Зима «длинных ножей»
Численность сельскохозяйственных животных, которых в феврале – марте 2026 года затронули карантинные мероприятия, причем часть поголовья изъяли и уничтожили, составила от 87,5 тыс. до 90,5 тыс. В разных регионах зафиксированы вспышки пастереллёза, бешенства, африканской чумы свиней (АЧС) и другие инфекции. Такие оценки дает центр «Аналитика.Бизнес.Право», на материалы которого ссылаются «Известия».
В Новосибирской, Томской, Омской, Пензенской, Самарской областях, Алтайском крае, Хакасии, Калмыкии и Удмуртии только прямой имущественный ущерб владельцев животных превысил 1,5 млрд руб. Сюда надо добавить примерно 370 млн руб. непокрываемых потерь крестьянско-фермерских и личных подсобных хозяйств, в которых скот пустили под нож.
Животноводство будущего: есть ли перспективы у кормов из метана
Изъятие и уничтожение поголовья домашних животных традиционно считается самым эффективным способом борьбы с африканской чумой свиней и птичьим гриппом. Экономика проектов в этих секторах позволяет хозяйствам в короткие сроки ликвидировать негативные последствия. Свинья способна приносить по 10–12 поросят дважды в год, курица – до 300 яиц в год. Таким образом, птицеводческим хозяйствам требуется несколько месяцев, свиноводческим – около двух лет на восстановление.
С крупным рогатым скотом (КРС) всё значительно сложнее. Срок беременности коровы – девять месяцев, причем на свет почти всегда появляется один теленок, два-три – редкость. Со дня рождения до ввода телки в стадо проходит 2–2,5 года. И если при выращивании свиней и цыплят-бройлеров сегодня используется кросс-гибридизация «под ключ», то молочное или мясное стадо формируется за годы селекционной работы.
Стоимость высокопродуктивной нетели (молодой коровы на 5–6-м месяце первой беременности) составляет 200–250 тыс. руб. Закупка целого стада иногда обходится в сотни миллионов рублей. На восстановление молочного хозяйства требуется 5–7 лет, племенного – в два-три раза больше. Для сравнения: при несоизмеримо меньших затратах инвестиционный цикл воспроизводства в свиноводстве составляет всего 12–18 месяцев, в птицеводстве – 6–8 месяцев.
Вот почему в случае потери генофонда конкретной линии или популяции, когда КРС либо погибает от эпидемии, либо его уничтожают «в профилактических целях», полностью компенсировать потери хозяйствам удается лишь через десятилетия. Корова – не просто сельскохозяйственное животное, а биологический актив, требующий долгосрочных вложений.
Последствия уничтожения или гибели от эпидемии поголовья КРС в сельхозпредприятии сопоставимы с остановкой работы завода. И если у крупных хозяйств есть шансы привлечь частные инвестиции и рано или поздно вернуться на рынок, то для мелких сельхозпроизводителей перспектива банкротства более чем реальна.
История болезни против кредитной истории
С учетом этих нюансов становится понятным, почему недавняя эпидемия пастереллёза в Новосибирской области вызвала такую обеспокоенность животноводов. Профессиональному сообществу очевидно, что регион не просто столкнулся с временным снижением производства мяса и молока, а лишился генетического ядра КРС.
Многие хозяйства созданы на заемные средства, для них потеря стада – не только прямой ущерб и упущенная выгода, но и невозможность обслуживать действующие кредиты. Привлечь новые займы будет проблематично. Банки извлекли урок и пересматривают подходы к кредитованию животноводства.
Главный вопрос, который поднимался в марте: почему коров нельзя было заранее привить? Ответ требует понимания разницы между вирусными и бактериальными инфекциями и знания особенностей отечественной системы ветеринарного благополучия. Для профилактики вирусных инфекций (ящур, бешенство) прививки делают массово. Порядок жестко регламентирован, финансирование вакцинации осуществляется за счет бюджета.
Другое дело пастереллёз. Это бактериальная инфекция. Возбудитель Pasteurella multocida – условно-патогенная бактерия – живет в организме многих сельскохозяйственных животных. При стрессах, переохлаждении или ослабленном иммунитете инфекция активируется, что, видимо, и произошло минувшей зимой в Сибири. Хотя летальный исход необязателен, после клинического выздоровления переболевших пастереллёзом животных средняя продуктивность молочных коров снижается на 15–20%. Для хозяйств, где стадо достигает 1000 голов, это однозначно многомиллионный ущерб.
