары и разная аналитика. Но Путин — президент особый, он делает много чего «не царского». На истребителях летает, в морскую пучину погружается, в московском общепите пиво с английским премьером пьет.
А также пишет статьи.
За то недолгое время, что мы его знаем, он написал их уже две. Первую — программную статью «Россия на рубеже тысячелетий» — в самом конце прошлого года, ровно за два дня до того, как стать «исполняющим обязанности». Вторую, о которой, собственно, и пойдет здесь речь, всего недели две назад. Причем нельзя не отдать должное авторской скромности: обе были опубликованы без лишнего шума. Первая — в Интернете, вторая — в нескольких крупных азиатских газетах, а на русском языке — опять же в Интернете, на пропрезидентском сайте Глеба Павловского strana.ru. Словом, как-то так ненарочно приходит в голову, что статьями наш президент обозначает некие важные, может быть, даже поворотные точки в своей политической судьбе и стратегии.
Но к делу. Официально вторая статья Путина называется «Россия: новые восточные перспективы». Под таким заголовком она была опубликована на официальном президентском сайте president.kremlin.ru и, надо думать, в Азии, и цель имела как бы местно-прагматическую — что-то вроде «артподготовки» перед недавним саммитом АТЭС в Брунее. Тут можно задумываться над тем, почему именно этот вояж президента был поддержан особой статьей, а другие — нет (например, не написал же Путин статью «Россия: новые западные перспективы», когда ехал в Париж). Но можно и не задумываться.
Короля, как говорят, играет свита, то есть свита подает знак, на какие телодвижения короля надо обратить особое внимание, а какие — не заметить. Глеб Павловский, который ныне считается главным кремлевским политтехнологом и порой знает то, о чем сам Кремль узнает только завтра, такой знак подал. Он не стал трястись над авторским правом Путина и вывесил его статью на своем сайте под более эмоциональным заголовком: «Статья Владимира Путина: «Россия всегда ощущала себя евроазиатской страной» (это первая фраза путинского текста). Звучит живее, не правда ли?
На следующий день на том же сайте были выложены два комментария. Петр Власов из журнала «Эксперт» в заголовке не удержался от ухмылки: «Сбалансированная дипломатия: на одну западную поездку российского президента приходятся две восточные». А вот любимый автор газеты «Завтра» Александр Дугин — известный борец с «атлантизмом», демократией и вообще всем западным, кроме черной магии,— открыто возликовал: «У России новый евразийский курс!» Такая радость привалила нашему главному «конспирологу» и воинствующему «евразийцу» (услышали наконец!), что в своих комментариях он даже непривычно сдержан — боится, должно быть, спугнуть удачу: «Мы присутствуем в данный момент при очень важном событии, при повороте российской политики от безоглядного атлантизма к постепенному вхождению в логику евразийской интеграции».
Ну что ж, Путин в своей статье действительно говорит о переменах во внешнеполитической линии России: «В последние годы в российской внешней политике произошел решительный поворот в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона. Преемственность этой линии будет сохранена. … Речь идет не столько о частоте контактов на уровне руководства, сколько о происходящих в последние годы существенных качественных изменениях в отношениях России со странами АТР».
«В последние годы» — это, конечно, громко сказано, правильнее было бы: «в последние несколько месяцев». Но завершается статья довольно-таки мощным аккордом: «Мы с оптимизмом смотрим в будущее и уверены, что следующее тысячелетие — это время новых возможностей для АТР. А для России открываются новые восточные перспективы, которые мы будем, безусловно, развивать и активно участвовать в процессе превращения этого региона в наш «общий дом».
Те, кто немножко помнит ближнюю политическую историю, оценят решительность поворота: давно ли любимой темой внешнеполитической болтовни был тоже «общий дом», но — европейский.
«Евроазиатская» и «евразийская»: есть разница

Читатель, не очень внимательный к нюансам, может пожать плечами: подумаешь, дважды два четыре! Надменные хозяева «общеевропейского дома» смотрят на Россию неласково, общаются через губу, долгов прощать не хотят, инвестируют скупо, зато щедро пеняют за Чечню и прочие «права человека». Да России сам Бог велел резво искать партнеров более сговорчивых, менее щепетильных и при этом таких же богатых, как неприветливая Европа. Где же их искать, как не на Востоке?
Вот и Путин — прагматик, поехал на Восток, наворотил в своей статье гору заманчивых для азиатов проектов: авось клюнут. Так что вроде и волноваться нечего насчет «идеи-руководительницы», ведь даже слова «Евразия» в статье Путина нет, Россия в ней названа не «евразийской», а «евроазиатской». Если бы было сказано: «Россия всегда ощущала себя евразийской страной» — за этим при большом желании можно было бы углядеть систему идей, а «евроазиатская» — просто географическая констатация.
Все бы так, но на упомянутом официальном сайте президента РФ в Интернете, помимо разного прочего, можно прочитать и текст выступления Путина в Университете имени Л.Гумилева в Астане, столице Казахстана, 10 октября этого года. И в нем — таковы слова: «Льва Николаевича Гумилева многие называют великим евразийцем нашего времени. Он и историк, и этнограф, поэт, человек энциклопедических знаний. Лев Николаевич обо всем судил по высокому счету истории. Его научные труды стали ярким вкладом не только в развитие исторической мысли, но и в утверждение идей вековой общности, взаимосвязанности народов, населяющих огромные пространства Евразии: от Балтики и Карпат до Тихого океана. Инструктивный заряд, который несут в себе евразийские идеи, особенно важен сегодня».
Так что, как видите, и «евразийство» для нашего президента не пустой звук, в «евразийских идеях» он нашел ни много ни мало — «инструктивный заряд». Можно, конечно, гадать, как эти идеи попали в президентскую голову — может, начитанные референты и спичрайтеры в двух словах пересказали, а может, в годы перестройки попала в руки отставного чекиста какая-нибудь книжка Льва Николаевича Гумилева, который был тогда жутко популярен и не вылезал из «ящика» (как же — сын Ахматовой и Гумилева, бывший лагерник, историк-диссидент!).
Напомню, что самая поразительная «историческая мысль» Гумилева — про то, что никакого «монголо-татарского ига» не было, а был мирный симбиоз, взаимополезное сожительство русских и монголов, власть которых была для Руси великим благом, позволила сохранить самобытность и спасла от поглощения Европой. Гумилев аргументировал эту дикую идею при помощи натяжек и подтасовок, чем заслужил среди серьезных историков весьма сомнительную репутацию, зато обрел поклонников в стане тогдашних «красно-коричневых», которые готовы были объединяться с любыми басурманами — лишь бы объединение было против Запада и либеральных начал, которые начали утверждаться в России.
Кто любит многозначительную символику, тем могу подсказать иллюстрацию к предыдущему абзацу: во время чисто символического визита Путина в Монголию два президента в парадной юрте беседуют на фоне огромной статуи Чингисхана, потомки которого двести пятьдесят лет разоряли Русь. Евразия!
Президент сказал в Астане: «В России с особой теплотой чтут память Льва Николаевича Гумилева». Чтут ее главным образом читатели газеты «Завтра» и журнала «Наш современник», да и вообще надо сказать, что Лев Николаевич был не самым талантливым эпигоном настоящих евразийцев — Трубецкого, Карсавина, Савицкого. Евразийство как философское и отчасти общественное движение возникло в русской эмиграции в 20-е годы, на волне послевоенного и послереволюционного разочарования в европейской культуре и парламентской демократии. Россия, провозгласили евразийцы, не Европа и не Азия, а совершенно особый континент, с особой культурой, экономикой, государственным устройством. Будучи евроненавистниками, евразийцы с особой симпатией относились к той специфической черте русской жизни, которую до сих пор принято называть «азиатчиной». Традиция благословлять Золотую Орду за «воспитание» пошла именно от них.
