Наверх
13 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2010 года: "КИСЕЛЬНЫЕ БЕРЕГА"

На сегодня можно ставить 70 против 30 за то, что Владимир Путин через два года вернется в Кремль.    В минувший понедельник премьер Владимир Путин встречался с зарубежны-ми экспертами по России — участниками междуна-родного дискуссионного клу-ба «Валдай». Это была уже седьмая встреча Путина с за-падными политологами. Ди-ректор российских и азиат-ских программ американс-кого Института мировой бе-зопасности Николай ЗЛОБИН был непременным участни-ком шести предыдущих встреч с Путиным, и каждый раз — на протяжении шести последних лет — он делился с «Профилем» своими наблюдениями об этих встречах. Однако на этот раз пообщаться с российским премьером Злобину не удалось. «Накануне поднялась температура — 39 с лишним, и я понял, что до Сочи просто не долечу», — пояснил он.
   
   — Жалко, что в седьмой раз не удалось увидеть Путина: когда еще доведется?
   — Жалко, конечно. Впрочем, один из участников встречи в Сочи мне сказал: «Николай, не расстраивайся, Путин в России — это надолго: на твою жизнь встреч с ним еще хватит».
   — Какое впечатление произвела эта встреча на коллег?
   — Говорят, что первое впечатление — скучно. Как сказал мне один западный политолог, «во многом мы сами виноваты в этом, потому что задавали ему скучные вопросы, но, с другой стороны, о чем его можно спрашивать: его ответ на любой наш вопрос давно уже известен».
   — Но тебе-то было бы о чем спросить Путина?
   — Мой вопрос носил бы общий характер. И я тоже знаю, что бы он на него ответил. Как мне кажется, есть три России. Первая — Россия реальная, описывать ее не надо, мы все понимаем, о чем речь. Вторая Россия — та, которая есть в голове у Путина: она отличается от реальной России. Об этом можно судить и по тому, что он говорит нам в ходе наших сентябрьских встреч, и по тому, что он сказал недавно в интервью «Коммерсанту». И третья Россия — та, которая есть в мечтах у президента Медведева. Образ России, который сформировал Дмитрий Медведев, отличается и от реальной России, и от той России, которая есть в голове у Владимира Путина. Мой вопрос — видят ли они реальную возможность трансформировать Россию, которая есть на самом деле, через Россию, которую имеет в голове Путин, в ту Россию, о которой мечтает Медведев и о которой время от времени рассказывает на Западе? Лично я механизма превращения одной России в другую не вижу.
   — Так, значит, нужно искать третьего — того, кото-рый захочет быть президен-том этой России! На днях, ес-ли не ошибаюсь, британская The Independent предположила, что президентом-2012 будет Валентина Матвиенко…
   — Идея о третьем появилась из теоретических размышлений: пока никаких сигналов о том, что может появиться кто-то еще, кроме Путина и Медведева, главных претендентов на президентский пост, нет. И, думаю, вряд ли такой «третий» появится. На самом деле вопрос о 2012 годе — это вопрос о политической судьбе Путина. Если Медведев по согласованию с Путиным пойдет на второй срок, это будет означать, что Путин уходит. Следующий президентский срок — шесть лет. За это время у Медведева вполне может возникнуть вопрос: «А зачем мне Путин?» И Путин это не может не понимать. Да и сам Путин не может быть на протяжении десяти лет премьер-министром — это и тяжело, и наверняка со временем надоедает. Именно поэтому, по моим ощущениям, на сегодня можно ставить 70 против 30 за то, что Путин через два года вернется в Кремль.


   — А что тогда делать с Медведевым?
   — Думаю, это серьезная проблема для кремлевских политтехнологов. Медведе-ва нельзя назвать провальным президентом. У него нет фундаментальных провалов. Нет серьезных ошибок. Да-же из кризиса Россия вышла быстро и без особых потерь. Да и сам Путин все время одобряет то, что делает его преемник. Поэтому вот так просто подойти и сказать: «Я тебя смещаю» не получится. Это будет выглядеть грубо. Кроме того, есть ведь еще «команда Медведева». «Команда Путина» при Медведеве сохранила свои по-зиции, и в принципе ее уст-раивает и тот, и другой вариант: и Путин — премьер, и Путин — президент. Но «люди Медведева» вряд ли смогут сохраниться при втором пришествии Путина. Его команда это понимает, для нее это вопрос выживания: это еще больше усугубляет ситуацию выбора-2012. Хотя сами Путин и Медведев — и в этом им можно верить — в фундаментальных вещах очень близки. Это люди «одной крови», как сказал нам Путин в прошлый раз.
   — Год назад Медведев выступил с программной статьей «Россия, вперед!». Как сегодня можно оценить его призыв к модернизации и то, что из этого призыва вышло?
   — Статья мне понравилась, и, мне кажется, в ней он и пытался описать Россию, которой ему хотелось бы управлять. Однако главный минус и этой статьи, и всего того, что было потом, это то, что за год так и не был создан (даже не был назван!) механизм превращения той России, которая есть, в ту Россию, о которой написал президент. Медведев говорил о реформе часовых поясов, о создании полиции, о Москве как международном фи-нансовом центре, но все это частности. Системного подхода, «дорожной карты модернизации» мы так и не увидели. А этим летом выяснилось, что Россия горит, потому что нет конусообразных ведер и лопат для тушения пожаров. Поэтому от него стали «откалываться» люди: два года назад те люди, которые не принимали Путина, бросились в сторону Медведева, но сейчас у них наступает разочарование.
   — У писателя Юрия Трифонова была такая книга — «Нетерпение». Про тех, кто в 70-е годы XIX века не мог долго ждать перемен и поэтому решил готовить революцию… Сейчас то же самое?
   — То, что России необходима модернизация, это очевидно. Страна несовременная. И образ жизни, и менталитет, и коммуникации, и политическая сфера, и экономические отношения — все архаично. Проблема заключается в том, что русские политики все время сталкиваются с одними и теми же искушениями. Да, в основной своей массе они понимают, что Россия — «страна запущенная», как однажды выразился Путин. И эту «запущенность» нужно преодолевать долго, мучительно, требуется незаметная кропотливая работа. Отсюда — желание быстро решить проблемы. Но, с другой стороны, есть страх перед тем, что быстрое решение этих проблем может привести к еще худшим последствиям. Отсюда соблазн ничего не делать, чтобы не навредить. Власть в России, как мне кажется, колеблется между этими «быстро решить проблему» и «ничего не делать, чтобы не навредить».
{PAGE}
   — На встрече с членами Валдайского клуба Путин ска-зал, что нельзя развиваться скачками…
   — Да. Но многие страны развивались скачками. И ни-чего. И то, что предлагает Медведев, это отчасти тоже развитие скачками. Но в Рос-сии скачок — это не обязательно скачок вперед. Это мо-жет быть, перефразируя классика, «два скачка назад».
   — А может быть, мы просто попадаем в специально созданную ловушку, и лозунг модернизации придуман для того, чтобы нам было что обсуждать эти четыре года. Настоящая же цель, как и раньше, — прихватить остатки собственности здесь, чтобы потом ее можно было перевести в кэш там… Именно этот процесс по-настоящему и занимает элиту, и поэтому заниматься модернизацией просто некому.
   — Я думаю, ты прав. Именно поэтому в России принято спорить о роли Сталина, о роли Батыя. И власть всячески стимулирует попытки общества разобраться в своем прошлом, чтобы оно не разбиралось в своем настоящем. Это дает власти возможность освободиться от давления со стороны общественного мнения, избавиться от разговоров о роли Путина и Медведева, о том, что происходит в стране, в то время как народ выходит на улицу в защиту дела Сталина или тела Ленина…
   — …борясь за право выходить на Триумфальную площадь или не выходить.
   — Да, выходить или не выходить. И это дает власти возможность делать все, что она захочет. Потому что российское общество на это по-купается. В Америке есть очень простой постулат: «Де-ти должны жить лучше родителей». Российская элита живет, строго сообразуясь с этим постулатом. Поэтому дети российских чиновников будут жить лучше, чем российские чиновники: на остальных граждан этот постулат не распространяется. Остальные граждане существуют в соответствии со старым советским анекдотом: «Мы-то пожили, а детей жалко». Весьма показательная вещь: дети элиты учатся за границей. Почему? Они сами признаются, что хотят дать своим отпрыскам возможность выбора, в какой стране им жить: в России или еще где-то. Это значит, что элита понимает, что с их страной что-то не в порядке. Им ясно, что при жизни их детей здесь ничего не изменится, что здесь не будет комфортной жизни…
   — …и что страна будет «запущенной» еще долгие десятилетия…
   — Насколько все неправильно построено здесь, можно судить по такому факту: люди, которые спасли свои дома от пожаров, теперь завидуют тем, у кого все сгорело! Ведь погорельцам построят новые дома, а тем и дальше придется жить в спасенных от огня сараях. Эту обреченность статьями «Россия, вперед!» не перебьешь: «Раз они сами не верят в будущее этой страны, какого хрена мы должны верить в их статьи о будущем России!»
   — Но, несмотря на это тотальное недоверие, власть в России устойчива как никогда?
   — Чрезвычайно, я бы сказал, фундаментально устойчива. Уверения оппозиции в противоположном — не бо-лее чем самообман. Власть напоминает мне кисель: с ки-селем нельзя ничего сделать. Он гасит любые удары, его нельзя разрезать ножом. В этом смысле Путин или Медведев возглавляют страну — не имеет большого зна-чения. Разница — как между киселем клюквенным и сливовым. Что же касается Путина, то это человек, который уверен в своей правоте, он с трудом воспринимает информацию извне. Он очень хорошо знает те сферы, которые его интересуют, а остальными не хочет интересоваться. Путин — это законченная модель, и у него в голове давно уже сложи-лась картина мира, от которой он отказываться не будет. Нужно признать: в России сегодня нет силы, которая может заставить его это сделать. Эти, как он считает, «маргиналы», те, кто борется «с режимом Путина», борют-ся с ним по мелочам. Един-ственный шанс сдвинуть де-ло с мертвой точки — пред-ложить альтернативную «кар-тину мира», такую же привлекательную, финансово обо-снованную и понятную людям. В какой-то момент казалось, что Медведев готов это сделать, но потом оказалось, что его «картина мира» — эти лишь кусочек «картины мира» Путина.
   

   ДОСЬЕ
   ЗЛОБИН НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВИЧ
   родился в 1958 году.
   Окончил исторический факультет МГУ им. Ломоносова.
   С 1993 года работает в США, оставаясь гражданином РФ.
   Член редколлегии журналов «Континент», «Свободная мысль» и ряда других.
   В 2001-2004 годах организовал и руководил международным информационно-аналитическим агентством Washington Profile.
   Профессор, директор российских и азиатских программ Института мировой безопасности (США).
   Постоянный участник Валдайского форума.

  

 

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK