"Я был в ужасе от мысли, что людей просто раздавят, – делится он. – Если бы Лурье не удалось отстоять свои права, это стало бы прецедентом для тысяч простых граждан. Я бы даже не отказался поучаствовать в выселении Долиной. Наши артисты, по-моему, жаднее всех. Я знаю Ларису с начала 90-х, и всегда был уверен: рано или поздно подобное случится".
Кушанашвили подчеркивает, что его позиция во многом личная, и связывает ее с давними разногласиями с певицей. По его словам, поведение артистки в публичном поле давно вызывает конфликтные оценки, а обсуждение обстоятельств квартирного спора лишь усилило внимание к этим претензиям.
"Я не испытываю к ней ни зависти, ни сочувствия. Она всегда была груба с людьми, это стало ее визитной карточкой. Иногда казалось, что она просто не в себе: могла отказаться от цветов, заявив, что у нее на них аллергия, или резко одернуть кого-то за неправильную речь. Но ведь она не эталон, не пророк. Теперь, когда все это вскрылось, люди наконец могут сказать ей все, что думают", – заявил он.
Несмотря на волну негатива, Кушанашвили допускает, что у публики может проснуться жалость к артистке, но он убежден, что эффект резонансного спора будет долгим.
"Если кто-то и придет на ее выступление, то только из любопытства или жалости. Люди хотят увидеть, как она выглядит сейчас, словно в зоопарке. Кому в России интересен ее джаз? Ее внешний вид больше не вызывает сочувствия. Конечно, это ненормально, когда толпа набрасывается на одного, но она сама все к этому привела. Думаю, этот случай настолько вопиющий, что ее будут осуждать еще долго", – отметил журналист.
