Как попытка ловить немецкие подлодки на живца закончилась трагедией в Чёрном море

Несмотря на ряд успехов Красной Армии на Черноморском побережье, включая освобождение Крыма и Севастополя, в мае 1944-го обстановка на морском театре военных действий оставалась сложной. Угрозу Черноморскому флоту все еще несли немецкие подлодки. Пытаясь найти средство для борьбы с ними, моряки-черноморцы 13 мая 1944-го совершили небольшой подвиг, сегодня, к сожалению, совершенно забытый.

Рождение 30-й флотилии

В конце 1942 года в Чёрном море появились немецкие подводные лодки. Туда их перебросили с Балтики. В результате необычной транспортной операции, сухопутно-речным путем из немецкого Киля в румынский Галац, были привезены три небольшие субмарины второй серии: U-9, U-19 и U-24.

Эти лодки стали основой для формирования 30-й подводной флотилии. Командовать ею назначили Гельмута Розенбаума – опытного подводника, прославившегося потоплением британского авианосца «Игл». К весне 1943-го флотилия увеличилась вдвое: в Румынию тем же образом доставили еще три «двойки»: U-18, U-20 и U-23.

Роковой концерт: как погиб эсминец "Стремительный"

Эти подводные корабли водоизмещением почти 300 т и длиной 42 м, будучи маневренными и обладая запасом хода свыше 3000 миль, хорошо подходили для закрытых морских театров типа Чёрного моря. А их вооружение, состоявшее из трех торпедных аппаратов и 20-мм автоматической пушки, делало их грозными противниками для советских кораблей ПЛО – сторожевых катеров разных типов.

Боевой счет 30-й флотилии открыла 31 марта 1942 года U-24, повредив торпедой советский танкер «Кремль», шедший из Туапсе в Батуми. Этот инцидент стал тревожным звонком для командования ЧФ.

С этого момента и на протяжении двух лет субмарины из 30-й флотилии систематически действовали у портов на кавказском побережье Чёрного моря. Причина их активности в этом районе не была удивительной. Еще осенью 1941-го, до начала осады противником с суши Севастополя, Черноморский флот сменил свою главную базу на грузинский порт Поти. Кроме того, между портами вдоль кавказского побережья шло движение советских конвоев. Поэтому эти места стали «охотничьим угодьями» для вражеских подлодок.

Трудно обнаружить, нелегко уничтожить

Инициативой владели немецкие подводники. Они занимали позиции у советских портов в ожидании целей, атакуя их в основном в темное время суток. К сожалению, чтобы переломить ход событий в свою пользу, черноморцам не хватало кораблей ПЛО с экипажами, подготовленными к борьбе с субмаринами.

Другой проблемой был дефицит гидроакустических средств поиска подводных лодок на имевшихся кораблях и опытных гидроакустиков. Поэтому, как отмечало управление подводного плавания ВМФ СССР, основная тяжесть борьбы с субмаринами легла на самолеты МБР-2 – летающие лодки, прозванные за неуклюжесть «амбарами». Однако их пилоты, действуя лишь днем, не могли одновременно решать такие задачи, как защита судоходства и уничтожение субмарин.

Мешала бороться с вражескими подлодками и плохая координация действий. К примеру, при обнаружении субмарины на ее поиск отправлялись корабли из разных соединений, действовавшие несогласованно и не имевшие единого руководства во время поисковых операций.

Стараясь изжить эту проблему, командование флотом неоднократно требовало от военно-морских баз (Поти, Батуми, Туапсе) создать постоянные ударно-поисковые группы. В январе 1944-го вице-адмирал Владимирский указал, что каждая из них должна включать в себя три – шесть сторожевых катеров, оборудованных гидроакустикой, и четыре самолета МБР-2, чтобы «активно искать и уничтожать подлодки противника в море днем и ночью». При этом было отмечено, что все выделенные в группы корабли и самолеты должны быть закреплены за базами и использоваться «только для целей ПЛО». Использование их для других задач допускалось лишь с разрешения Военного совета флота.

Безусловно, эти меры благоприятно действовали на обстановку. Однако для того, чтобы найти и уничтожить немецкую подлодку, требовалось не просто выделить корабли, но и выработать эффективную тактику.

Рационализаторы поневоле

Как отмечал штаб Главной базы флота, в первом квартале 1944-го немецкие подлодки особенно активны были у баз в Поти и Батуми, где действовали вблизи от берега. Это объяснялось тем, что маршруты советских конвоев пролегали по мелководью и немцы караулили выход в море эскадры ЧФ.

В ответ на частые появления противника в этих районах советские силы ПЛО усилили там свою активность. При этом штаб Потийской базы рационализировал их тактику с учетом возможных столкновений с подлодками в темноте, когда те всплывали для зарядки аккумуляторов. В ночные поиски отправлялись группы, состоявшие из одного малого охотника за подлодками и торпедного катера. Расчет был такой: если лодку обнаружат в подводном положении, ее атакуют глубинными бомбами, если в надводном, то торпедами. Однако за три месяца группам ПЛО не удалось обнаружить ни одной цели.