Что же касается политической программы, то она у евразийцев поразительно напоминала программы итальянских (германские были еще малоизвестны) фашистов и российских коммунистов: авторитарное идеократическое государство, во главе которого стоит единственная партия: «В условиях современности наиболее отвечает необходимостям русской обстановки установление власти организованной, сплоченной и строго дисциплинированной группы». Коммунистам евразийцы не то что симпатизировали — они их понимали. В коммунистическом режиме их не устраивало только то, что коммунисты изначально западники и безбожники. А так они одобрили систему Советов и согласны были только заменить коммунистов собою: «Осуществление этих целей должны взять на себя евразийцы, образовав Евразийскую партию для замены партии коммунистической в ее организационно-правительственном значении». Пражская газета «Евразия», которую редактировал муж Марины Цветаевой Сергей Эфрон, писала в 1929 году: «В области внутренней политики евразийство высказывается за усовершенствование партийного советского государственного строя и отбрасывает все демократическо-парламентарные установления как неотъемлемые от буржуазно-демократического строя». Недаром евразийцев называли «православными большевиками», недаром к ним с интересом присматривались чекисты и кое-кого — того же С.Эфрона — успешно вербовали.
Была у евразийцев и экономическая стратегия: «Евразийцы являются сторонниками широкого государственного регулирования и контроля хозяйственной жизни, а также сторонниками принятия на себя государством существенных хозяйственных функций». Что-то слышится родное, не правда ли?
С кем поведешься

Вот и попробуем отвлечься от философии и этнографии и предположим, что «евразийство» — всего лишь благозвучное слово, за которым «чисто практические выводы и действия», то есть решение России поменять внешнеэкономические приоритеты и обратиться лицом к Востоку (первый сборник евразийцев назывался, между прочим, «Исход к Востоку»).
Что ж в этом плохого? Инвестиции ведь не пахнут.
В самом деле, в статье Путина никакой зауми и философии нет, она сделана как рекламный проспект, где возможным азиатским партнерам предлагаются проекты один другого завлекательней: и энергомосты из Сибири в Китай, Японию и Корею, и совместная разработка месторождений, и использование российской территории и воздушного пространства для ускорения доставки азиатских товаров в Европу. Для этого мы готовы возродить БАМ, понастроить портов и терминалов.
Что и говорить — проекты грандиозные и, наверное, выгодные. Лишь один у них недостаток — все они ресурсно-сырьевые (российское пространство ведь тоже ресурс), все они находятся в пределах «индустриализации». А давно ли Путин вздыхал в первой своей статье: «Нам пришлось расплачиваться за присущий советской экономической системе чрезмерный упор на развитие сырьевого сектора и оборонных отраслей в ущерб развитию производства товаров народного потребления и сферы услуг. За недостаточное внимание к таким ключевым для современной экономики отраслям, как информатика, электроника, связь». Давно ли мечтал президент о прорыве России в постиндустриальное общество? Вот как он писал в декабре 1999-го: «Будущее страны, качество российской экономики в XXI веке зависят прежде всего от прогресса в тех отраслях, которые базируются на высоких технологиях и производят наукоемкую продукцию. Ибо в современном мире экономический рост на 90% обеспечивается внедрением новых знаний и технологий».
Какие же такие новые знания и технологии нужны, чтобы прокладывать рельсы, бурить скважины, возводить плотины и тянуть линии электропередачи? Для этого нужно — правильно! — сильное государство, деньги и рабочие руки, очень много денег и очень много рабочих рук.
Вот и придут в Россию азиатские деньги и азиатские рабочие-иммигранты, а российские программисты (если Путин всерьез забыл о своей же озабоченности информатикой, электроникой и связью) поедут в Германию и Канаду, чтобы участвовать там в разработке действительно высоких технологий (например, ресурсосберегающих), которые серьезно обесценят наши же ресурсы.
Так что концептуальная переориентация экономики в сторону Азии, с одной стороны, инвестиционно привлекательна, а с другой — технологически бесплодна — это в лучшем случае консервирует наш индустриальный «статус-кво» и сырьевую ориентацию экономики.
Выступая 14 ноября перед депутатами Великого государственного хурала Монголии, президент Путин заявил: «По прогнозам специалистов, XXI век будет веком Азии. Здесь проживает свыше 60% населения земного шара, сосредоточены более половины энергетических и минеральных ресурсов».
Но о том, что в XXI веке управлять этими ресурсами будут не те, на чьих территориях они находятся, а те, кто преуспеет в постиндустриализации — динамизме движения информации и денег, Владимир Путин не сказал ничего.

АЛЕКСАНДР АГЕЕВ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK