Наверх
29 января 2023

Привычка помогать: после начала СВО системная благотворительность уступила стихийной

Волонтер во время сбора гуманитарной помощи мобилизованным
©Донат Сорокин/ТАСС

2022 год стал очередным испытанием для благотворительности. Фонды потеряли часть постоянных доноров, а суммы пожертвований сократились. Вместе с тем в российском обществе небывалыми темпами начали расти группы, собирающие средства и вещи для решения срочных задач – прежде всего помощи мобилизованным, солдатам и беженцам. Такие народные объединения стихийно создаются в районных чатах и соцсетях, университетах, клубах и кружках по интересам. В годы кризиса процессы самоорганизации всегда проходят активнее, отмечают эксперты. Но нужно быть внимательнее: такие сборы могут стать частью мошеннических схем.

Смещение фокуса

К началу 2022 года благотворительные организации успели оправиться после периода пандемии, но СВО и последующие события ударили по ним значительно сильнее. «Часть наших жертвователей потеряли весной работу, перестали работать некоторые банковские карты и платежные системы. За несколько недель мы лишились около 25% своих жертвователей с ежемесячной подпиской, которых собирали несколько лет», – рассказала председатель правления благотворительного фонда «Арифметика добра» Наиля Новожилова. К середине сентября ситуация стала выравниваться, но с объявлением мобилизации пожертвования вновь сократились. Так, в разы уменьшился приток новых жертвователей за счет снижения активности россиян в популярных соцсетях.

Что касается структуры благотворительности, то на первый план вышли сборы на помощь мобилизованным, солдатам и беженцам. «Чаще средства на такие цели собирают даже не фонды, это частные или народные инициативы. Сюда же сместился и фокус корпоративной помощи», – отмечает Новожилова.

Сплотиться, чтобы выжить: пандемия запустила качественные изменения российских благотворительных фондов

По ее словам, в российском обществе появилось много различных инициативных групп. Акции помощи беженцам и мобилизованным гражданам развернули некоторые НКО, неравнодушные активисты и волонтерские объединения. Но при этом сильно упало внимание к другим категориям нуждающихся, например, к детям-сиротам и приемным семьям. Поэтому фонд старается найти новых партнеров прежде всего среди компаний.

У активной самоорганизации общества есть две стороны, отмечает президент благотворительного фонда «Сиэсэс» Ольга Суслова. С одной стороны, количество волонтерских инициатив, а порой и новых фондов, триггером для которых послужила СВО, заслуживает огромного уважения. При должной организации эффект от подобной деятельности можно оценить практически моментально. С другой – эта же активность отбросила сектор далеко назад в вопросе системности оказания помощи, так трепетно взращиваемой в последние годы.

«Многие организации значительно пересмотрели структуру оказываемой поддержки и высвободили ресурсы на новые вызовы зачастую в ущерб той деятельности, которую они вели для своей основной целевой аудитории. Именно пересмотрели, так как самих ресурсов больше не стало», – пояснила Суслова.

Управляющий директор благотворительного фонда помощи детям и взрослым с нарушениями иммунитета «Подсолнух» Ирина Бакрадзе отмечает, что после 24 февраля ушли некоторые крупные жертвователи, что дало минус 5 млн рублей в годовом бюджете фонда. Также на 20% упал средний чек пожертвований рекуррентных (постоянных) доноров. Вместе с тем ежемесячное количество новых жертвователей остается на прежнем уровне, что компенсирует падение, а из базы активных доноров выделились те, у кого есть запрос на более плотное общение с фондом, погружение в статус актуальных адресных сборов или проектов. Благодаря этому растет число средних и крупных жертвователей.

Беда объединяет

Самоорганизация населения всегда увеличивается во время чрезвычайных событий, рассказала директор Центра исследований гражданского общества и некоммерческого сектора НИУ «Высшая школа экономики» Ирина Мерсиянова. В ВШЭ на базе центра с 2006 года ведется мониторинг состояния гражданского общества, и динамика подтверждает эту закономерность. Например, во время лесных пожаров 2010 года волонтерскую помощь, ее объемы и географические масштабы трудно было не заметить даже на государственном уровне.

Аналогично ситуация развивается и сейчас. Если во время пандемии доля россиян, помогающих нуждающимся людям деньгами, вещами или поступками, немного снизилась из-за ограничения личных контактов, то уже в 2022 году заметно возросла. При этом уровень готовности помогать другим и в пандемию был очень высок, отмечает эксперт. По данным всероссийского опроса населения, проведенного центром в апреле 2020 года, 61% россиян декларировали свою готовность помогать незнакомым людям, оказавшимся в самоизоляции, в решении их бытовых проблем. При этом 35% опрошенных утверждали, что за последний месяц готовность людей помогать друг другу даже увеличилась, а это был первый месяц пандемии, когда всем было велено сидеть дома.

Сейчас, во время СВО, 73% россиян говорят, что готовы лично помогать незнакомым семьям военнослужащих и самим военнослужащим, находящимся на специальной военной операции, а 44% уже реально помогали.

По велению императрицы: c чего началась история благотворительности в России

Интересно, что склонность к помогающему поведению в той или иной форме варьируется в зависимости от социально-демографических характеристик респондентов. Так, женщины более склонны помогать вещами, а мужчины – поступками. Россияне в возрасте до сорока лет чаще помогали какими-либо действиями, при этом вещами больше делились те, кому исполнилось от 31 до 50 лет. Жители городов-миллиоников охотнее жертвуют деньги, а проживающие в малых городах и поселках – вещи. В целом деньгами и поступками поддерживают окружающих высокоресурсные, благополучные группы населения с высокими доходами и хорошим здоровьем. В случае передачи вещей такой зависимости не наблюдается.

Уровень самоорганизации людей становится выше во время кризисов и в других странах. Например, в Китае только за первые месяцы ковида объем частных пожертвований на борьбу с пандемией составил почти 39 млрд юаней, а также 990 млн предметов. Наблюдался и подъем волонтерства: для участия в 460 тыс. проектов по борьбе с пандемией зарегистрировались 8,81 млн человек. На конец мая 2020 года набралось уже 290 млн часов волонтерского труда. Похожая тенденция наблюдалась и в Корее, где благотворительная организация Community Chest of Korea отчиталась о втором по величине сборе в истории страны. Кроме того, активизировалась корпоративная благотворительность.

При этом более половины европейских НКО говорили о критическом снижении пожертвований. Но все-таки кризис в пандемию не был типичным, отмечает Ирина Мерсиянова. На сфере благотворительности пагубно отразилась именно затрудненность личных контактов. В другие кризисы будет наоборот, убеждена она.

Помощь как норма жизни

Вместе с тем только самоорганизации для благотворительной деятельности мало, подчеркивает Ирина Мерсиянова. Надо, чтобы люди имели представление о надежных способах цивилизованно помогать другим. Уровень такой помощи тем выше, чем лучше в стране сформирована инфраструктура благотворительности. «Нужно, чтобы россияне помогали другим не только в моменты кризисов и катаклизмов, но и в целом, чтобы это стало нормой жизни. А для этого у людей должна быть привычка помогать, которую необходимо формировать», – убеждена она.

Помогать тоже надо уметь, говорит Мерсиянова. Неорганизованная благотворительность может быть эффективной, но это зависит от разных факторов, например, от доверия организаторам. Ведь нельзя исключать и криминальные намерения.

Правильная благотворительность: как жертвовать и не кормить аферистов

В сообществе благотворительных фондов отмечают, что важная тема вынужденных переселенцев, к сожалению, стала объектом спекуляций в грантовых заявках. Стихийные сборы средств вновь могут стать объектом мошеннических схем, что накладывает тень на весь сектор, опасаются эксперты. Поэтому инициаторам таких сборов очень важно быть максимально прозрачными и регулярно отчитываться о своей деятельности.

Стихийная (адресная) благотворительность не может быть эффективнее системной, считает Наиля Новожилова, но она способна результативно закрывать острые потребности в моменте. Системная благотворительность включает в себя работу над тем, чтобы, изменив систему, не пришлось бесконечно помогать адресно. Благотворительный фонд – это продуманная структура, накопленная экспертиза, налаженные контакты, спланированные бюджеты и наличие стратегии.

«Конечно, в турбулентные времена бывает и так, что срочная помощь группы инициативных граждан спасает ситуацию. Но хочется верить, что тренд на увеличение самоорганизации в российском обществе вовлечет много активных и неравнодушных людей в сферу благотворительности, которая со временем вырастет в системную», – надеется Новожилова.

Избранные статьи в telegram-канале ProfileJournal
Больше интересного на канале Дзен-Профиль