Какое влияние искусственный интеллект реально оказывает на рынок труда

История искусственного интеллекта (ИИ) насчитывает уже более четверти века. В середине 1990-х были проведены первые опыты коммерческого использования технологии, два десятилетия спустя ставшие базой новой автоматизации на основе негенеративного ИИ. А в 2023 году революция генеративного ИИ открыла новые горизонты развития.

Но, обещая технологические прорывы и экономические успехи, ИИ одновременно остро ставит вопрос о том, что будет с людьми, в том числе с их работой.

Технооптимисты предрекают наступление золотого века, в котором каждому найдется свое место. Технопессимисты пугают структурной безработицей – люди, дескать, из экономики окажутся вытеснены ИИ. Мрачные прогнозы находят живой отклик в СМИ и у обывателей, поскольку впервые автоматизация затронула что-то сугубо человеческое: возможность творить, принимать решения и общаться. Не только работа менеджеров, пиарщиков и иного «управленческого класса» легко автоматизируется. Профессионалы – «белые воротнички» – тоже под угрозой. Машины уже решают многие задачи не хуже, а то и лучше большинства людей, пусть и под их руководством. Например, пишут коды, проектируют сложные системы, рисуют картины, разрабатывают сложные химические соединения. И даже пишут отчеты.

Искусственный интеллект: размышления о революции за пределами хайпа

Неужели в вечной борьбе труда и капитала появляется новая, терминальная стадия – сначала капитал заместит людей технологией, а потом, возможно, и сам будет смещен с трона своим детищем – ИИ?

ИИ: от чудес к оценкам

Начнем со скучных экономических рассуждений, ибо развитие ИИ породило массу легенд. Если говорить о долгосрочной перспективе, то наиболее релевантными выглядят оценки нобелевского лауреата по экономике Дарона Аджемоглу. Суммируя и упрощая его доводы, можно утверждать: ИИ не спровоцирует экспоненциальный экономический рост. Если технологическая безработица возникнет, то она нивелирует прорывы ИИ – покупательская способность потребителей упадет, и ВВП «остановится». Или же люди массово перейдут в иные, менее автоматизируемые секторы, обвалив показатели роста производительности труда по экономике в целом. Нет прорывов – нет и мощного роста занятости, а лишь простое перераспределение трудовых ресурсов.

При этом расчеты показывают, что даже в наиболее развитых странах в ближайшее десятилетие ИИ обеспечит лишь минимальный прирост ВВП – в пределах 2% от базового сценария. Опять же никаких чудес, но и никаких кризисов на рынках труда, так как рост будет ненулевым.

Весьма специфичны и не вписываются в «простые», утопичные или апокалиптические сценарии и реальные данные о влиянии ИИ на рынок труда.

Начнем с того, что оценки здесь носят не то чтобы противоречивый, но фрагментарный и не вполне систематический характер. Оценки и опросы Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), Бюро статистики труда США, центров изучения общественного мнения (включая такие гиганты, как Gallup), отчеты ведущих мировых консалтеров, академические исследования, собственная аналитика крупных технологических корпораций не то чтобы противоречат друг другу, но основаны на разной методологии и имеют разный фокус зрения. Привести все расчеты и оценки к единому стройному ряду цифр не получается.

Наверняка нам известно одно: за пределами IT ни массового найма, ни массовых увольнений не происходит. Как же обстоят дела в реальности?

Труд в эпоху развитого ИИ: без иллюзий и паники

Прежде всего рассказы про массовое внедрение ИИ чуть ли не на 100% предприятий пока безосновательны. Исходя из исследований национальных статистических ведомств, ОЭСР и иных структур, реальные цифры куда скромнее – около 15% в США, чуть меньше в ЕС и иных регионах. При этом налицо выраженные асимметрии масштабирования технологии. Лидерами выступают крупнейшие предприятия с десятками тысяч сотрудников, а также молодые стартапы (те, что «родились» уже в ИИ-эпоху или накануне ее наступления). Между ними не то чтобы провал, но весьма неоднородный ландшафт ИИ-внедрений.

Далее, хотя ИИ прямо или косвенно используется на многих предприятиях, в том числе самими работниками, эти технологии действительно активно внедряются всего в нескольких секторах. Это финансы и недвижимость, интернет-корпорации (в обоих случаях ИИ используется для анализа больших данных, клиентской поддержки и тому подобных задач), высокотехнологичная промышленность (от дизайна и имитационного моделирования до робототехнических комплексов), индустрия впечатлений и прочее.

Поскольку эти секторы и так давно стали адептами самых продвинутых форм автоматизации, массового сокращения штатов здесь никто не ждет. Конечно, опросы и иные данные показывают, что немало людей увольняются из-за ИИ или вследствие ИИ-автоматизации. На отдельных предприятиях это число значимо. Но в отраслевом масштабе по-настоящему массовой эту тенденцию не назовешь, и уж тем более если говорить о мире в целом.

Единственное исключение – сфера IT, где ИИ шагает семимильными шагами. В США только в первом квартале 2026 года IT-корпорации сократили 90 тыс. человек. Однако этих специалистов не так много. В Америке, стране «победивших цифровых технологий», собственно IT-профессионалы составляют лишь 2–3% от всех занятых (не считая менеджеров и прочих работников корпораций). К тому же есть «диссиденты», утверждающие, что и в IT-сегменте сокращения – следствие не только внедрения ИИ, но и раздутых штатов цифровых гигантов и иных довольно банальных факторов.

Впрочем, точных цифр, отражающих влияние именно ИИ на наём и увольнения, к сожалению, нет. Как говорится, требуется больше исследований, тем более что ИИ как по-настоящему значимый технологический и экономический феномен появился не так давно.

И все же в целом ситуация стабильна, и причина тому проста. Рост производительности труда не всегда означает массовые увольнения, увольнения не означают безработицу, а замена людей и тем более интеллектуализация предприятия – не линейный процесс.

Люди плюс технологии и люди как фактор технологий

Данные по развитым странам показывают: вопреки всем связанным с ИИ фобиям у значительного числа предприятий наблюдается не столько падение, сколько стабилизация или даже небольшой рост занятости.

Например, все более востребованы профессионалы, чьи навыки усилены компетенциями в сфере соответствующих систем ИИ. Можно сказать, что такая комбинация постепенно становится «отраслевым стандартом». Процесс внедрения ИИ способствует не столько увольнениям, скорее мотивирует рынок труда и конкретных лиц подтянуть навыки или найти другую работу. Благо экономика большинства стран, где развивается ИИ, растет.

К тому же владельцы и управляющие компании не всегда спешат избавляться от рабочих рук, высвободившихся благодаря ИИ. Если компания развивается, им находится место в других подразделениях и процессах.

Машинное воспитание: что общего у Макиавелли и искусственного интеллекта

Иными словами, налицо системная переквалификация, а не безработица.

Сам ИИ также оказывается фактором, частично компенсирующим ущерб занятости от новых технологий. Растут компании – разработчики ИИ-систем, где востребован квалифицированный персонал. Показательно, что в структуре затрат ведущих цифровых компаний на обучение передовых моделей ИИ ключевую роль играют НИОКР (до 45%). И реализуют их люди, пусть и вооруженные современными цифровыми решениями. Развитие ИИ оказывает положительное влияние также на предприятия смежных секторов – от производителей микроэлектроники и электрооборудования до строителей и операторов центров обработки данных.

На другом полюсе рынка – на предприятиях–эксплуатантах ИИ – наблюдается схожая картина. Несмотря на то, что ИИ обещает прямо-таки волшебные перспективы интеллектуализации всех сфер жизни, реальность такова, что пока ИИ не способен сам себя установить, обучить, настроить и объяснить работникам и руководству, как правильно и наиболее эффективно им пользоваться.

Соответственно, востребованы специалисты и услуги по переводу предприятия на новые технологии. Вряд ли стоит удивляться, что разработчики и спецы по поддержанию/эксплуатации ИИ-решений на предприятиях – едва ли не самые уверенные в завтрашнем дне люди. А их нужно все больше: мало того что сами системы и задачи становятся сложнее, главное, что предприятий, использующих ИИ, все больше. Так что и у айтишников есть новые перспективы занятости.

Важны также масштабные организационные и культурные изменения. Просто купить лицензию на цифровое решение с ИИ или заставить сотрудников активнее использовать LLM-модели бессмысленно. Выражаясь языком консультантов и бизнес-гуру, нужно «изобрести предприятие заново». Или хотя бы адаптировать его к новым возможностям. Например, анализ кейсов в авиационном двигателестроении и на иных сложных машиностроительных предприятиях показывает, что ИИ требует «двойной» сквозной интеллектуализации: на самом предприятии от роботов до ERP-систем и по цепочке создания стоимости – от субподрядчиков до потребителей. Сделать это за счет написания регламента или стратегии, проведения бизнес-форума, подписания меморандумов о взаимопонимании не получится – требуется по-настоящему системная работа.

Конечно, постепенно и в сегменте специалистов по интеллектуализации компаний будет достигнута пиковая занятость, а затем она пойдет на спад. ИИ сократит потребность и в других специалистах на предприятиях. Но все это потребует многих лет, если не сказать больше. А за это время экономика вырастет, расширив рынки (и спрос на кадры), появятся новые услуги и целые секторы, которые абсорбируют избыточную рабочую силу.

Так что апокалипсис занятости откладывается. Но, увы, это не значит, что ИИ совсем не создает серьезных проблем для рынка труда. Просто многие из них не так уж новы, как можно было бы ожидать от революционной технологии.

От сказочных к реальным проблемам рынка труда в эпоху ИИ

В перспективе один из основных связанных с ИИ вызовов – сокращение доходов трудящихся. Напомним, что появление так называемых новых индустриальных стран Азии, конкурировавших с развитым миром за массовое производство товаров, привело к «вымыванию» и снижению доходов среднего класса и «синих воротничков» в сфере промышленности государств Запада. В определенном смысле та же картина будет наблюдаться в случае ИИ. Просто конкурировать «белый» или «синий воротничок» будет не с условным азиатским или латиноамериканским рабочим, а с ИИ. Точнее, с ними со всеми. И это больше не уникальная проблема западного мира, а глобальный вызов, поскольку сам ИИ уже становится глобальным экономическим феноменом.

Далее, разные исследования выделяют несколько категорий занятых, чьей карьере ИИ угрожает сильнее всего. Это лица моложе 22–25 лет, женщины, лица старшего возраста (с трудом осваивают новые знания и компетенции), лица с отсутствующими цифровыми компетенциями и иные «уязвимые» сегменты рынка труда.

Иными словами, ущерб от ИИ в наибольшей мере ощущают те же социальные группы, которые и без него испытывают серьезные проблемы с занятостью и равенством. Напомним в этой связи, что безработица среди выпускников вузов и колледжей стала проблемой отнюдь не в 2023 году, а в некоторых странах, включая Китай и ряд государств ЕС, она приобретает хронический характер.

Я только спросить: можно ли доверять ответам ChatGPT и прочих нейросетей

Значит, главное не то, что принципиально нового привносит ИИ в развитие рынка труда и как он меняет «правила игры», установленные столетиями классической механизации и автоматизации, а то, что на наших глазах обостряются классические проблемы. К их числу относится то, что мы можем назвать нейронеравенством – ограничение равного доступа к ИИ-знаниям и компетенциям, обучению и переподготовке, праву на труд и цифровые навыки.

И это подводит нас к третьей группе серьезных проблем.

Ситуация с нейронеравенством, вышеописанные вызовы развития предприятий и отдельных групп занятых, а также теоретически возможные проблемы ускорения роста безработицы говорят не об угрозах, связанных с ИИ как таковым. Речь прежде всего о старых болезненных проблемах реформы и развития системы образования, переквалификации и социальной сферы как факторов развития человеческого потенциала.

Одновременно встает вопрос о защите и реализации прав этих уязвимых групп в эпоху ИИ и, конечно же, прав занятых. С одной стороны, вводить ограничения на научно-технологический прогресс и инновации – идея не самая удачная. С другой – даже опуская пока неочевидные вызовы технологической безработицы, регуляторы не могут полностью игнорировать асимметрию прямой конкуренции людей и роботов. В Китае уже есть решения судебных органов, запрещающие компаниям увольнять сотрудников из-за замены их рабочих функций программными решениями с ИИ. В частности, в апреле Промежуточный народный суд Ханчжоу постановил, что технологии ИИ должны применяться для освобождения труда, содействия занятости и улучшения жизни людей, а не для увольнений.

Это, может, и избыточная «иммунная» реакция социальной системы. Но она показывает, что выработка оптимальной политики и стратегии в отношении и труда, и человеческого потенциала в целом в новых условиях сама по себе становится вызовом.

Возможно, все эти проблемы нам тоже поможет решить ИИ. Однако пока действовать придется все-таки обладателям интеллекта естественного, и лучше не дожидаясь ситуации, когда мрачные прогнозы станут явью.

Автор – заместитель директора по научной работе ИМЭМО РАН