Наверх
15 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2008 года: "Портвейн и воля"

Только что вернулся из Петербурга. Там заинтересованные круги половину марта обсуждали, как поссорились Дмитрий Владимирович с Владимиром Николаевичем. Митек Шинкарев с Митей Шагиным. А еще пол-апреля судачили по поводу того, как Шагин вышел на презентацию новой книги о митьках, вынес тазик и многозначительно молча выстирал грязную тельняшку.   В общем, разлад и закат. Ничего не поделаешь. В этом году прогрессивная арт-общественность, может быть, даже торжественно будет праздновать 25-летний юбилей культового явления — образования братства знаменитых митьков. Помните, тельняшки, бушлаты, котельные, ну и, конечно, портвейн? Ах, да. Еще и картины, и стихи, и песни, и проза. И хэппининги с перформансом.

   25 — это дата. Шинкарев по этому поводу заявил: «Каждое явление имеет младенчество, юность, зрелость, старость и смерть. Художественная группа может существовать максимум лет пять, а когда она существует 25 лет, то это уже делается исключительно для получения выгоды, а не ради искусства». Ну и еще обвинил Шагина в «упрощенчестве» — два притопа, три прихлопа, очень просто, без затей: «Из движения ушла тонкость и обаятельность. Осталась только примитивность. Что сейчас знают о митьках? Это Дмитрий Шагин и тельняшки. И больше, получается, обывателю знать и не надо».

   Шагин ответил: «Митьки были, есть и будут!» В общем, схлестнулись отцы-основатели. Причем на абсолютно трезвую голову. Митьки вот уже полтора десятилетия не пьют. Опаньки!

   А когда-то все это писалось о них через запятую: «Митьковское тепло, как тело: тепло котельных, тельняшек, ватников и портвейна, дровяное, самогонное, надышанное…» Это Битов. Любящий философские выводы писатель Андрей Битов усмотрел в повальном пьянстве митьков форму протеста. Да и сам Шагин называл пьянство формой борьбы с режимом, чем-то героическим и романтичным. «Философия типа «наплевать, что будет завтра, лишь бы сейчас нажраться» захватила наши умы», — признавался Шагин. К его признаниям мы еще вернемся. А пока в 83-м митьки только начинают входить в моду. Веселые картинки, советские песни, тельники с ватниками, братки и сестренки. Будем брататься, не будем кряхтеть, митьки никого не хотят победить! Такой русский дзен-буддизм. Нирвана со стаканом. «Человека, способного спиться, — высказал Битов спорную мысль, — трудно подавить».

   Это был позднесоветский эскапизм. Уход из действительности. Алкогольно-художественный протест.

   Вот теперь расскажу, что с ними и их друзьями происходило. Впрочем, кроме их самих, об этом вряд ли кто-нибудь лучше расскажет. Вот строчки Дмитрия Шагина из истории про свою жизнь. «…В августе умер от сердечного приступа замечательный человек Володя Кирейцев, и я с горя запил вместе со всеми… В Париже умер от пьянства мой любимый учитель — Александр Арефьев… Умирает мой очень близкий друг Сережа Авдеев — ему было всего двадцать шесть лет. Он выпил на сон маленькую водки и принял снотворное, чтобы заснуть…Так и не проснулся. На его похоронах я очень сильно напился. Несколько раз я попадал в милицию и вытрезвитель, где меня избивали. Один раз сломали сапогами ребра. В 1988 году трагически погиб Саша Башлачев, в 1991 году умер Майк (Науменко). В 1992 году — Олег Григорьев».

   Продолжать? Этих смертей от пьянства в историях про митьков еще много…

   Другой знаменитый митек, Владимир Шинкарев, в эссе «Алкоголь» заметил, что апология алкоголя — от Тао Юаньмина до Чарльза Буковски — грандиозна. Ну а в советских 80-х мы спаивались с каким-то особо безудержным остервенением. Строить коммунизм как-то не хотелось. Да наплевать было на коммунизм. А больше и делать было нечего.

   Я помню, как в моем южном городе в треугольных колбах для сиропа продавали терпкий и сладкий напиток. Продавщица открутит краник, нацедит пахучей жидкости, выдаст карамельку, и другая жизнь проникает в тебя. Мы, я помню, выходили на солнышко, чтобы теплые лучики вбарабанили в башку хмель. До упора. Покурив, можно было возвращаться за следующим стаканчиком.

   Венедикт (Венечка) Ерофеев был нашим классиком. «Москва—Петушки» — книгой-гимном. «Агдам» или «777» уносили в другую жизнь, далеко за пределы Союза Советских Социалистических Республик. Некоторых уносило совсем далеко. Откуда не возвращаются.

   В середине 90-х митьки бросили пить. Те, кто выжил. Отлечились и повзрослели. Появилось много работы. Интересных дел. Другая началась жизнь.

   Битов и этому нашел объяснение: «Переход к трезвости как раз в условиях демократии означает еще одну независимость, новый виток свободы, когда пьянство перестало быть формой независимости, а стало формой зависимости, то есть добровольной несвободой».

   История человечества — это во многом еще и история пьянства. Вот ее эпизод в митьковском пересказе. Был в России человек, который хотел покончить с пьянством — ввел сухой закон. Но ни к чему хорошему это не привело — произошла революция, и его вместе с семьей зверски убили. Его звали — Николай Романов.

   Мы и сами оцениваем периоды так же. Горбачев боролся за трезвость. Ельцин пил. Путин не пьет.

   Митя (Дмитрий Владимирович) Шагин, после того как выстирал тельняшку, слил из тазика грязную воду в бутылочку. И куда он теперь ее денет?

   Я внимательно вглядываюсь, как пьют следующие поколения. Какое наступит время?

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK