Забытый собор
У верующих только закончился Петров пост – с 12 июля можно не ограничивать себя в еде. Каждый год его длительность разная в зависимости от даты Пасхи: говение начинается через 57 дней после праздника. Сейчас постились чуть больше месяца, однако через четыре недели – очередной период строгого воздержания, пост Успенский. Потом, после осенней паузы, наступает Рождественский, самый продолжительный наряду с Великим.
Таким образом, у последователей греко-ортодоксальной ветви христианства в среднем ежегодно 200 дней – постные. У католиков, например, их куда меньше, порядка 50. У протестантов и подавно – в некоторых церквах в принципе могут отсутствовать дни, когда нужно воздерживаться от определенной пищи. Такой строгий порядок еще в конце XIX столетия породил дискуссии у православных: а не сократить ли число постов?
Споры длятся до сих пор. Противники напирают на необходимость следовать древней традиции, а также вспоминают слова Христа о важности поста. Сторонники парируют: из всех постов в первые века христианства соблюдали лишь сорокадневный Великий, остальные ввели в календарь позже. А тот же Рождественский очень долгое время соблюдали только неделю, а не сорок дней, как сейчас. В XII веке один из наиболее влиятельных канонистов (кодификаторов церковного права) Феодор Вальсамон указывал: этот пост всю четыредесятницу нужно выдерживать только монахам, к мирянам требование не относится.
Проблема еще и в том, что, в отличие от католицизма, у православных не прописаны четкие критерии постов, их сроки, исключения и т. д. Всё опирается на каноны и традиции, которые, как показал пример выше, могут противоречить друг другу. В поместных церквах это прекрасно понимают и пытаются решить вопрос, причем уже более столетия. Тема постов была одной из центральных на Всеправославном соборе, который готовились провести на Крите в июне 2016 года.
За несколько месяцев до события опубликовали проект документа «Важность поста и его соблюдение сегодня», призванного закрепить сложившиеся порядки: все остается как есть, число дней не сокращается. Также легализуется право вводить послабления «для случаев телесной немощи, крайней необходимости или же тяжких времен», причем каждая поместная церковь действует по своему усмотрению без оглядки на другие.
А еще на обсуждение вынесли вопросы повторных браков (документ «Таинство брака и препятствия к нему»), общения с другими христианскими конфессиями («Отношения Православной церкви с остальным христианским миром»), церковной независимости («Автономия и способ ее провозглашения»). Тексты этих проектов утвердили в январе 2016-го на совещании предстоятелей поместных церквей в швейцарском Шамбези. Однако собор на Крите, который ожидался как величайшее событие тысячелетия, прошел не так, как задумывали.
Патриарх Варфоломей возглавляет богослужение в церкви Святых Петра и Павла в Ханье, Крит. 26 июня 2016 года
©JOHN MINDALA/Holy CouncilПроблемой стало вот что. Одни церкви, прежде всего Константинопольская, предлагали принять проекты без изменений: зачем что-то обсуждать, если вроде как заранее согласовано? Другие же настаивали: в чем тогда смысл собора, если уже всё готово? Получается, будет встреча ради встречи? Эту позицию пытались донести до «сестер» Русская, Болгарская, Сербская и Грузинская православные церкви. Дело в том, что их устраивали далеко не все формулировки в текстах, а ведь речь о доктринальном документе, где недопустимы двоякие толкования.
В итоге буквально за пару недель до начала Болгарская и Грузинская церкви сначала призвали перенести дату, а потом отказались приезжать на Крит. К ним присоединилась Антиохийская церковь, которая прежде всего была недовольна отсутствием в повестке вопроса о церковной юрисдикции (на тот момент она спорила с Иерусалимским патриархатом о принадлежности приходов в Катаре). Сербская церковь тоже отказалась от участия, однако за пару дней до начала передумала, и патриарх Павел все же отправился на остров. В конце концов и Русская церковь (РПЦ), крупнейшая из поместных по числу последователей, заявила, что не едет.
Тем не менее на Крит прибыли главы и представители десяти из 14 поместных церквей. Все шесть документов приняли, правда, половину существенно переписали, не поменяв, впрочем, общего смысла. По большей части резолюции имели декларативный характер, зафиксировав сложившийся статус-кво по вопросам брака (повторный запрещен, но священники могут дать исключения), постов (все остается, но послабления возможны в зависимости от индивидуального случая), отношений с «инославными церквами» (диалог приветствуется, но компромиссы по вопросам вероучения запрещены).
Фанар (район в Стамбуле, где находится административный центр Константинопольского патриархата) настаивал: решения собора обязательны даже для тех, кто не участвовал.
«Если одна или несколько церквей откажется от участия или не будет голосовать, все принятые решения все равно будут иметь силу и статус обязательных для всех православных церквей. Конечно, если кого-то не будет, мы почувствуем определенный вакуум и будем очень, очень сожалеть», – подчеркивал архидиакон Иоанн Хриссавгис, главный консультант патриархии по богословским вопросам.
Спустя десять лет эту мысль вновь повторил патриарх Константинопольский Варфоломей, призвав изучить и принять документы собора. «Это будет единственным правильным ответом и достойным выражением уважения», – заключил он.
Совместно, но не демократично
РПЦ решения собора не приняла. Впоследствии почти все приехавшие на Крит церкви замяли тему, и это неудивительно. Все дело в особенностях устройства христианской религии в целом. Уже в первые десятилетия ее существования возникали споры по разным вопросам. И их разбирали совместно.
Первым собором, согласно вероучению, был Апостольский, который прошел примерно в 49 году нашей эры, – событие, поворотное для христианства. На нем решали важную дилемму: принимать ли в общину неиудеев? Победила позиция апостола Павла, и миссия последователей Христа вышла за пределы небольшой римской провинции. Эти события описаны в новозаветной Книге Деяний, входящей в корпус книг Священного писания. Что примечательно, сама процедура принятия решения описана так: «единодушно рассудили», поскольку это «угодно Святому Духу».
В словах о единодушии кроется вся суть соборов: это не собрание по демократическим принципам – никакого голосования не предусмотрено. И не диктат одного человека, ведь, по вероучению, Церковь возглавляет сам Иисус Христос. То есть все участники должны прийти к единодушному решению, которое им подскажет Господь.
От кого на самом деле отделилась Украинская православная церковь
Такое богословское объяснение стало основой для общин. Отдельно взятой общиной в ежедневном режиме управляет епископ или пресвитер. Если возникают споры, то все обращаются к вышестоящему епископу. Если тот не может решить, особенно когда речь о вопросах веры, то собираются все общины в рамках города или, например, области. Так, во II веке на соборе церквей Малой Азии постановили праздновать Пасху по лунному календарю, а на соборе в Риме решили привязывать главное событие к календарю гражданскому. Чтобы уладить конфликт, потребовалось созвать общий собор.
Уже с легализацией христианства, в IV веке, решать споры стало гораздо проще: соборы созывал римский император. И в них участвовали священнослужители всей «ойкумены» (с греческого – «вселенной»). На семи соборах, которые проходили в период с IV по VIII век, сформировались догматы – основы христианского вероучения, а также каноны – дисциплинарные правила. Эти соборы называются Вселенскими, их авторитет у верующих неоспорим.
«Сейчас в православном мире довольно много говорят о принципе консенсуса – все решения должны приниматься единогласно. Однако если посмотреть на историю Вселенских соборов, то ясно: ни о каком единогласном решении речи не шло. Соборы созывались для осуждения той или иной ереси, и на них побеждало большинство (еретики тоже участвовали), которому было важно сохранить ортодоксию, чистоту веры. А попутно уточнялась догматика и принимались каноны», – обращает внимание директор Центра политических технологий, историк Алексей Макаркин.
Помимо Вселенских было очень много соборов «поменьше», и какие-то их решения потом стали общеобязательными. То или иное собрание признавали авторитетным, как правило, постфактум. Показателен пример Иерийского собора 754 года, созванного императором, куда прибыло более трех сотен епископов. Его участники провозглашали собрание вселенским и постановили: признать почитание икон идолопоклонством. А в 787 году новый византийский правитель вновь созвал духовенство, и те осудили решения тридцатилетней давности. Первый собор вошел в историю как Иконоборческий, или «Безглавый» (потому что проходил без участия Константинопольского патриарха), второй же – как Седьмой Вселенский.
Восьмому не бывать?
Верующие довольно осторожно относятся к призывам провести новый Вселенский собор. А они звучат с 1920-х, когда Фанар созвал межправославное совещание, на нем в числе прочего обсуждали переход с устаревшего юлианского календаря и уточнение дат Пасхи. Но тогда к единогласному решению не пришли.
«Потом еще были раунды обсуждений. Константинополь по праву первого в списке чести хотел созвать собор под своей эгидой, – рассказывает Макаркин. – Москва, которая с ним соперничала веками, претендовала на аналогичный шаг: в 1948 году попыталась провести в столице СССР общеправославный собор. Но на него, само собой, не все приехали».
В 1950–1960-е церкви все же начали сотрудничать. На совещании в Родосе в 1961 году выбрали 120 тем для обсуждения, все же за 1300 лет немало канонов устарело, а ответов на насущные проблемы верующих в церковном праве нет. Затем в течение нескольких десятилетий круг вопросов сокращался, из него постепенно выкидывали важные, будь то отношение к ЭКО или процедура дарования автокефалии.
К слову, на Критском соборе 2016-го планировали обсудить украинский вопрос: что делать с раскольниками, ушедшими из-под крыла РПЦ. Но Фанар не включил вопрос в повестку. «А уже спустя год, обидевшись на отсутствие Русской церкви, патриарх Варфоломей вмешался в эту тему, в конце концов признав самосвятов и даровав им грамоту об автокефалии. Это привело к разрыву отношений между Русской и Константинопольской церквами. Очевидно, что Фанар свое решение не отменит, поэтому диалог не возобновится в обозримом будущем», – полагает Макаркин.
То есть, несмотря на заявления предстоятелей о «необходимости провести собор», вряд ли он состоится. И причина не только в межцерковных интригах.
«Дело в том, что среди паствы, особенно ее ортодоксальной части, существует поверье: Восьмой Вселенский собор состоится перед концом света и будет еретическим. То есть семи достаточно, на них все объяснено. У католиков такого нет – у них и после VIII века проводили соборы со вселенским статусом; последний был в 1960-е, Второй Ватиканский. Но православные церкви не могут не учитывать подобные опасения, поэтому собрание на Крите назвали Всеправославным, а не Вселенским», – поясняет собеседник «Профиля».
По его мнению, особенно опасались этого в РПЦ, ведь итоги встречи с большой вероятностью верующие бы не приняли. Так, кстати, уже было: в середине XV века москвичи прогнали митрополита Исидора, подписавшего унию с католиками на соборе во Флоренции.
«Не хотят и повторения истории со старообрядцами – ведь даже незначительные правки в богослужебных книгах породили раскол, который и сегодня нельзя преодолеть, – продолжает Алексей Макаркин. – К тому же за XX век РПЦ стала куда более консервативной, ей нужно было противопоставлять себя новшествам советской власти». Сейчас активные прихожане представляют собой наиболее ортодоксальную ее часть. Их много, и они не приемлют каких-либо новшеств. Особенно если это касается темы сближения с другими конфессиями, о чем упоминалось в решениях собора на Крите.
«Примечательно, что в том же 2016 году, в феврале, патриарх Московский впервые встретился с папой римским. Он даже не молился с понтификом, вместе приняли лишь декларацию общественно-политического характера. Но, несмотря на это, встреча вызвала волну критики у православных», – напоминает эксперт.
Таким образом, идея провести новый собор, чтобы соотнести каноны с реалиями современности, остается утопической. По крайней мере пока: для Церкви, где время измеряется вечностью, 1300 лет – не проблема, можно подождать еще.
