Французский связной: 105 лет со дня рождения Ива Монтана

13 октября исполняется 105 лет со дня рождения Ива Монтана, знаменитого французского певца, актера и покорителя женских сердец. Мало кто из шансонье может похвастаться таким успехом за пределами Франции, какой был у него. Монтана любили в Америке, Европе и Азии, а в Советском Союзе обожали до такой степени, что сочиняли песни про него самого, например «Когда поет далекий друг», известную в исполнении Марка Бернеса. Сегодня для многих Монтан – стареющий джентльмен из его поздних фильмов, поэтому нелишне будет вспомнить, каким он был в годы расцвета: озорным, брызжущим энергией солнечным человеком-праздником.

Из семьи беженцев

Настоящее имя нашего героя Иво Ливи, и родилась эта звезда шансона не во Франции, а в итальянской Тоскане. Иногда приходится читать, что Монтан появился на свет в еврейской семье, однако его родители были католиками, как и все их предки, занимались земледелием, а два брата отца служили в церкви. В мемуарах актер писал, что отец назвал его в честь святого Иво Бретонского, небесного покровителя адвокатов, рассчитывая, что тот наделит Иво умением защищать себя метким словом. «Но он никогда не представлял себе, что слово станет для меня жизнью. Правда, слово, положенное на музыку», – говорил Монтан.

Сходство фамилии Ливи с еврейской Леви вводило в заблуждение не только биографов-верхоглядов, но и немецких оккупантов в годы Второй мировой войны. Впервые же наш герой столкнулся с фашизмом, еще будучи в утробе матери. Его отец Джованни был известным в округе социалистом, что очень не нравилось его шурину, большому почитателю Муссолини.

Однажды, когда мать Иво Джузеппина была на последнем сроке беременности, ее брат с сообщниками ворвались в дом и избили Джованни, а через несколько дней – Иво только-только появился на свет – сожгли дом Ливи, пообещав выстроить новый, если тот откажется от своих убеждений и примкнет к чернорубашечникам.

Поняв, что спокойно жить им уже не дадут, Джованни решил эмигрировать. В Америку виз не давали, и он выбрал Марсель. Иво было два года, когда его семья поселилась в бедняцком квартале Кротт.

Проработав десяток лет на маслобойне, отец скопил денег и открыл небольшую мастерскую по изготовлению половых щеток. Не успел он развернуться, как в Европе начался экономический кризис и от мастерской остались лишь долги. Чтобы выбраться из них, на работу устроились все дети дружной семьи Ливи: сестра Лидия пошла в парикмахеры, брат Джулиано – на сахарный завод, а 11-летний Ив (так его имя «ужалось» на французской почве) – на макаронную фабрику.

Дамский мастер

Сперва Ив очень обрадовался, поскольку работа избавляла его от обязанности ходить в нелюбимую школу. Но вскоре приуныл, поняв, что вместе с детством лишился свободы и беспечности своих сверстников. В мемуарах артист так описывал свое положение уже не ребенка, но еще и не взрослого: кто-то по привычке угощал его конфетами, а коллеги по работе – рюмкой абсента. Он научился курить, не вынимая сигареты изо рта, как «настоящий мужчина».

100 лет Лино Вентуре – создателю сильнейших мужских образов в кино

Проработав на фабрике два года, Ив вспылил из-за допущенной в свой адрес несправедливости начальника и хлопнул дверью. Монтан вспоминал это как «маленькую революцию»: родители расстроились, что сын лишился заработка, но хвалили его за храбрость и принципиальность.

Сестра устроила его своим помощником в дамскую парикмахерскую, располагавшуюся в гараже. Став невольным слушателем «ошеломляющей болтовни» клиенток и сотрудниц, Ив «узнавал поразительные вещи по части женской психологии».

Вскоре юноша с тоской осознал, что рискует задержаться в парикмахерах до конца жизни: семья решила, что у него талант, и платила за его учебу на профессионального мастера. Не желая огорчать родных, которые едва выбрались из нужды, Монтан плыл по течению, чувствуя, что погружается в «какое-то подземелье, откуда нет выхода».

Он получил работу в салоне в центре Марселя, где продолжил пополнять свой багаж знаний о жизни, слушая откровенные разговоры клиенток. Только теперь это были не соседки-домохозяйки, а портовые проститутки. Новыми знакомыми Ива стали люди, работавшие и промышлявшие в порту, – от простых докеров до бандитов и сутенеров. Ив еще не знал, что наблюдения за ними очень пригодятся, когда он станет актером.

По прозвищу Пасть

По выходным Ив пропадал в кино, где показывали в основном американские фильмы: вестерны, мюзиклы с Фредом Астером. Чтобы накопить денег на билет, он всю неделю экономил на транспорте и ходил пешком, а точнее, «бегал рысцой». «От этого теперь у меня хорошее дыхание и крепкие ноги», – шутил позже актер.

Носясь по улицам, он повторял движения любимого Фреда Астера. В такие минуты он даже забывал, что давно свыкся с мыслью о собственном уродстве. «Убеждение, что я на редкость некрасив, сложилось у меня еще в детстве, в школьные годы. Меня тогда прозвали Пастью за толстые губы, за рот до ушей, который я разевал во всю ширь, поглощая сразу по пол-апельсина. Мало-помалу это прозвище отравило мой ум. У меня было чувство, что я не такой, как другие», – вспоминал Монтан.

Другим способом отвлечься от невеселых мыслей о том, что он всегда будет парикмахером, «некрасивым, и бедным, и неумным», была музыка, а конкретнее, песни популярного в конце 1930-х Шарля Трене.

«Их забавные, немножко вздорные слова, их веселые и нежные мелодии, запоминавшиеся помимо вашей воли, были, как глоток кислорода в предгрозовой духоте. Застоявшаяся кровь начинала легко струиться в жилах. Руки превращались в крылья», – вспоминал Монтан. Слушая эти песни, Ив чувствовал, «словно кто-то необыкновенно счастливый делился своей радостью, говорил о солнце, о безумной страсти, о капризном ветре, ласточках и беспечности веселого бродяги».

Пройдет несколько лет, и такие же слова будут говорить о самом Монтане. Хорошо запомнив эти качества музыки Трене, он старался наполнить ими и собственное творчество.

Тяжелая легкость

Если карьера в кино была для Ива пусть беспочвенной, но все же мечтой, то о выступлениях на эстраде он даже не помышлял. Но, когда ему было 17, знакомый по прозвищу Леденец, совмещавший торговлю самодельными конфетами с организацией концертов в марсельских забегаловках, заворожил его рассказами о том, как, спев четыре песни в кафе, можно заработать 50 франков.

Выбрав четыре композиции любимого Трене и начав подготовку, Ив вскоре с ужасом обнаружил: то, что казалось ему легким заработком, на самом деле требует огромного труда. Впервые столкнувшись с необходимостью серьезно вникнуть в искусство артиста, Ливи понял, что не знает, как добиться той самой солнечной легкости и непринужденности, которой отличались записи его кумира.

85 лет Алену Делону – прекрасному снаружи, ужасному внутри

Оказавшись перед этой непростой задачей, он уже было решил сдать назад, но Леденец приказал дезертиру утереть сопли и придумать для афиши имя позвонче, чем Ив Ливи. Псевдоним родился почти моментально, «как отзвук голоса моей матери, когда она звала меня обедать, крича из окна по-итальянски: «Jvo, monta! Jvo, monta!» (то есть «Иво, наверх!»). К тому же «Монтан» напоминало о штате Монтана и вестернах, которыми увлекался Ив.

Натерпевшись страху, Ив все-таки выступил в клубе «Валлон де Тюв» и, к своему удивлению, очень понравился публике. Домашние Ива восприняли этот успех как забавный курьез, не более, да и сам новоявленный шансонье был примерно того же мнения. Леденец же, воодушевившись, устраивал ему одно выступление за другим все в таких же непритязательных бистро, пока однажды не огорошил подопечного новостью о том, что готовит ему выступление в «Альказаре», популярнейшем зале Марселя.

Понимая, что дело готовится нешуточное, Монтан решил отойти от буквального копирования Трене и Мориса Шевалье и сделать что-нибудь свое. «Своим» были Дикий Запад и ковбои, на которых он насмотрелся в кино, поэтому встреченный им слепой композитор Шарль Юмель написал «В прериях Дикого Запада», первую песню, сочиненную специально для Монтана. Ив выступал в ковбойском наряде, и «Альказар» пришел в полный восторг от этого образа. Казалось, слава уже в кармане, но тут началась Вторая мировая война и об эстраде пришлось на время забыть.

«Динамит на сцене»

Брат Ива ушел на фронт, а сам он устроился молотобойцем на «Средиземноморские верфи». Это было покруче парикмахерской, о которой Монтан и думать забыл. Тяжелый труд приносил моральное удовлетворение. «Впервые в жизни я что-то строил», – вспоминал артист.

75 лет Жерару Депардье – актеру, бонвивану, "почетному удмурту"

И в то же время его одолевали размышления о своем призвании. Он вспоминал детство и цыган, табор которых каждый год заходил в Марсель, принося с собой песни, ощущение праздника и настоящей жизни. Может быть, он был бы полезнее людям, выступая на сцене?

После верфи была работа в доках и бараки «молодежных лагерей», где проходила допризывная подготовка. Там, среди блох, клопов и муштры, Ив особенно остро заскучал по музыке, и по возвращении связался с Эмилем Одифредом, импресарио уже посолиднее Леденца.

Одифред взялся за Монтана всерьез, отправив его на уроки вокала и танцев. Учителем танцев был русский эмигрант, «беспощадный старик», научивший Ива тысяче способов передвигаться по сцене. Молодой Монтан был не из тех певцов, что стоят столбом или вальяжно прохаживаются по сцене. Его экспрессия завораживала. «Ив Монтан – динамит на сцене» – так представляли его в афишах. Пластике тела, мимике и жестам он уделял не меньше внимания, чем пению. Каждая песня представляла собой мини-спектакль. Это был настоящий театр одного актера.

Монтан не успел оглянуться, как уже был гвоздем программы ревю «Безумный вечер», с которым объехал юг Франции и зарабатывал по 800 франков за вечер – астрономические суммы по меркам его семьи.

Успех успехом, но в мире шла война, Франция была оккупирована. Как-то Ив попал в полицейскую облаву, и его уже собирались отправить в немецкий трудовой лагерь, но сестра хитрым способом вызволила его. В другой раз полиция нагрянула в дом Ливи, но Ива спрятала мать. В итоге семья решила, что ему безопаснее будет в Париже.

Певец с карандашом

Обжиться в столице Монтану помог комик Гарри Макс, с которым наш герой подружился во время работы в «Безумном вечере». Одифред тоже не терял времени и устроил Иву выступление в престижном зале ABC.

По-настоящему переломным моментом для него стало знакомство с Эдит Пиаф, случившееся довольно скоро после переезда в Париж. Импресарио устроил им совместный концерт в Мулен-Руж, и Пиаф, будучи уже звездой, захотела послушать новичка из Марселя, прежде чем дать согласие выступать вместе. Она не доверяла вкусу марсельцев, считала его вульгарным и о Монтане за глаза составила самое нелестное мнение. Узнав об этом, Монтан решил удивить парижанку, избавившись от марсельского акцента, для чего несколько дней пел с карандашом в зубах. Он понимал, насколько важно для молодого артиста будет одобрение Пиаф.

Душа воробья: 110 лет со дня рождения Эдит Пиаф

И он получил не только одобрение, но и любовь. Пиаф признала талант Монтана, посоветовав ему лишь избавиться от ковбойского стиля и прочих американизмов. Уже через год после их первых совместных выступлений, осенью 1945-го, Монтан стал хэдлайнером серии аншлаговых концертов в парижском театре «Звёзды» (Les Étoiles), которая длилась семь недель.

Эдит привела его в кино, о котором он так мечтал в юности. Монтан дебютировал в роли второго плана в картине «Звезда без света» (1946) Марселя Блистена, сделанной под Пиаф. А вскоре ему досталась и главная роль, да не где-нибудь, а во «Вратах ночи» (1946) Марселя Карне, знаменитого создателя фильмов «Набережная туманов» и «Дети райка».

Эту роль должен был играть вернувшийся с войны Жан Габен, но он лишился ее из-за ссоры с авторами. Молодой Монтан очень хорош в этом фильме – сильный, улыбчивый, насмешливый, – но зрители, в отличие от критиков, картину не оценили, и она практически провалилась в прокате. Из-за этого поначалу незамеченной прошла звучавшая в ней песня «Осенние листья», впоследствии ставшая большим шлягером.

Зато «Врата» положили начало дружбе и сотрудничеству Ива с автором сценария фильма, поэтом Жаком Превером. Он написал слова ко многим знаменитым песням Монтана и познакомил певца с гитаристом и композитором Анри Кролла, ставшим постоянным аккомпаниатором Ива в его «золотые годы» и привнесшим джазовое звучание в его шансон.

Страх и успех

Роман Монтана и Пиаф длился около двух лет и оборвался по инициативе певицы, когда та поняла, что подопечный стал так популярен, что скоро перестанет нуждаться в ней. Чтобы не быть брошенной, она оставила Монтана сама.

Три года спустя, в 1949-м, Монтан встретил главную женщину своей жизни Симону Синьоре. Они познакомились во время гастролей певца по югу Франции. Синьоре была уже известной киноактрисой и состояла во вполне благополучном браке с режиссером Ивом Аллегре, от которого родила дочь Катрин. Но, увидев Монтана на сцене и пообщавшись с ним в кафе в течение нескольких дней, она бросила все и отправилась вслед за певцом в качестве «группи», как сама об этом иронично говорила. Группи называют поклонниц, следующих повсюду за обожаемыми музыкантами и иногда добивающихся кратковременной близости со своими кумирами. Однако близость Симоны кратковременной не была: через два года они с Ивом поженились и прожили в браке более трех десятилетий, пока смерть актрисы не разлучила их.

Каменное лицо: 120 лет со дня рождения Жана Габена

Ради Монтана Синьоре на время отказалась от карьеры в кино, карьера самого Ива при этом была на подъеме. В 1951-м он впервые в истории французского мюзик-холла дал большой сольный концерт из 22 песен (до этого программы были сборные, с участием нескольких артистов), вдохновив на подобное и других шансонье. Два года спустя его серия выступлений в «Звёздах» длилась аж восемь месяцев при неизменном аншлаге.

В это же время Монтан наконец прославился и как актер: фильм «Плата за страх» (1953) Анри-Жоржа Клузо с его участием, триллер о шоферах, взявшихся за почти самоубийственную работу перевозить нитроглицерин, имел бешеный успех у зрителей и получил главные призы Каннского и Берлинского кинофестивалей. В 1955 году последовала главная роль еще в одном значительном фильме, «Герои устали» Ива Чампи.

Голос Парижа в Москве

Осенью 1953-го во Франции гастролировал Театр кукол Сергея Образцова. Посетив один из концертов вышеупомянутого восьмимесячного марафона в «Звёздах», Образцов стал фанатом и главным пропагандистом Монтана в СССР. Вернувшись в Москву, он сделал большую радиопередачу о шансонье и агитировал всех, кого мог, устроить приезд Монтана в Советский Союз, объясняя, что песни Монтана – это не буржуазное развлечение, а, наоборот, «голос трудового Парижа», что Ив – сын социалиста и сам поддерживает социалистические идеи.

Когда наш герой в 1955 году выпустил автобиографическую книгу «Солнцем полна голова» (по названию одной из своих любимых песен), где рассказывал о детстве и начале артистического пути, Образцов организовал ее издание в СССР и написал предисловие. В советский прокат вышли «Плата за страх» (в отредактированном варианте) и ранний фильм «Идол» с Монтаном в роли боксера.

В конце 1956 года состоялось долгожданное советское турне Монтана. Это было очень шумное событие, гастроли-экскурсия: советским людям демонстрировали Монтана и Синьоре, а Монтану и Синьоре – советскую жизнь. Политическая обстановка для поездки была не самой благоприятной, учитывая произошедшее накануне в Венгрии. Друзья убеждали его повременить, а продюсер фильма «Монпарнас, 19», в котором Монтан должен был сыграть художника Модильяни, и вовсе поставил ультиматум: либо Москва, либо «Монпарнас». Даже Синьоре колебалась, говоря мужу: «Если ты споешь там, тебе не дадут петь здесь». Но Ива эти запугивания только раззадорили.

Приехав, Монтан вкусил советской экзотики в диапазоне от застолья в компании с Хрущёвым и членами Политбюро до выступления на ЗИЛ во время обеденного перерыва и осмотра коровников колхоза в украинских Козаровичах.

Впечатления шансонье вынес противоречивые: общение с партийными боссами казалось сценой из театра абсурда, вальяжных завсегдатаев Центрального дома литераторов, пригласивших уставшего после трех концертов в день певца на ужин, а вместо этого требовавших от него песен, он и вовсе в сердцах обозвал кретинами, зато в кругу простых работяг чувствовал себя в своей тарелке.

Образцов не прогадал: в СССР началась «монтаномания». Те, кто не попал на московские, ленинградские или киевские концерты Монтана, получили возможность посмотреть и послушать шансонье в документальном фильме «Поёт Ив Монтан» (1957), рассказывавшем о гастролях. По просьбе Марка Бернеса композитор Борис Мокроусов и поэт Яков Хелемский написали песню «Когда поёт далекий друг»:

«Задумчивый голос Монтана
Звучит на короткой волне,
И ветки каштанов, парижских каштанов
В окно заглянули ко мне».

Его гейши

Вскоре Монтан покорил и Америку, о которой грезил в юности. Теперь он как бы развернул ситуацию в обратную сторону: раньше Ив был потребителем американского импорта, а теперь вез французскую культуру в США. Сказал бы кто-нибудь юному марсельскому парикмахеру, что он будет артистом, укрепляющим связи между Францией, Америкой и СССР, он бы вряд ли поверил.

Начав с трехнедельного концертного марафона на Бродвее, Монтан объехал с туром многие крупные города и в последующие годы не раз возвращался в Соединённые Штаты. Об уровне его популярности можно судить по тому, что в 1962 году он стал первым артистом в мире, чье выступление транслировалось через космический спутник, – это был телемост между Францией и США.

Выше Нормы: 100 лет со дня рождения Мэрилин Монро

Попробовал себя Ив и в голливудском кино. Результаты в целом были такими, что он вскоре предпочел вернуться к родным французам. Сегодня картины вроде «Займёмся любовью» (1960) с Мэрилин Монро и «Моя гейша» (1962) с Ширли Макклейн воспринимаются как милая глуповатая классика, но зрители тех лет большого восторга по их поводу не испытывали.

С обеими партнершами по фильмам Монтан закрутил по роману, но если в случае с Макклейн это была ненапряжная для обеих сторон и привычная для сердцееда-шансонье интрижка, то Монро отнеслась к отношениям намного серьезнее. Уже несколько лет к тому времени она пребывала в душевном раздрае, и Монтан был для нее одной из тех соломинок, за которые она в отчаянии хваталась. Француз не уловил всей сложности ситуации и после завершения съемок поспешил отбыть к своей Симоне, оставив Мэрилин в тяжелых переживаниях.

Когда через два года ее не стало, Монтан корил себя за то, что позволил себе так обойтись с Монро. Отразилось его легкомыслие и на Синьоре, которая начала злоупотреблять алкоголем, и чем больше пила, тем старше казалась своего жизнелюбивого мужа, хотя они были ровесниками.

Если друг оказался вдруг

В 1968 году дружбе между Монтаном и СССР пришел конец: артист осудил ввод советских войск в Чехословакию и, пользуясь современной терминологией, в нашей стране был отменен.

Примерно тогда же в Советском Союзе появилась легенда, согласно которой Монтан обидел советских женщин, привезя из Москвы коллекцию самых уродливых образцов женского белья и выставив его в Париже на всеобщее обозрение. Ничего такого в действительности не было, хотя Монтан с Синьоре, возможно, действительно обзавелись в СССР подобными сувенирами, раз уж их, приглашенных в 1963 году на Московский кинофестиваль, заодно повели смотреть и выставку достижений советской легкой промышленности.

На долгие годы песни Монтана исчезли из советского радиоэфира, а фильмы – из кинотеатров. Хотя они в тот период бывали очень даже неплохими, например «Большой приз» (1966) американца Джона Франкенхаймера о пилотах «Формулы-1», «Жить, чтобы жить» (1967) Клода Лелуша, поднимавший близкую актеру тему супружеской неверности, или триллер Жан-Пьера Мельвиля «Красный круг» (1970), где Монтан играл спивающегося снайпера.

Монтан сознательно поставил точку в дружбе с Советским Союзом, снявшись вместе с Синьоре в «Признании» (1970) Коста-Гавраса по документальной книге чехословацкого политзаключенного Артура Лондона. И хотя речь в фильме шла о процессе 1952 года, сделан он был как отклик на подавление пражской весны 1968-го и нес очевидное послание: «Смотрите, что они творят». Чтобы правдоподобнее изобразить измученного пытками Лондона, Монтан всячески изнурял свое и без того уже немолодое тело.

Займемся политикой

Вместе с Синьоре, которая, как позже писало в ее некрологе Еврейское телеграфное агентство (JTA), «хотя и не считалась еврейкой по еврейским законам, но всегда сама считала себя таковой», Монтан начал бороться за предоставление возможности советским евреям эмигрировать на историческую родину и вообще всячески поддерживать Израиль. Особое отношение к еврейскому вопросу, впрочем, появилось у него еще до знакомства с Симоной. В молодости Ив испытал сильнейшее потрясение, узнав о Холокосте.

Старик на миллион долларов: Клинту Иствуду исполнилось 90 лет

В 1986 году, уже после смерти Синьоре, он приезжал в Израиль с концертом в честь освобождения и репатриации советского диссидента Натана Щаранского. Выступая, он шутливо назвал себя почетным евреем, что добавило неразберихи к вопросу о его еврейском происхождении.

В 1980-х Монтан до такой степени увлекся политикой, что во французских СМИ всерьез обсуждался вопрос его участия в президентских выборах 1988 года. Подогреваемый людьми из круга своего общения, в который входили такие политизированные интеллектуалы, как философы Мишель Фуко и Андре Глюксманн, писатель Хорхе Семпрун, Монтан стал частым гостем многочисленных теледебатов. Его сравнивали с Рональдом Рейганом, Клинтом Иствудом и другими актерами, пошедшими во власть. По опросам, за него были готовы голосовать до 40% французов. Но у Монтана хватило чувства юмора не вовлекаться в эту историю полностью. «То, что люди были готовы следовать за таким шарлатаном, как я, не очень хорошо характеризует состояние современной политики», – заметил он.

Плата за кайф

С середины 1960-х до начала 1980-х Монтан почти не давал концертов и занимался в основном кино. После 50 он как-то резко постарел, его некогда озорная улыбка стала немного жалкой, а лицо как будто выцвело. Из обаятельного бунтаря Ив превратился в аккуратного джентльмена, но все же продолжал играть неотразимых мужчин, как, например, в мелодраме Жан-Поля Рапно «Дикарь» (1975) с Катрин Денев или триллерах Алена Корно «Полицейский кольт "Питон 357"» (1976) и «Выбор оружия» (1981).

Лёд, который греет: 80 лет Катрин Денев, королеве французского кино

В начале 1980-х произошло его триумфальное возвращение на музыкальную сцену. Казалось, эпоха монтановского шансона осталась далеко в прошлом, но он выпустил новую пластинку и в течение трех месяцев, с октября 1981-го по январь 1982 года, собирал полный зал «Олимпии», знаменитой парижской площадки, празднуя таким превосходным образом свое 60-летие.

Симона Синьоре умерла в 1985 году от рака, а два года спустя 67-летний Монтан женился на своей 27-летней ассистентке Кароль Амьель и вскоре впервые стал отцом: молодая жена родила ему сына Валентина.

Валентину не было и трех лет, когда его отец, снимаясь 9 ноября 1991 года в холодном озере ради одной из сцен триллера Жан-Жака Бенекса «ИП5: Остров толстокожих» (1992), получил инфаркт и вскоре скончался в больнице. Когда его везли на машине скорой помощи, он шепнул врачу: «У меня была такая прекрасная жизнь, что мне не жалко умирать».