Почему образование опасно превращать в "маркетплейс услуг"

Прошедшая в вузах приемная кампания – 2026 и первые анонсы на 2027 год (об электронной подаче согласий) показали, что процедура поступления постепенно превращается в своеобразный «маркетплейс» образовательных услуг. У этого есть ряд плюсов: абитуриентам так проще выбирать разные программы, конкурсные списки становятся прозрачнее, удобнее собирать документы, что особенно важно, учитывая, насколько велика наша страна.

Но есть и минусы. Растет дистанция между абитуриентом и людьми, у которых ему предстоит учиться, и даже шире – с которыми ему предстоит провести бок о бок годы, отведенные на получение высшего образования. При этом в описании образовательных услуг фигурируют преимущественно дисциплины, знания и навыки, которые студент получит за время учебы. Однако то, как именно он их будет получать, будет ли этот процесс приятным или мучительным, да даже насколько эффективно знания будут усваиваться, зависит от того, кто будет учить, с кем придется делить аудитории, и от того, что вуз предлагает делать между парами и после занятий.

Поэтому один из практических советов тем, кому только предстоит поступать, – не полагаться исключительно на онлайн-сервисы, добираться до людей. Дни открытых дверей, выездные мероприятия в разных городах, бесплатные просветительские проекты, зимние и летние школы, открытые лекции и мастер-классы тех, кто будет у вас преподавать (эта информация открыта и есть на странице любой образовательной программы), помогут уйти из логики «маркетплейса» и задать самому себе вопрос: «Как я хочу учиться и рядом с кем находиться во время учебы?» Это сложный вопрос, но честный ответ на него очень важен. Университеты конкурируют друг с другом за студентов. Они заинтересованы не в абитуриентах вообще, а в «своих» – лучшим образом мотивированных и подходящих для конкретных программ. Чтобы разочарование в итоге не постигло ни студента, ни вуз, нужна прямая коммуникация. Люди учатся у людей, а не у учебных планов и списков литературы. И чем в большей степени базовый доступ к знаниям и навыкам будет обеспечивать ИИ, тем выше ценность преподавателя и окружения в аудитории.

Другой пример «необязательной» надстройки – спорт. В стандартный учебный план он внесен достаточно условно, как говорится, чтобы был. Но если посмотреть на мировую практику, то мы увидим, что там отношение к спорту совершенно иное. В ведущих британских университетах и американской Лиге плюща спорту, особенно его командным видам, уделяется огромное внимание. Да, гребля не дает знаний в сфере права или химии, но она учит работать вместе, способствует развитию мягких навыков, soft skills. Только о важности мягких навыков говорят от силы пару десятилетий, а соревнованиям по гребле между командами Кембриджа и Оксфорда без малого 200 лет.

Однако спортивная логика проникает в образование и другим, более универсальным образом.

Забег на долгую дистанцию

Время, которое тянется от момента подачи документов (галочки на вузовском «маркетплейсе») до известия о зачислении, и сам абитуриент, и его родители проводят в невероятном эмоциональном напряжении. В целом поступление – процесс крайне нервный повсеместно, вне зависимости от модели организации высшего образования. Старшеклассники психуют и в США (кастовость университетов, очень дорогое образование и зачастую предопределенность всей дальнейшей карьеры уровнем вуза), и в Китае (комплексный выпускной экзамен, бешеная конкуренция, очень длительный «забег», который начинается не за год-два перед поступлением, а гораздо раньше), и в Индии (в этом году волнения, обусловленные личными переживаниями, превратились в волнения уличные и в конце концов привели к отставке министра образования).

Интеллект искусственный и искусный: как ИИ вторгается в сферу образования и что с этим делать

В Британии, Соединённых Штатах, Китае подготовка к поступлению в вуз (обучение в котором станет залогом жизненного успеха) начинается буквально с выбора детского сада, не говоря уже про дополнительные занятия и выбор начальной школы. Неверный или недостаточно продуманный шаг на первых этапах сильно снижает шансы поступить в вуз мечты. А всяческие консультанты по профессиональному ориентированию, личностному успеху и воспитанию лидеров умело подпитывают родительские тревоги.

В общем, высшее образование все больше напоминает спорт высоких достижений, куда приходят рано, олимпийскими чемпионами становятся единицы, гарантий успеха нет и нередки травмы. В образовании, конечно, больше травм психологических, но зрение с осанкой тоже страдают. Например, в Пекинском университете перед началом первого курса проводят двухнедельные спортивные занятия для поступивших, поскольку они настолько измучены подготовкой к экзаменам, что для начала надо привести в тонус их тела и только потом нагружать знаниями. А этот вуз больше ста лет готовит управленческую и научную элиту Китая.

Выбор на маркетплейсе будущего

Российская специфика подразумевает разные источники тревог.

