По данным издания, Вашингтон предлагает ЕС нарастить импорт из России. В администрации, как пишет NYT, возобновление работы подводного газопровода "Северный поток" в случае мирного соглашения называют "легкодостижимой целью".
Газета отмечает, что такая инициатива способна резко изменить многолетнюю энергетическую политику США.
По данным The New York Times, европейские участники переговоров уже встретили американскую инициативу резко отрицательно, а прекращение российского газового импорта закреплено в законодательстве ЕС.
Что предлагает Вашингтон?
Как сообщила NYT, спецпредставители Дональда Трампа Джаред Кушнер и Стив Уиткофф обсуждали с украинскими и европейскими представителями увеличение закупок российского газа Европой, в том числе возобновление работы трубопроводов через Украину. Американская логика состоит в том, чтобы предложить Москве экономический стимул для завершения спецоперации, Киеву – доходы от транзита, европейским потребителям – потенциально более дешевую энергию.
Газета ссылается на осведомленных собеседников; речь идет о переговорной идее, а не о согласованном решении или опубликованном плане с определенными объемами и условиями поставок.
Предыстория отказа ЕС от российских энергоносителей
После начала СВО европейские лидеры в марте 2022 года договорились избавиться от зависимости от российских ископаемых энергоносителей. В мае Еврокомиссия представила REPowerEU: сокращение потребления, развитие возобновляемой энергетики и замещение российских поставок другими источниками. Таким образом, курс ЕС изначально предполагал не только смену продавца газа, но и уменьшение потребности в импортном топливе.
Отказ происходил с разной скоростью:
- Уголь. ЕС прекратил его импорт из России в августе 2022 года.
- Нефть. Санкции резко ограничили закупки, но не устранили их полностью: исключения сохранились прежде всего для зависимых от трубопроводных поставок Венгрии и Словакии. По оценке Еврокомиссии, доля России в нефтяном импорте ЕС сократилась с 27% в начале 2022 года до 2% в 2025 году.
- Газ. Сначала ЕС делал упор на диверсификацию и снижение спроса; юридически обязательный поэтапный запрет был принят в январе 2026 года и вступил в силу 3 февраля. Он охватывает как сжиженный природный, так и трубопроводный газ.
- Ядерное топливо. Замещение идет медленнее: страны с реакторами советской разработки заключают контракты с альтернативными поставщиками, однако переход требует испытаний, лицензирования и расширения западных мощностей по конверсии и обогащению урана. Газовый график запрета на эту сферу не распространяется.
Текущая динамика сводится к тому, что зависимость намного меньше, но закупки продолжаются. По данным Еврокомиссии, импорт российского газа сократился со 152 млрд кубометров в 2021 году до 36 млрд в 2025-м – примерно на три четверти. Доля России в совокупном газовом импорте ЕС упала с 45 до 12%. Это именно доля импорта газа, а не всей потребляемой в ЕС энергии.
Однако сокращение не было непрерывным. В 2024 году ЕС импортировал 52 млрд кубометров российского газа, что составляло 19% газового импорта. Более того, по опубликованным в октябре данным организации Urgewald, за январь – сентябрь 2026 года в порты ЕС поступило свыше 12 млн тонн российского СПГ – на 9,5% больше, чем за аналогичный период 2025 года. Рост одного сегмента поставок не означает возвращения к довоенной зависимости, но показывает, что политический курс на отказ пока сосуществует с крупными коммерческими закупками.
Действующий график предусматривает прекращение импорта российского СПГ по долгосрочным контрактам с 1 января 2027 года. Для трубопроводного газа основная конечная дата – 30 сентября 2027 года; при предусмотренных условиях, связанных с заполнением хранилищ, поставки могут продолжаться до конца октября. Ограничения по краткосрочным контрактам начали действовать раньше, в 2026 году.
Одновременно ЕС создал значительные возможности для замещения газа из России. За 2021–2025 годы мощности приема СПГ выросли на 76 млрд кубометров в год, до 242 млрд. В 2025 году Норвегия поставила ЕС 89 млрд кубометров газа, США – 76 млрд кубометров СПГ, тогда как все российские поставки составили 36 млрд. Это не исключает ценовых и региональных инфраструктурных проблем, но делает восстановление российских объемов менее необходимым, чем до СВО.
Почему согласие ЕС пока маловероятно?
Возвращение российского газа противоречит уже принятому закону. Вашингтон предлагает изменить не просто политическую декларацию, а курс, закрепленный обязательным европейским регулированием. Его разворот потребовал бы решений институтов ЕС; согласия Белого дома и Кремля недостаточно. При этом газовый запрет принят по механизму квалифицированного большинства, а не единогласия, необходимого для санкционных решений. Следовательно, поддержка российской газовой торговли отдельными государствами сама по себе не определяет общеевропейскую политику.
Для Брюсселя вопрос касается безопасности, а не только цены. Смысл REPowerEU – уменьшить уязвимость перед внешним поставщиком. Возвращение значительных российских объемов означало бы восстановление зависимости, на устранение которой ЕС потратил несколько лет и вложил средства в инфраструктуру и альтернативную энергетику. NYT прямо отмечает, что увеличение продаж дало бы России дополнительные доходы и вновь усилило ее влияние в Европе; именно поэтому европейские участники переговоров отвергли эту идею.
Даже нынешний ценовой шок пока не привел к развороту. По сообщению Le Monde о саммите ЕС 15–16 октября, европейские правительства не последовали за Вашингтоном в смягчении ограничений на российское дизельное топливо, несмотря на острую проблему дорогой энергии. Вместо этого они обсуждали поддержку отдельных отраслей, использование запасов и смягчение некоторых технических требований. Это важный текущий индикатор: давление на европейскую экономику уже велико, но большинство правительств пока не считает его достаточным основанием для восстановления закупок у России.
Что может повысить вероятность уступок?
Главный фактор – сочетание энергетического кризиса и американского давления. По приведенному Le Monde заявлению главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен от 6 октября, после начала войны в Иране и закрытия Ормузского пролива дополнительные расходы Европы на импорт ископаемого топлива достигли €100 млрд; цены на "дизель" удвоились, на газ выросли на 140%. В таком контексте аргумент о более дешевых поставках приобретает больший политический вес, чем в условиях спокойного рынка.
Есть и внутрисоюзные сторонники сохранения российских поставок. Венгрия и Словакия остаются зависимыми от российских углеводородов; по данным Politico, словацкий министр иностранных дел Юрай Бланар вновь поднимал вопрос противодействия отказу ЕС от российского газа в контактах с российской стороной. Но позиции этих стран нельзя автоматически переносить на руководство Еврокомиссии или большинство членов ЕС.
Вторая переменная – содержание возможного мирного соглашения. Перспектива ограниченных поставок в обмен на проверяемые обязательства России и при согласии Украины политически отличается от восстановления торговли в условиях продолжающегося конфликта. Именно в рамках мирного урегулирования Вашингтон и продвигает газовую инициативу. Однако опубликованная информация не позволяет установить, какие гарантии, механизмы контроля или условия прекращения поставок США предлагают европейцам.
Поэтому наиболее реалистичный предмет возможного торга – не возвращение к довоенной модели энергопартнерства, а узкие, условные послабления. Их вероятность повысилась бы при длительном дефиците топлива и убедительном мирном соглашении. Пока же подтвержденная европейская реакция и действующее законодательство указывают на сохранение курса на отказ, а рост закупок СПГ – на трудности его завершения, но не на принятое решение его пересмотреть.
Таким образом, вероятность того, что ЕС в ближайшее время согласится на масштабное возвращение российского газа по предложению администрации Трампа, представляется низкой. Однако энергетический кризис делает обсуждение ограниченных уступок более вероятным – прежде всего в составе мирного соглашения, а не как безусловный отказ от нынешнего курса.