Профилактическая вакцинация против бактерии, которая присутствует в микрофлоре животного, экономически неоправданна. К тому же Pasteurella multocida имеет несколько серотипов (А, В, D, Е, F), и созданные в прошлые годы моновакцины могут не покрыть варианты, циркулирующие в конкретном регионе.
Но, возможно, решение найдено. В феврале 2026-го ученые подведомственного Россельхознадзору Федерального центра охраны здоровья животных (ФГБУ «ВНИИЗЖ») сообщили о создании ассоциированной вакцины против пастереллёза и гистофилёза крупного рогатого скота. В текущем году предстоят доклинические исследования (оценка эффективности, подбор дозировки, проверка безопасности), затем – клинические испытания в хозяйствах.
Если всё пройдет успешно, то в 2027 году появится эффективное средство профилактики пастереллёза. Новинка поможет в том числе восстановить доверие животноводов к ветеринарной службе, подорванное паническими слухами о неэффективности старых вакцин, принудительным изъятием и уничтожением скота. Дошло до того, что владельцы личных подсобных хозяйств пытались «спасать» коров, перевозя их в соседние районы.
Болезни из группы риска
В фокусе внимания Россельхознадзора и Минсельхоза в настоящее время не только пастереллёз и бешенство. Есть и другие опасные болезни сельскохозяйственных животных, требующие постоянного мониторинга. В частности, в последние годы на территории страны распространяется нодулярный дерматит крупного рогатого скота – вирусное заболевание, внесенное Всемирной организацией здравоохранения животных (ВОЗЖ) в список особо опасных.
От одной больной коровы за 10–14 дней может заразиться всё стадо. Нодулярный дерматит приводит к снижению продуктивности, временной стерильности быков, нарушениям половой цикличности коров и абортам. Поскольку болезнь считают близкородственной оспе овец и коз, то рекомендована вакцинация КРС осповакцинами.
Еще один вызов – болезнь Шмалленберга, которой подвержены жвачные животные. Ее вызывает РНК-содержащий вирус, впервые обнаруженный немецкими учеными в 2011 году. Вирус передается через укусы кровососущих насекомых (мокрецы, комары). Болезнь приводит к рождению телят с тяжелыми пороками развития – деформацией суставов, гидроцефалией, искривлением шеи, слепотой.
Режим ЧС в Новосибирской области из-за вспышек бешенства и пастереллёза
Кирилл Кухмарь/ТАССПротокола лечения болезни Шмалленберга у КРС нет, вакцина до сих пор не создана в силу слабой изученности заболевания. Российские ветеринарные службы проводят ПЦР-исследования для выявления генома вируса Шмалленберга при импорте племенного материала и животных из стран ЕС. Пока это фактически единственная превентивная мера защиты.
Африканскую чуму свиней называют главным бичом мирового свиноводства. В январе 2026-го ФАО (Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН) выпустила позиционный документ по вакцинации против АЧС (генотип II). При этом организация констатировала, что вакцины вакцинами, но биологическая защита по-прежнему остается самым эффективным способом предотвращения эпидемий.
Крупные хозяйства сделали ставку на строительство свиноводческих комплексов закрытого типа. В них поголовье содержат в огороженных помещениях, в которые нет доступа посторонним, под запретом свободный выгул животных. Обязательны регулярная очистка и дезинфекция, использование персоналом сменной одежды, обуви и отдельного рабочего инвентаря.
Призраки из вечной мерзлоты
Бомба замедленного действия для российского животноводства – скотомогильники в вечной мерзлоте. В советское время в районах Сибири и Крайнего Севера (Ямал, Таймыр, Чукотка) были созданы захоронения оленей, погибших от сибирской язвы. Споры Bacillus anthracis – возбудителя заболевания – сохраняют патогенность десятилетиями и даже столетиями.
Раньше считалось, что скотомогильники надежно закрыты слоем мерзлых грунтов. Однако глобальное потепление поставило под сомнение само понятие «вечная мерзлота». По данным Росгидромета, граница оттаивания в Ямале и Таймыре неуклонно смещается на север – примерно на 10–15 см в год.
Таяние верхних горизонтов создает риски вскрытия опасных захоронений, после чего Bacillus anthracis вырвется на свободу. Первый тревожный звонок, похоже, уже прозвенел. В 2016 году на Ямале из-за вспышки сибирской язвы погибли более 2000 оленей. Лето тогда выдалось аномально жарким для этих широт. Вечная мерзлота растаяла, обнажив старый скотомогильник. Из него споры сибирской язвы попали в почву и воду, заразив оленей.
Россельхознадзор и Минприроды сейчас занимаются инвентаризацией наследия советской эпохи, столь опрометчиво укрытого в криолитозоне. На заседаниях профильных комитетов Совета Федерации представители ведомств заявили, что на сегодня обследовано примерно 60% объектов, имеющих потенциальную опасность. Следующий этап программы – рекультивация захоронений.
Определенный интерес представляет зарубежный опыт. Власти Канады столкнулись с аналогичной проблемой на территории Юкон и в провинции Альберта. Для поиска непромаркированных захоронений, эксгумации и последующего уничтожения останков животных, погибших от сибирской язвы, применяют георадары. Нет сомнений в том, что нам и канадцам надо поторопиться, пока вечная мерзлота не отступила еще дальше на север.
Чипы, вакцины, страховки
Учет поголовья домашних животных правомерно относят к приоритетам профилактики эпидемий. Важнейший шаг – цифровая маркировка КРС во всех категориях хозяйств. В России задача должна быть решена не позднее 2027 года. Без чипирования невозможно проводить вакцинацию, контролировать перемещение скота, оперативно реагировать на вспышки заболеваний.
На гражданскую сознательность владельцев КРС в данном случае полагаться не приходится. На карантинных кордонах, организованных зимой в сибирских регионах, «развернули» почти 400 коров, которых хозяева пытались тайком перевезти в районы, не охваченные пастереллёзом. Впрочем, скорее всего, выявленные нарушения – лишь вершина айсберга.
Птичку больше не жалко: как синтетическая еда изменит культуру питания и качество жизни
Если услуга чипирования крупного рогатого скота будет бесплатной, то программа может рассчитывать на успех. Например, в Тверской и Ярославской областях владелец коровы обязан только приобрести средство маркирования (бирку). Сотрудники региональных управлений Россельхознадзора за свою работу платы не берут.
Новая вакцина ВНИИЗЖ против пастереллёза и гистофилёза должна быть доступна по цене для всех категорий хозяйств, включая личные подсобные. Есть смысл подумать о механизме государственной компенсации затрат. В конечном счете ущерб от эпидемий и бизнесу, и гражданам, и государству обходится значительно дороже.
В марте 2026 года Комитет по сельскому хозяйству Европарламента предложил создать новую категорию санитарного статуса – «свободный от болезней с вакцинацией» (DIVA). Он позволит применять вакцины без ущерба для экспортного потенциала. Сейчас выявление антител, выработанных организмом животного в результате вакцинации, создает проблемы для производителей и экспортеров.
Параллельно необходимо развивать институт страхования сельхозживотных. Сегодня в России, по статистике, застраховано менее 10% поголовья КРС, из-за чего при эпидемиях на полную компенсацию ущерба хозяйства и частники не могут рассчитывать. Государство производит выплаты, но они лишь частично покрывают потери. Международный опыт (например канадская программа Agrilnsurance) свидетельствует, что сочетание субсидирования страховых премий и обязательного страхования позволяет существенно снизить нагрузку на бюджет.
И последнее. Эпизоотия (широкое распространение) пастереллёза в Сибири стала настоящим стресс-тестом, который вскрыл множество слабых мест. Здесь и неудовлетворительный учет поголовья, и задержки с принятием решений, и низкий уровень доверия к действиям властей, и, как следствие, социальная напряженность в обществе. Выводы необходимо сделать и принять меры к исправлению ситуации.
Потеря поголовья высокопродуктивных коров чревата дефицитом молока и мяса, ростом цен в магазинах. А это удар по продовольственной безопасности государства, на обеспечение которой ушли годы напряженной работы и миллиарды рублей. Эпидемию явно проще предотвратить, чем потом ликвидировать последствия.
Автор – директор Центра агробизнеса и продовольственной безопасности РАНХиГС