Первый уровень – вопрос нынешних 16–18-летних «Кем я хочу быть?». Да, например, Пьеру Безухову в начале «Войны и мира» всего 20, а это уже абсолютно взрослый персонаж.

Но сегодня юноши и девушки на пороге двадцатилетия по большей части не могут точно сказать, каковы их планы на жизнь. За исключением людей призвания (как правило, это медицина, творческие профессии, естественные и точные науки) и продолжателей профессиональных династий, большинство ребят еще не понимают, ни на кого хотят учиться, ни кем работать, и уж тем более не знают, кем они хотят быть через 5–10 лет после выпуска. Более того, зачастую они не понимают, что по мере карьерного роста им понадобятся новые навыки – на разных должностях в одной и той же профессии набор soft skills варьируется.

Да и сам вопрос о выборе профессионального пути зачастую режет слух поколению альфа-зуммеров: они не хотят карьеру мечты, они хотят жизнь мечты, в которой есть работа, но она точно не главное. Осуществить эту мечту получится, конечно, не у всех, но на то она и мечта, чтобы к ней стремиться.

Второй уровень – постоянная корректировка правил игры. Даже если эти изменения идут на пользу абитуриентам, отсутствие стабильности сбивает с толку, путает. И с этим опять же нужно работать через более плотную коммуникацию с приемной комиссией, программой, куда планируется поступать. Отсутствие незыблемых констант добавляет нервозности всему происходящему. Единственное, что с этим может хоть как-то примирить, – на рынке труда и в мире в целом констант в принципе почти не осталось, все очень быстро меняется.

Какой в новых условиях должна быть подготовка будущих международников

Третий уровень – некоторая искусственность, заложенная в практике «маркетплейса». В базовой логике есть потребитель услуги – абитуриент и есть ее поставщик – учебное заведение. Но на самом деле есть еще важнейшая группа – другие люди, которые поступают на ту же программу. Этот фактор может очень сильно влиять на успех «личного предприятия». И выбирать нужно весь комплекс отношений, а не только учебный план.

Приведем пример с выбором иностранного языка. Для международника широкого профиля вопрос «Какой язык я буду учить?» – первый, на который надо ответить. Логика «это будет язык главного торгового партнера моей страны» – не рациональный выбор, а мина замедленного действия. Учить очень непростой китайский язык придется не самостоятельно, а в группе. И если однокашники выбрали китайский не из конъюнктурных соображений и не потому, что это рекомендовали родители, а, например, из живого интереса к древней культуре этой страны, студент окажется в ситуации двойного стресса. С одной стороны, ему придется зубрить объективно очень сложный язык (что само по себе тот еще вызов), а с другой – конкурировать с теми, кто гораздо сильнее мотивирован.

Схожих примеров хватает в самых разных областях знаний. Поэтому выбирать важно по двум критериям: трезвая оценка возможного (исходя из уровня подготовки, сроков до экзаменов, доступного инструментария повышения шансов – от олимпиад до ГТО и золотой медали) и оценка своих желаний в социуме.

Перспективы

Мировые тенденции в сфере высшего образования удивительно упрямы и линейны. Чем больше ресурсов (и чем раньше) родители могут обеспечить своим детям для получения лучшего образования и чем больше государства поддерживают более качественное образование для своих граждан, тем выше результаты «целевой группы». Чем лучше информированы и обеспечены родители и правительство, тем выше их ставка на качественное образование.

Для детей от Юго-Восточной Азии до Калифорнии уровень образования становится одним из главных факторов, влияющих на неравенство (и по какую сторону от «средней» линии они окажутся), отсутствие образования гарантирует отставание. Качественное высшее образование формирует качества (мета-навыки), позволяющие впоследствии осваивать новые профессии взамен устаревающих, увереннее проходить кризисы, более ответственно относиться к собственному здоровью. Все это многократно показано статистически и в развитых, и в развивающихся странах.

Ключевой элемент – не доступность и не удобство образования, а его качество. Кроме краткосрочного чувства удовлетворения от получения диплома, за которым нет настоящего образования, сама по себе эта «корочка» не дает ничего ни отдельным людям, ни рынку труда, ни государству. Поэтому, развивая «маркетплейс», важно не подменять цель инструментом. И повторю еще раз самое главное: образование – это люди, а не сервисы, пусть и самого выдающегося качества. Сервисы – лишь инструмент для повышения доступности лучшего образования.

Потому что выпускник уже очень скоро будет отличаться от ИИ не знаниями и скоростью обработки информации, не базовыми навыками анализа и синтеза, а умением мыслить нешаблонно и использовать особенности, свойственные человеку, – от эмоций и вдохновения до умения наладить работу с другими людьми, учитывая все их слабости, несовершенства и достоинства, а также способность удивлять и меняться. А освоить это можно только вместе с другими людьми, то есть в аудитории с живым преподавателем и сокурсниками.

Автор – декан факультета мировой политики и экономики НИУ ВШЭ