Первая волна проекта охватила 12 промышленных городов: Братск, Красноярск, Липецк, Магнитогорск, Медногорск, Нижний Тагил, Новокузнецк, Норильск, Омск, Челябинск, Череповец и Читу. По имеющимся оценкам, частный бизнес потратил на мероприятия проекта более 837 млрд рублей, а федеральный и региональные бюджеты – около 32,5 млрд. Для природоохранной программы это очень крупные суммы, поэтому от проекта логично ждать ощутимого результата.
Основную нагрузку взяли на себя промышленные предприятия, и на каждый бюджетный рубль в проекте пришлось примерно 26 рублей, вложенных бизнесом. При этом добровольными такие расходы назвать сложно, ведь направление заводы получали сверху: мероприятия прописаны в дорожных картах городов, которые утверждают в Минприроды, и компании были обязаны модернизировать производство, устанавливать газоочистное оборудование и выводить из эксплуатации устаревшие мощности. Свою часть работы промышленность в итоге выполнила, сократив выбросы на указанные проценты.
Однако на воздухе это почти не сказалось, и, по оценке Росгидромета, из 12 городов первого этапа уровень загрязнения снизился только в Магнитогорске. Дело здесь не в том, что предприятия плохо работали, а в том, на каких направлениях их заставили работать. Квоты для городов рассчитали как процент сокращения выбросов из заводских труб, потому что такие показатели проще всего посчитать и отразить в отчете. Между тем основной вклад в загрязнение жилых кварталов во многих городах дают автомобили с двигателями внутреннего сгорания и печное отопление частного сектора. Если бы задачи ставились по фактическим концентрациям вредных веществ, то есть по ПДК в самих городах, а мероприятия выбирали по реальному вкладу каждого источника, те же сотни миллиардов могли бы дать гораздо более заметный результат.
Если с промышленностью всё более или менее понятно – предприятия потратили собственные средства и хотя бы получили модернизированное производство, – то с бюджетной частью вопросов значительно больше. Речь идет о более чем 30 млрд рублей, из которых 29 млрд выделил федеральный бюджет, и о деньгах, потраченных в период СВО, когда каждый бюджетный рубль на счету.
Почти 20 млрд из них ушли на обновление общественного транспорта. Троллейбусы и трамваи, безусловно, нужны, и авторы программы сами говорят, что городам их требуется гораздо больше. Но когда несколько десятков новых машин приходит в город, где основной поток транспорта работает на бензине и дизеле, на качество воздуха они почти не влияют, зато каждая поставка исправно засчитывается как выполнение проекта.
Есть вопросы и к тому, как контролируются эти расходы. Аудитор Счетной палаты Сергей Мамедов указывал, что плановых показателей нацпроекта удалось достичь во многом благодаря тому, что их снизили по сравнению с первоначальной редакцией. По данным ведомства, в 2024 году в природоохранной сфере выявили нарушения на 86,8 млрд рублей, в том числе связанные с исполнением бюджета, отчетностью и подгонкой показателей нацпроекта «Экология» под итоговый результат. Депутаты Госдумы, в свою очередь, говорили о проблемах с возвратом денег за невыполненные мероприятия и об отсутствии черного списка недобросовестных поставщиков. На этом фоне закономерно возникает вопрос, на что на самом деле были потрачены бюджетные миллиарды «Чистого воздуха» и не была ли значительная их часть попросту разбазарена.
Все ключевые решения по проекту принимаются в Минприроды, которое с 2020 года возглавляет Александр Козлов. Министерство утверждает дорожные карты городов, определяет, какие мероприятия выполнят предприятия и на что пойдут бюджетные субсидии, и отчитывается о результатах. В 2025 году работу ведомства критиковали в Госдуме: глава комитета по экологии Дмитрий Кобылкин заявил, что шесть из десяти федеральных проектов министерства заявленных целей так и не достигли.
Непосредственно «Чистым воздухом» в министерстве управляет заместитель министра Максим Корольков, чей профессиональный опыт можно назвать по-настоящему многогранным. Он долго работал в институте органической химии и в Минпромторге, затем в «Федеральном экологическом операторе» «Росатома» продвигал строительство экотехнопарков по обращению с опасными отходами, доказывая, что в стране критически не хватает перерабатывающих мощностей, – с этим тогда спорили и экологи, и бизнес. С 2021 года он руководил проектным офисом «Чистого воздуха», а в 2024 году стал замминистра и теперь курирует в том числе Росгидромет. Такая биография показывает, что Корольков умеет быстро встраиваться в новую повестку, переходя от опасных отходов и бывших объектов уничтожения химического оружия к качеству городского воздуха.
В результате складывается следующая схема: проектный офис, которым руководил Корольков, сам составляет планы для городов, служба, которую он курирует, сама следит за состоянием воздуха, а министерство само отчитывается об успехах, и внешней точки отсчета, позволяющей независимо оценить результат, в этой конструкции не остается. При этом в публичном поле фамилия Королькова почти не звучит в связи с неудачами проекта: претензии обычно адресуют подрядчикам, промышленности или региональным властям.
Судебных решений, которые указывали бы на злоупотребления со стороны руководства проекта, пока нет, однако вопросов, на которые Минприроды и лично курирующий проект замминистра пока не дали ответа, накопилось достаточно. Почему эффективность проекта оценивали в процентах сокращения выбросов из заводских труб, а не по качеству воздуха в городах? Какой реальный вклад в чистоту воздуха дали закупленные на бюджетные деньги троллейбусы и трамваи? Почему плановые показатели снижали, вместо того чтобы пересмотреть мероприятия? Сколько средств возвращено за невыполненные работы и кто отвечает за выбор исполнителей?
Ответы на них нужны не только для того, чтобы оценить первый этап, но и потому, что во вторую волну проекта уже вошли 29 городов Сибири и Дальнего Востока, которым предстоит сократить выбросы на 20% к 2030 году и вдвое – к 2036-му, а дорожные карты для них строятся по той же логике. Если механизм не пересобрать сейчас, через несколько лет отчеты снова будут фиксировать успех, а жители – дышать тем же воздухом.
