Специалисты, впрочем, уточняют, что среди объявленных в федеральный розыск есть и «пропавшие без вести» – лица, по тем или иным причинам отказавшиеся выходить на связь с родственниками. Число преступников все-таки меньше (в 2025 году в федеральном розыске находилось 7158 человек). Но в любом случае широкое применение систем массового видеонаблюдения, распознавания биометрии стало привычным явлением, хотя до сих пор порождает споры о балансе между потребностью в безопасности граждан и тотальным контролем.
История внедрения
Пионером «Безопасного города» следует считать Юрия Лужкова – именно он, будучи мэром Москвы, в 1995 году стал продвигать идею комплексного видеонаблюдения как составной части оперативного реагирования на ДТП, пожары и преступления. Он же сформулировал административно-юридический принцип: такой комплекс должен быть подчинен муниципальным властям, а не МЧС или милиции, имеющим к нему доступ. Вначале главным рабочим инструментом были видеокамеры – за несколько лет их установили более 20 тыс., объединив в единую систему с выводом в специальные диспетчерские (по районам или ведомствам). Диспетчеры имели прямую связь с районными оперативными службами, и сообщения от них имели приоритетный характер.
Скорость реагирования оперативных служб заметно возросла, когда в программу добавили не только видеонаблюдение, но и цифровые комплексы обмена информацией, автономные мониторинговые датчики, включая гидрометеорологические. Была разработана и запущена автоматизированная система обеспечения безопасности населения со значительным по тем временам финансированием – около миллиарда рублей в год.
О том, как системы видеонаблюдения помогают в работе, ежемесячно отчитывались все городские службы. Но реальность была куда менее оптимистичной: камеры имели малое разрешение, часто сигнал от них прерывался. «Упор тогда делали на операторов, которые наблюдали за обстановкой, – рассказывает криминолог Игорь Лебедев. – В диспетчерских устанавливали по 80–100 мониторов на одного дежурного. Записи шли в лучшем случае с одной камеры из 10, остальные просто передавали картинку. Автоматического анализа изображений не было».
В 2009 году руководитель Главного следственного управления при прокуратуре Москвы Анатолий Багмет на одном из совещаний заявил: система видеонаблюдения помогла раскрыть меньше одного процента преступлений, а средства, потраченные на нее, расходуются бесконтрольно и породили огромный коррупционный пласт. При расследовании нескольких уголовных дел выяснилось, что записи, которые могли существенно помочь, просто не велись, а в ряде случаев сохранившиеся данные противоречили показаниям свидетелей.
Инициированная Лужковым проверка привела к неожиданным результатам. Выяснилось, что руководство группы компаний «Строймонтажсервис» систематически осуществляло подмену видеопотока – в систему поступали заранее заготовленные картинки. Гендиректора фирмы осудили на четыре года по статьям о мошенничестве и использовании вредоносных компьютерных программ, несколько человек получили условные сроки. Кстати, утверждение, что на улицах города вместо камер устанавливали муляжи, в суде подтверждения не получило.
На этом неприятности не закончились. В 2010-м Контрольно-счетная палата Москвы выявила, что система, на которую уже потратили 62 млрд рублей, свои функции не выполняет, владельцами камер являются 160 юридических лиц, отчеты ведутся формально, а акты о выполнении работ подписываются без должной проверки. 10 августа Юрий Лужков подписал постановление о запуске до конца 2012 года комплексной автоматизированной системы обеспечения безопасности населения города Москвы (КАСОБН), которая должна была устранить все выявленные недостатки. Но 28 сентября он был снят с должности «в связи с утратой доверия президента», и реализовывать проект пришлось уже Сергею Собянину и его команде.
Новый мэр взял паузу почти на год, а КАСОБН трансформировалась в программу «Безопасный город». Для начала ужесточили техтребования к камерам и системам хранения данных, изменили порядок доступа и получения информации, предусмотрели интеграцию и автоматическое управление, усилили требования к аналитической части. Очень быстро в «Безопасный город» интегрировали камеры общественного транспорта, причем с акцентом на фиксацию нарушений ПДД и контроль за городской инфраструктурой в целом.
В 2014 году московская программа стала образцом для всероссийской концепции аппаратно-программного комплекса «Безопасный город» – правительство России выпустило соответствующее распоряжение.
Оперативный диссонанс: в каких сферах можно ожидать роста преступности в России
К 2018-му архитектура вновь была перестроена – уже под биометрию и возможность распознавания как отдельных лиц, так и автомобилей, чтобы автоматически выписывать штрафы или оперативно задерживать находящихся в розыске. Известно, что в некоторых случаях внесение в автоматическую базу данных происходит менее чем через три минуты, а обнаружение – через девять минут, то есть еще до формального объявления в розыск. В полном объеме возможности новой системы проявились в Москве в 2020 году – именно через нее заработали QR-коды, введенные для соблюдения санитарных и противоэпидемических требований.
Сегодня городской комплекс видеонаблюдения – это 325 тыс. камер, передающих информацию в единый центр хранения и обработки данных, более восьми тысяч валидаторов наземного и четырех тысяч – железнодорожного транспорта и метро, две сотни геоинформационных систем диспетчерских служб, тысячи датчиков систем мониторинга и 400 терминалов экстренной связи.
Видеоархив хранится пять дней, за исключением записей с 7,7 тыс. камер, установленных в местах массового пребывания людей, – они сохраняются 30 дней. У рядовых граждан доступа к архиву нет, но они могут оставить заявку на сохранение конкретной записи, после чего обратиться в полицию. По официальным данным, в 2025 году такие заявки подали 36,3 тыс. жителей столицы.
Снижение преступности
Одним из аргументов полезности «Безопасного города» называют значительное сокращение количества грабежей, квартирных краж, угонов автотранспорта. Об этом говорит и мэр Москвы: «Многие виды преступлений, такие как угон машин, стали экзотикой. То есть это какие-то фрики уже, которые не понимают, что их все равно найдут, задержат и преступление будет раскрыто».
Действительно, если смотреть на цифры, складывается впечатление, что неуклонное снижение преступности – следствие сплошного видеодокументирования. В 2003 году, по данным МВД, в России было зарегистрировано 70,5 тыс. угонов автомашин и 52 тыс. случаев неправомерного завладения (для юристов неправомерное завладение отличается от угона наличием корыстной цели, но для автолюбителя это одно и то же), раскрыто 10,6 тыс. и 27,3 тыс. таких преступлений соответственно. В 2025 году в стране зарегистрировано 2323 угона (раскрыто 786) и 9487 случаев неправомерного завладения (раскрыто 7211). Квартирных краж в 2003-м было совершено 260,1 тыс. (раскрыто 92 тыс.), в 2025 году – 10,7 тыс. (раскрыто 6 тыс.)
Предупрежден не значит вооружен: ждет ли Россию рост преступности
«Объяснить снижение числа хищений автотранспорта и квартирных краж только появлением видеонаблюдения нельзя, – считает криминолог Игорь Лебедев. – Тут сыграло свою роль много факторов: изменение образа жизни людей, цифровизация денег и баз данных, значительное сокращение рынков криминального сбыта. Если в целом смотреть на такой вид преступности, как хищение из квартир, куда следует внести и случаи телефонного мошенничества, то суммы ущерба, скорее, растут. Аналогично с автомобилями: да, угонов в десятки раз меньше, но страховых мошенничеств с машинами – в десятки раз больше. Преступность в целом уходит с улиц в Сеть, и правоохранительные органы реагируют с запозданием».
Еще один аргумент полезности видеонаблюдения – снижение тяжести последствий ДТП. Так, с 2012 года число погибших в ДТП сократилось примерно втрое. Но и это нельзя однозначно считать заслугой «Безопасного города»: качество автомобилей растет, современные машины, оснащенные цифровыми комплексами безопасности, которые включаются без участия водителей, в десятки раз надежнее прежних моделей. «Опять-таки надо смотреть на суммы ущерба, а они, по данным страховых компаний, продолжают расти. Достаточно проанализировать суммы выплат по ОСАГО, чтобы в этом убедиться», – указывает Лебедев.
Человеческий фактор
Есть у повсеместного внедрения систем видеонаблюдения и оборотная сторона – чувство ложной безопасности, которое охватывает жителей страны. Многие уверены: поскольку всё записывают, то и найти будет просто. Это не совсем так. Проблема в том, что многие правоохранители просто не обладают информацией о широком спектре возможностей комплекса, в том числе из-за быстрого развития проекта. Более 10 лет, например, потребовалось, чтобы в повседневную практику правоохранителей вошел биллинг (отслеживание перемещения человека по сигналу его мобильного телефона), а сегодня он уже не играет заметной роли: в уголовных делах последних лет данные биллинга фигурируют значительно реже, чем раньше.
«Грамотная работа с системой "Сфера" позволяет, допустим, задать поиск по приметам "мужчина с бородой и в красной куртке", и компьютер уберет из видеопотока всех, кто не подпадает под это описание, – объясняет Игорь Лебедев. – Но даже не всякий эксперт знает о таких возможностях». В ряде случаев в «Безопасном городе» изображение можно получить не только с камер на улицах города, но и со спутника. Данные аппаратно-программного комплекса – инструмент, с которым надо уметь работать. К сожалению, профессионалов становится все меньше.
В целом стремительно меняющийся мир загоняет нас в «матрицу», и «Безопасный город» – просто отображение новых реалий. Технические средства безопасности – мощный инструмент в борьбе с преступностью, но их влияние двойственно. Они могут снижать риск одних видов преступлений, но одновременно порождать другие, более изощренные. Поэтому ключ к успеху – не просто внедрять технологии, а выстраивать комплексную систему, где защита сочетается с эффективным расследованием, а также с четким правовым регулированием.
