13 декабря 2018
USD EUR
Погода
Москва

Синдром Курта Вана

Россия вечно беременна шовинизмом, но вечная беременность невозможна. Надо родить этого монстра — и пережить его

 

Да, шовинизм временно рулит, да, Александр Дугин посмел обозвать мразями всех, кто подписал антивоенное письмо с призывом созвать конгресс российско-украинской интеллигенции. Да, в Сети и в телевизeре открыто объявляют предателями всех, кто не испытывает восторга по поводу присоединения Крыма.

Ничего страшного. Все это знакомо по многократно упоминавшейся ситуации 1914 года, и бессмысленно спрашивать, почему вполне успешные деятели культуры подписывают верноподданно-кровожадные документы с массой логических ошибок.

Это не подобострастие, не корысть – или, во всяком случае, не только корысть. Когда Константин Федин был писателем (недолго, но был!), он написал отличный роман «Города и годы». Там в 1914 году братски дружат молодой русский студент Андрей Старцев и его ровесник, художник Курт Ван. Когда начинается война, Старцев искренне верит, что их дружбы это никак не затронет. Курт Ван думает иначе: «Нация, нация, народ! Бывают случаи, в которых думать нельзя. Я ненавижу тебя, Андрей. Я должен ненавидеть. Я не лицемер. Уходи! Прощай же!».

Почему Курт Ван, немецкий художник-экспрессионист, так рад возможности кого-нибудь возненавидеть? Ведь ему от разрыва со Старцевым ничего не обломится. Но он давно мечтал, что старый порядок даст трещину; в сущности, он больший революционер, чем Старцев (как оно потом и окажется в романе). Долой гнилой старый мир! Да здравствует кровь, инстинкт, молодое хищничество!

Те, кто сегодня приветствует войну: Денис Мацуев, Юрий Башмет, Олег Табаков, Сергей Безруков, Юрий Кара etc, — на самом деле истинные революционеры, ибо вместе с войной (точней, с тем ее вариантом, в который нас ввергает Владимир Путин) мы в одном комплекте приобретаем катастрофу, в точности повторяющую события столетней давности, хотя и в меньшем масштабе.

Это они — настоящие художники, ищущие бури; они, а вовсе не мы, жалкие либералы, надеющиеся удержать мир на краю бездны. А зачем им нужна война? Уж, разумеется, не для того, чтобы получать от нее бонусы. Просто они чувствуют, что старый мир прогнил и нуждается в радикальном обновлении. Курту Вану хочется, чтобы ложь, лицемерие, диктат кошелька прекратились, а из войны родился великий новый мир.

Так оно, в сущности, и вышло: война уничтожила действительно дряхлую Европу XIX столетия и поделила ее на зоны влияния новейших тоталитарных режимов. А за сто лет до этого поистине мировая война сначала вознесла, а потом низринула Бонапарта. И, заметим, среди сторонников Бонапарта тоже были художники, революционеры, радикальные мыслители. Где буря — там уже на страже иль просвещенье, иль тиран.

Очевидно, каждая великая нация должна пройти через этот соблазн, чтобы изжить его — и, с трудом восстановившись, попробовать жить дальше. Россия вечно беременна шовинизмом, но вечная беременность невозможна. Надо родить этого монстра — и пережить его. Задавленное, затравленное, закомплексованное «национальное чувство» — то, что Дугин и его единомышленники называют русской идеей, — должно выйти на поверхность, легализоваться, показать себя миру и наломать дров. Без этого шовинизм не успокоится, а художники-радикалы ничему не научатся. Ведь национальная элита и впрямь нуждается в обновлении — но обновление на сей раз будет заключаться в том, что место ворюг займут кровопийцы.

Власть, нуждающаяся в укреплении, не выбирает средств. Путинский режим (теперь, думаю, слово «режим» уже никем не оспаривается, для шовинистов оно даже комплиментарно) был обречен на внешнюю экспансию, а застой обозначился не сейчас — он был очевиден уже в 2008 году, во времена конфликта с Грузией.

Когда Леонид Радзиховский уверяет читателя, что крымский кризис разразился на ровном месте, он сознательно или бессознательно лукавит: у власти не осталось других средств для поддержания рейтинга, а логика изоляции неизбежно ведет к тому, чтобы эта изоляция становилась полной. Россия не может окультурить собственные бескрайние земли, но без присвоения чужого пространства ей не удержать нынешнего статуса (споры о том, насколько данное пространство является чужим, оставим так называемым геополитикам; спор с человеком надо прекращать после того, как он употребит слова «геополитика», «соборность» или «русофобия»).

Выходом из нынешнего российского состояния, когда коррупция тотальна, фальшь абсолютна, а политика отсутствует, может быть только война. И художников, которые поддерживают ее, можно понять. Разумеется, итогом этой войны, в каком бы формате она ни проводилась, может быть только национальная трагедия; но современной Швеции, Франции, Италии, Германии не было бы, не пройди они через эти роковые соблазны. Вечно таящееся в российском подсознании чудовище должно выйти на свет и показать себя миру; раз сами мы не можем с ним справиться — предоставим это истории. Жалко? Художнику никогда ничего не жалко. Зато какой материал! Табаков поставит, Безруков сыграет, Мацуев музыку подберет.

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK