Бой с Тенью: 155 лет со дня рождения Леонида Андреева

21 августа исполняется 155 лет со дня рождения самого «темного» классика русской литературы – Леонида Андреева, автора «Бездны», «Красного смеха», «Иуды Искариота». Он был одним из популярнейших авторов начала ХХ века наряду с Толстым, Чеховым и Горьким, но его слава носила скандальный оттенок. В своих произведениях Андреев намеренно и явно не без удовольствия выставлял на свет все страшное, низкое, безысходное – то, что в приличном обществе принято прятать в чулан. Критики называли Андреева душевнобольным, в исповедальных дневниках он предавался отчаянию, самобичеванию и влечению к смерти, а на окружающих производил впечатление пышущего здоровьем весельчака, любящего и умеющего жить.

Вольница Пушкарской слободы

У этого певца мрака и тревоги было вполне счастливое детство. Дружная семья, любящие родители и особое положение старшего сына, который, как все были уверены, далеко пойдет. Можно сказать, что Андреев рос избалованным ребенком, не знавшим ни в чем отказа.

Писатель родился в Орле в семье мещанина. Его отец, по семейному преданию, внебрачный сын помещика, служил сначала скромным землемером, но после женитьбы родственники супруги устроили его в банк и Николай Андреев разбогател, построил себе просторный дом с конюшней, став своего рода королем Пушкарской слободы, орловской окраины, где проживало семейство будущего литератора. Дело было не столько в деньгах, сколько в харизме, физической мощи и удали Андреева-старшего, а также его моральном авторитете среди соседей: он слыл человеком честным и щедрым. Впоследствии Леонид срисовал с отца главного героя рассказа «Баргамот и Гараська» – добродушного гиганта, играючи разгонявшего массовые драки, любимое развлечение буйных слободчан.

В отличие от городового Баргамота, отец Андреева сам нередко нарушал порядок и попадал в околоток, прежде всего за пьяные дебоши. Выпивка, похоже, стала и причиной его смерти в 41 год от инсульта. В пьянстве отца Андреев видел корень и своего тяжелого алкоголизма. У нашего героя была теория, что дети тех, кто много пьет, но еще не спивается, обязательно станут неконтролируемыми алкоголиками, каким с молодости был сам Леонид. Впрочем, его младшие братья таковыми не сделались.

«Ты – только мое представление»

Отец писателя не был пустым гулякой, он очень много читал, собрав большую коллекцию книг, и страсть к ним передал Леониду. Но свой писательский дар тот выводил не от отца, а от матери Анастасии Андреевны, любившей выдумывать фантастические истории.

Джентльмен из Таганрога: 165 лет со дня рождения Антона Чехова

В гимназии Леонид с удовольствием писал сочинения за всех обращавшихся к нему однокашников. Кроме того, у него обнаружился талант к рисованию. Будучи уже известным писателем, Андреев участвовал в выставках, хотя серьезным художником себя не считал. Но его картины, такие же фантасмагорические и жуткие, как и его проза, были далеки от наивного любительства. А в голодные годы он подрабатывал, рисуя портреты на заказ и уча других живописи.

В детстве Леонид был лидером среди пушкарской детворы, подбивая ее на всевозможные шалости. В гимназии он без труда стал всеобщим любимцем, получив от однокашников за свою спокойную уверенность прозвище Герцог. В учебе прилежанием не отличался, перебиваясь с троек на четверки, зато уже в 15 лет штудировал Шопенгауэра и Гартмана, изводя сверстников «проклятыми вопросами». Двоюродная сестра писателя Зоя вспоминала его речи: «Ты, говорит, думаешь, что вся вселенная существует, а ведь это только твое представление, да и сама-то ты, может, не существуешь, потому что ты – тоже только мое представление».

Но из всех вычитанных в подростковом возрасте книг он впитывал один только нигилизм, отрицание, разрушение. Даже в книге Толстого «В чем моя вера?», в то время запрещенной цензурой, его привлекала исключительно критика традиционной религии, а само толстовство не заинтересовало. «И я спрашивал себя: какая цель моей жизни, если во мне нет стремления к Богу?» – вспоминал Андреев.

Лечь под поезд

Все эти размышления однажды вылились в сумасбродный поступок. Возвращаясь весенней ночью с друзьями с пикника по полотну железной дороги, 16-летний Андреев вдруг решил испытать скорее судьбу, чем себя, и, к ужасу товарищей, лег на рельсы под проходивший поезд: «Если останусь жив, значит, есть смысл в моей жизни, если же поезд раздавит меня, стало быть, в этом воля Провидения... Мне зашибло грудь и голову, расцарапало лицо, сорвало с меня куртку, разодрало в клочья, но я все же остался невредим».

Хотя эксперимент закончился удачно, юный нигилист почти сразу забыл его главный вывод – «значит, есть смысл в моей жизни». И жил и творил как человек, считавший, что смысла этого, скорее всего, нет.

Помимо внутренних причин, а, как мы видим, даже из самого благополучного детства может выйти мрачный философ, в жизни гимназиста Андреева появилось немало поводов для развития пессимизма. За довольно короткий срок он превратился из беспечного баловня, с жиру придумывающего себе всяческую беспросветность, в надломленного и тревожного юношу, чьи внутренние переживания были, судя по дневникам, сплошной истерикой.

Ему было 17, когда скоропостижно умер отец. Леонид остался за главного, а семья – мать и шестеро младших детей – без средств к существованию. Андреев зарабатывал частными уроками, почти весь дом сдавали жильцам, продавали иконы, книги, но все равно еле сводили концы с концами.

На фоне этих неурядиц Леонид провалил экзамены в седьмой класс и остался на второй год в шестом. Примерно в это же время бурно развивался его роман с гимназисткой Зинаидой Сибилевой, превратившийся в многолетнюю пытку.

Мама в тюрьме

Под влиянием возлюбленной по окончании гимназии Андреев отправился не в Москву, как обычно делали все орловчане, а в Петербург, где Зинаида училась на курсах княжны-суфражистки Веры Гедройц. Андреев поступил на юридический факультет Петербургского университета и продержался там год. Этот период стал для будущего писателя натуральным кошмаром. Холодный чужой город, в котором он знал одну лишь Зинаиду, постоянное безденежье, сложные отношения с возлюбленной, которая не чуралась романов на стороне, – Андреев с ужасом вспоминал те времена. Апофеозом мрака стала пьяная попытка свести счеты с жизнью, вонзив в себя нож на одной из вечеринок, к счастью, неудачная.

Доля риска: экстремальная жизнь Александра Куприна

Было и немного хороших новостей, например первая писательская публикация. В 1892 году журнал «Звезда» напечатал андреевский рассказ «В холоде и золоте» о голодном студенте. Рассказ был слабоват, и впоследствии автор предпочитал не вспоминать о нем, утверждая, что дебютировал много позже.

Отчисленный после первого курса за неуплату, Андреев сумел всеми правдами и неправдами перевестись в Московский университет. Здесь началась совсем другая жизнь: радушное орловское землячество, студенческие кутежи. Болезненный роман с Сибилевой остался позади.

Вскоре в Москву перебралась и вся семья писателя – не от хорошей жизни. Мать Леонида, простая и добросердечная женщина, попала в неприятную историю, став ни много ни мало политзаключенной. А все лишь потому, что, не ведая того, сдавала угол в своем доме кому-то из подпольных революционеров. Одни «политические» передавали ее адрес другим: вот, мол, место в Орле, где можно спокойно пожить. Однажды нагрянула полиция и за то, что Андреева, не понимая в чем дело, всячески выгораживала постояльцев, ее арестовали и повезли на дознание сначала в Москву, потом в Петербург.

По подвалам

Братья и сестры скрывали происходящее от Леонида, посылая ему от имени матери мирные письма. У Андреева с ней была теснейшая и нежнейшая связь, они просто не могли жить друг без друга.

Писатель признавался, что, многократно думая о самоубийстве, всегда отказывался от него по одной причине: боялся сделать несчастной любимую маму. Когда после многомесячных мытарств Анастасия Андреевна, резко постаревшая, вернулась в Орёл, было решено продать дом и остатки имущества, а затем переселяться в Москву к Леониду.

Однако в Москве воссоединившееся семейство ждали новые испытания: привезенные из Орла деньги из-за вопиющей непрактичности Леонида и его матери быстро закончились, и Андреевы начали кочевать по самым дешевым меблированным комнатам, а затем и подвалам. Чтобы хватало на еду, часто приходилось закладывать в ломбарде подушки младших сестер. Подушка Леонида, да и вообще его имущество всегда в таких случаях оставались неприкосновенными. Он был на особом счету: глава семьи и без пяти минут дипломированный юрист, кормилец.

Кормилец, правда, регулярно раскрашивал серые будни своих родных дикими запоями, во время которых мог учинить погром в каморке, где и громить-то было почти нечего. Когда хмель проходил, дружная семья рыдала друг у друга на плече.

Едва ли такая обстановка располагала к большему оптимизму, чем в 16 лет, когда внешне благополучный Андреев ложился под поезд. Судя по дневникам, писатель в эти годы варился в отвращении к себе и своему безволию. Единственной отрадой были женщины, у которых красивый, статный и остроумный Леонид всегда имел успех.

Примечательна история с его командировкой в Севск. Когда отчисленный из Петербургского университета Андреев временно устроился в орловское земельное ведомство, его направили в Севск для борьбы с саранчой. Однако миссия оказалась невыполнимой: Леонид стал так популярен среди местных дам, что восстановил против себя всю мужскую часть города и вскоре был из него депортирован.

Другой Линч

Как это нередко бывает, с теми женщинами, которых Андреев любил по-настоящему, ему не везло. Промучившись несколько лет с Сибилевой, Леонид нашел новый предмет страданий – сестру друга Надежду Антонову. Результатом этой влюбленности стали годы мучений, еще одна попытка самоубийства (стрелял себе в грудь, но попал в пуговицу и отделался ушибом) и второй опубликованный рассказ «Он, она и водка», которого, Андреев, как и первого, впоследствии стеснялся.

Леониду было 26 лет, когда в его хаотичной жизни, наконец, начали происходить важные изменения. Он окончил университет и получил должность помощника адвоката, а затем устроился судебным хроникером в газету «Курьер». Почти ежедневно он писал очерки о судебных процессах и, за много лет отточив свое перо на сотнях страниц дневников, делал это виртуозно. Его донесения из зала суда читались как увлекательные рассказы, а подписаны были псевдонимом Джемс Линч в честь того самого ирландца, благодаря которому появилось выражение «суд Линча».

Андреев был плодовитым литератором (собрание его сочинений составляет 24 тома), при том что писать ему было физически нелегко. Сухожилия на кисти его правой кисти были повреждены в детстве из-за того, что, катаясь на коньках, он упал на бутылочные осколки. И перо ему приходилось зажимать между указательным и средним пальцами.

Сотрудникам «Курьера» так нравился стиль андреевских заметок, что весной 1898 года они попросили Джемса Линча сочинить какой-нибудь рассказ для пасхального номера. Рождественские и пасхальные истории были популярным в ту пору жанром.

В тисках тоски: непростая судьба "короля смеха" Михаила Зощенко

Атеист-нигилист Андреев бодро взялся за дело и вскоре принес рассказ «Баргамот и Гараська». Его герой, добродушный орловский городовой, приглашает к себе в дом на пасхальный обед Гараську – не просто бомжа, а невыносимого типа, от проделок которого стонала вся округа. Гараська, впервые в жизни встретивший человеческое к себе отношение, рыдает.

Андреев никак не ожидал, что его скромный вклад в праздничный номер вызовет в редакции фурор. Его сравнивали с Чеховым и всячески поощряли к дальнейшему творчеству.

Так появился ряд ранних рассказов Андреева: «Алёша-дурачок», «В Сабурове», «На даче» и прочие. Они публиковались не только в «Курьере», но и в «Московском вестнике», «Журнале для всех» и других изданиях. Мастерство, с которым они были написаны, поражало – знатоки отказывались верить, что их автор еще только делает первые шаги в литературе. Мережковский думал, что Андреев – вымышленное имя, за которым скрываются Чехов или Горький. Наш герой скромно умалчивал о своих более ранних ученических публикациях. Вступление в большую литературу с «Баргамотом» выглядело куда эффектнее.

Голос из бездны

Максим Горький вскоре «вышел на связь» с молодым талантом и между ним и Андреевым началась большая дружба. Горький ввел нашего героя в московский литературный кружок «Среда», к которому были причастны такие молодые писатели, как Бунин, Куприн, Вересаев, Телешов.

Автор «Челкаша» так описывал свои впечатления от первой встречи с Андреевым: «Одетый в старенькое пальто-тулупчик, он напоминал актера украинской труппы. Мне показалось, что это здоровый, неуемно веселый человек, способный жить, посмеиваясь над невзгодами бытия».

Именно курируемое Горьким издательство «Знание» выпустило в 1901 году первый сборник рассказов Андреева, ставший бестселлером и принесший ему солидный гонорар. Воспоминания о бедности начала 1890-х делали Андреева одним из самых внимательных к денежным вопросам русских писателей. Он очень боялся снова остаться без гроша и старался заработать как можно больше.

В 1902 году Андреев опубликовал рассказ «Бездна», с которого началась его репутация провокационного писателя. Герои рассказа, студент и его возлюбленная, гуляя, забредают на мрачную окраину города, где сталкиваются со злодеями. Его избивают, ее насилуют. Финал истории выглядит шокирующим и сегодня: очнувшись и увидев лежащую без сознания девушку, герой поддается внезапно поднявшемуся в нем темному желанию – и набрасывается на нее сам.

Хотя финальная фраза рассказа «И черная бездна поглотила его» служила вполне ясной моралью, публика недоумевала. Общие настроения выразил Толстой: «Ведь это ужас!.. Какая грязь, какая грязь!.. Чтобы юноша, любивший девушку, заставший ее в таком положении, сам полуизбитый, – чтобы он пошел на такую гнусность!.. Фуй! И к чему все это пишется? Зачем?»

Спустя некоторое время Андреев сочинил письмо якобы от лица главного героя, в котором как бы разжевывал для читателей мотивы автора, желавшего показать, что человек – это существо, способное порой на очень странные и низкие поступки, причем неожиданные для него самого.

Зачастую человек носит в себе бездну, населенную монстрами, заглядывать в которую у многих не хватает смелости или желания. Андреев же был одержим идеей говорить об этой бездне. Его нарекли отцом русского экспрессионизма, а его прозу сравнивали с живописью норвежца Эдварда Мунка.

«Он пугает»

Уже после смерти Андреева швейцарский психолог и философ Юнг ввел в обиход ставшее очень популярным понятие Тени. Оно означает ту часть психики, где содержится все, что осуждается обществом, родителями или самим человеком: «нехорошие» мысли, желания, образы поведения. Все нежелательное вытесняется в Тень, как в чулан, но вовсе не нейтрализуется. Предоставленная сама себе, Тень накапливает огромную энергию и приобретает власть над человеком. Она тем сильнее руководит поступками своего носителя, чем меньше тот старается ее замечать. Чтобы уничтожить этот коварный тайник и лишить Тень власти над человеком, Юнг предлагает вывести ее содержимое на свет Божий, то есть честно признать, увидеть и принять.

Владимир Гиляровский – писатель и журналист, гнувший кочерги и ломавший рамки

За два десятилетия до появления этой юнгианской теории русский писатель Андреев начал собственную литературную борьбу с Тенью. Он как бы засвечивал человеческие «негативы», выставляя на всеобщее обозрение пороки, тайные желания и вообще всю необъяснимую душевную муть.

По словам самого писателя, им двигало не благородное желание очищения, а скорее нигилизм. Жизнь виделась ему бессмысленной, и его раздражало, что люди, как ему казалось, прячутся от этой бессмысленности, от этой бездны за представлениями о Боге, вечности, морали, не говоря уже о всяких маленьких мещанских радостях, которыми они пытаются отгородиться от нависающих над ними вопросов бытия.

Однажды, перечитывая свой юношеский дневник, Андреев с удивлением увидел запись, сделанную вскоре после смерти отца: «Я хотел бы, чтоб человек бледнел от ужаса, читая мою книгу, чтоб она действовала на него как дурман, как страшный сон, чтоб она сводила людей с ума, чтоб они проклинали, ненавидели меня, но все-таки читали ее... и убивали себя. Мне хочется потешиться над человечеством, хочется вволю посмеяться над его глупостью, эгоизмом, над его легковерием».

Зрелый Андреев был далек от такого простодушного демонизма, но желание нагнетать жуткую атмосферу и выводить читателя из душевного равновесия у него осталось.

Широко известна фраза Льва Толстого, сказанная по этому поводу: «Он пугает, а мне не страшно». Но хватало и тех, кого Андреев смог напугать всерьез. Характерен его рассказ «Елеазар», в котором возвращенный Христом с того света Лазарь показан жутким зомби, несущим беды всем, кто его видит. Такой представлялась евангельская история не просто неверующему, но одержимому страхом смерти человеку.

Легкое и тяжелое

Удивительно, что «Бездна» и многие другие страшные рассказы Андреева вроде «Красного смеха» о кошмаре войны были написаны в самый счастливый период его личной жизни. В 1902 году он обвенчался с Шурочкой – Александрой Велигорской, за которой ухаживал много лет.

Шурочка стала идеальной женой для писателя, с одной стороны, безмерно преданной, с другой – структурирующей его жизненный хаос. Андреев доверял ее мнению, она была первым читателем и критиком всего, что он писал.

Ради нее он даже бросил пить, что прежде казалось абсолютно невозможным. Андреев несколько раз попадал в больницы с белой горячкой и другими расстройствами психики. Упрекая человечество в том, что оно прячется от жизни за иллюзиями, сам он прятался от нее в пьянстве, объясняя всем, что это болезнь, с которой никто не может совладать.

Но счастье длилось всего четыре года: в 1906 году Шурочка умерла от сепсиса после родов второго ребенка Даниила, будущего автора знаменитого эзотерического трактата «Роза мира».

Андреев был раздавлен этой смертью, она стала его наваждением. Горький вспоминал, что, пригласив друга пожить на Капри, он однажды застал такую сцену: Андреев в мрачном истерическом настроении рассказывал своему старшему сыну, четырехлетнему Вадиму, «сказку» о том, как «смерть ходит по земле и душит маленьких детей».

Писатель надеялся найти себе новую супругу, чтобы еще раз испытать семейное счастье. В финском поселке Ваммельсуу (ныне Серово под Петербургом) он начал возводить циклопических размеров дачу, ставшую его основным жилищем.

Он делал предложения нескольким женщинам, но лишь одна ответила согласием: его секретарша Анна-Матильда Денисевич. У них родилось трое детей Савва, Вера и Валентин. Позже они вспоминали отца веселым и жизнерадостным, но в минуты откровенности он мог признаться случайному знакомому в том, как «тяжело чувствовать себя, свои мысли, тяжело жить, тяжело думать, тяжело сознавать свое собственное "я"». После небольшого перерыва в годы первого брака алкоголь вернулся в жизнь Андреева.

«Всю землю не люблю, а Россию люблю»

Повлияла ли на это семейная трагедия или нет, но во второй половине 1900-х Андреев изменил и свои взгляды на политику и искусство. До того он был близок к революционерам вплоть до того, что предоставил свою квартиру для собрания большевистской фракции ЦК РСДРП, за что был арестован. Его заграничные путешествия во многом стали способом избежать повторного попадания в тюрьму.

Но затем он начал тяготеть к символистам и мистикам. Под их влиянием он зашел в не отпускавшую его, несмотря на все неверие, религиозную тему с другой, новой стороны, предлагая в «Иуде Искариоте» неожиданную трактовку всем известного персонажа Евангелия. Предательство Иуды у Андреева оказывается не преступлением, а духовным подвигом. Иуда делает то, чего ждут фарисеи, но сам рассчитывает, что народ поднимется на защиту своего Мессии. Но люди не оправдывают эти ожидания и распинают Христа, а Иуда, добровольно приняв на себя всеобщее осуждение, на самом деле отправляется в рай.

Но и с символистами (Мережковский, Гиппиус и другие) у Андреева большого взаимопонимания не получилось, так что он, по сути, остался сам по себе, вне литературных группировок.

Сближение Андреева с символистами не нравилось реалисту Горькому. Дружба двух писателей дала трещину, которая увеличилась во время Первой мировой войны. Андреев занял радикально-патриотическую позицию и ругал Горького, стоявшего на позициях пацифизма и интернационализма. Викентий Вересаев вспоминал андреевские слова: «Быть может, все дело не в мысли, а в чувстве? Последнее время я как-то особенно горячо люблю Россию – именно Россию. Всю землю не люблю, а Россию люблю, и странно – точно ответ какой-то есть в этой любви».

Во второй половине жизни Андреев активно занимался театром, написав два десятка пьес («Жизнь человека», «Анатэма», «Царь Голод»), многие из которых с успехом ставили Станиславский, Мейерхольд и другие известные режиссеры.

«Красный смех гуляет по стране»

События октября 1917-го заставили Андреева окончательно разочароваться в революции. На второй день после октябрьского переворота он уехал в Ваммельсуу. Там он писал воззвания к правительствам западных стран, убеждая вмешаться в происходящее в России и спасти ее от эпидемии большевизма.

«"Мы" думали, что, открывая все двери зверинцев, все хлева и конюшни, ломая все загороди и выпуская истомленных неволей зверей и скотину, мы немедленно введем их в кабинет и в дружески-серьезной беседе обсудим и постановим, как жить нам дальше. "Мы" думали, что освобожденный голодный тигр… в крайнем случае будет жрать только монархистов, а взыгравшаяся корова будет бодать только Пуришкевича», – с горьким сарказмом писал он в дневнике.

Почему Николай Лесков сегодня один из самых актуальных классиков

Верный своему провокационному стилю, в последние годы Андреев писал роман под названием «Дневник Сатаны». Его содержание, однако, далеко от скандальности: князь тьмы воплощается в виде американского миллионера, но земные похождения для него заканчиваются тем, что его подчистую обдуривают мошенники. Опять же, знакомый андреевский мотив: страшнее и коварнее человека никого нет даже в преисподней.

Андреев собирался поехать в Америку – одни считают, для антибольшевистской агитации, другие – просто, потому что жить в Финляндии было неуютно: только-только обретшие независимость финны не жаловали русских, каких бы взглядов те ни придерживались.

Но до Америки Андреев не добрался: 12 сентября он скоропостижно умер от сердечного приступа. Ему было 48 лет. В эмиграции однозначно решили: «Большевики довели», но те, кто знал, как долго Андреев убивал себя водкой, скорее удивлялись его богатырскому здоровью и тому, что его хватило на столь насыщенную жизнь.

Несмотря на его резкое отношение к большевикам, в первые годы своего существования советская власть пару раз выпустила рассказы Андреева в серии «Библиотека молодого рабочего», потом вышло несколько сборников во времена оттепели. Играла роль дружба с Горьким, но в целом советской власти он казался подозрительным автором. Зато в 1980-х его очень ценили сибирские панки: группа «Инструкция по выживанию» сочинила песню «Красный смех», вдохновившись одноименным рассказом. Впоследствии ее популяризировал Егор Летов и его «Гражданская оборона».

Сам Летов написал песню «Иуда будет в раю» по мотивам андреевского «Иуды Искариота». Лидер «Обороны» многократно упоминал Андреева среди родственных ему по духу писателей, а на альбоме «Народоведение» летовского концептуального проекта «Коммунизм» можно услышать отрывки из рассказа «Он».

Наш герой повлиял на многих современных писателей – от Мамлеева до Пелевина. Реализм, символизм, экспрессионизм, сюрреализм, фантастика, хоррор и даже панк – странный писатель Леонид Андреев оказался причастен ко всему этому и много большему, оставаясь при этом сам по себе.