Верные долгу: забытый подвиг подводников-тихоокеанцев

Справедливо полагая, что враг, имея лучшую гидроакустику, успевает обнаружить приближающиеся катера и уклониться от них, начштаба базы капитан второго ранга Петров решил изменить правила игры. Если ранее группа, патрулируя район, лишь периодически останавливалась, чтобы прослушать глубину, то теперь, достигнув позиции в ночное время, катера должны были заглушить моторы, затаиться и вести визуальный и гидроакустический поиск субмарин. В случае обнаружения тактика атаки оставалась прежней.

План Петрова имел один крупный изъян: катера из охотников превращались в добычу, если подлодка замечала их первыми. Фактически это была ловля на живца, где в качестве приманки выступали советские корабли. А поскольку такой метод применялся впервые, никто не знал, чем закончится охота. И от экипажей катеров требовалось большое мужество, чтобы пойти на такой риск, поставив на кон свою жизнь.

Без права на ошибку

Для выполнения особого задания были выбраны малый охотник СКА-0376 лейтенанта Виноградова и торпедный катер ТКА-346 капитана Самойленко под общим командованием старшего лейтенанта Шпанько – командира звена восьмого дивизиона сторожевых катеров.

Офицеры были проинструктированы, что после остановки моторов катера должны будут дрейфовать в 12–15 м друг от друга, соединенные канатом, чтобы их не разбросало течением. В случае обнаружения врага корабли расцеплялись.

12 мая в 22:45 катера прибыли в заданный квадрат, легли в дрейф, закрепив канат, и приступили к выполнению задания. Через 45 мин. наблюдатель ТКА-346 заметил на миг проблески огней, но на катерах значения этому не придали. Еще час море было спокойным. И вдруг после полуночи раздался взрыв, уничтоживший СКА-0376. В этот момент с ТКА-346, отброшенного взрывной волной в сторону, в воду упали два человека, которые быстро залезли обратно. Сразу после этого экипаж ТКА-346 увидел след проходящей под катером торпеды, а затем очередь из снарядов, два из которых разорвались рядом с ним.

Заведя один мотор, Самойленко начал уходить с места гибели катера Виноградова и лишь спустя три-четыре минуты, когда завелся второй мотор, приступил к поиску лодки. Не обнаружив ее, ТКА-346 начал искать выживших, доложив по радио обстановку в штаб. Однако из-за потери места гибели катера поиски продолжались недолго и уже в полвторого ночи ТКА-346 вернулся на базу.

Впоследствии действия торпедного катера были раскритикованы командованием. Петров счел действия Самойленко нерешительными и неправильными, так как, вместо того чтобы сразу идти на подлодку даже на одном моторе, тот «пошел в обратном направлении, вследствие чего потерял время и направление на противника».

Как выяснилось позже, СКА-0376 был атакован немецкой субмариной U-24, находившейся на позиции у Поти в ожидании выхода с базы крупных советских кораблей. Незадолго до полуночи, заметив катера Шпанько, командир подлодки Мартин Ландт-Хайен около часа маневрировал, наблюдая за ними. Наконец, выбрав СКА-0376 в качестве более крупной цели, лодка выпустила в него торпеду. Затем на U-24 слышали другие взрывы, которые приняли за рвущиеся глубинные бомбы на тонущем корабле. Таким образом, упреки Петрова в адрес Самойленко оказались в целом справедливыми, поскольку U-24 была на поверхности, однако для ТКА-346 она так и осталась незамеченной.

Когда судьба в твоих руках

Получив сообщение о гибели СКА-0376, из Поти на поиски выживших моряков вышли другие катера, а с рассветом в небо были подняты самолеты. И те и другие несколько часов осматривали район, найдя за это время обломок носовой части катера, в котором находилось тело погибшего сигнальщика Николая Вилуна.

Время проб и ошибок: как развивался советский подплав в годы Великой Отечественной

Казалось бы, выживших больше нет, но вдруг акустики катеров засекли под водой звуки ударов. Катера пошли по направлению к их источнику, где обнаружили раненого старшину первой статьи Николая Семёнова, стучавшего куском дерева по доске, на которой он плавал. Таким образом он привлек к себе внимание и спас жизнь. Остальные члены экипажа СКА-0376, включая его командира Николая Виноградова и старшего группы Виктора Шпанько, найдены не были.

Таким образом, эксперимент завершился гибелью 20 моряков. Выживший же старшина Семёнов попал в госпиталь, был комиссован и после войны работал в Мурманске рыбаком, заслужив орден Трудового Красного Знамени. Свою единственную боевую награду – медаль «За отвагу» – Семёнов получил лишь в 1947 году. Но он оказался единственным награжденным из экипажа СКА-0376, так как его товарищи, хотя и погибли на боевом посту, посмертно наград не получили и их подвиг остается забытым до сих пор.