Приказ "сёбун": как во Второй мировой началась история преступлений японских ВМС

Военные преступления японской армии во время Второй мировой хорошо изучены и известны. Куда меньше внимания привлекла мрачная военная история Императорского флота Японии, чье командование 15 июня 1942-го фактически санкционировало нарушение норм ведения войны.

• Казнить, нельзя помиловать
• Благородный адмирал
• Гуманисты и преступники
• Жертвы Мидуэя
• Приказ сверху

Казнить, нельзя помиловать

«Сёбун» – японский термин, который в зависимости от контекста можно перевести как «утилизация», «распоряжение» или «наказание». Последний из вариантов перевода «сёбун» получил печальную известность после вторжения Японии в Манчжурию в 1931 году, с которого начался пятнадцатилетний конфликт с Китаем.

Оккупация Манчжурии спровоцировала партизанскую войну против японцев, которые, в свою очередь, боролись с повстанцами самым жестоким образом. В 1932-м в образованном на территории Манчжурии марионеточном государстве был принят закон о борьбе с бандитизмом, на самом деле имевший антипартизанский характер. Этот закон позволял казнить местных жителей без суда, если они были партизанами или просто враждебно настроены к японцам.

Подводные камикадзе: как Япония впервые применила кайтены

В результате целые поселения становились жертвами карательных операций. А с 1937-го «суровые наказания» (гендзю-сёбун) начали практиковаться японской армией и за пределами Маньчурии, например в отношении населения северного Китая, поддерживавшего партизан-коммунистов.

Одновременно с этим приказы о совершении «сёбун» отдавались и по отношению к пленным солдатам китайской армии, поскольку часто японские военачальники не видели разницы между ними и «бандитами»-партизанами. Боевые действия на территории Китая Япония вела, не объявив войну этому государству. Соответственно, полагали в Токио, попавшие в руки японцев китайские бойцы не могли считаться военнопленными и международные конвенции на них не распространялись.

Отношение к пленным европейцам и американцам было не столь суровым, так как в их случае японцам приходилось в определенной степени учитывать международные конвенции, например Гаагскую. Но, как известно, японцы часто ее нарушали, применяя «сёбун» в отношении пленных европейцев и американцев.

Благородный адмирал

Бытует мнение, что жестокость к пленным и мирному населению проявляла в основном японская армия, в то время как императорский флот Японии вел себя иначе. Во всяком случае, такие утверждения можно встретить по поводу первых месяцев войны против США, Великобритании и Нидерландов.

Распространенность таких представлений во многом обусловлена особенностями личности главкома Объединённого флота Японии Исороку Ямамото. В свое время он учился и работал в Америке, что заметно повлияло на его мировоззрение. При этом адмирал воспринимается антагонистом командования японской армии в вопросах войны с Китаем и заключении пакта с Германией и Италией.

По свидетельствам многих современников, Ямамото был больше политиком и администратором, чем флотоводцем, поэтому его волновало, что ухудшение отношений с Лондоном и Вашингтоном осложнит урегулирование японо-китайской войны и в дальнейшем может привести к прямому столкновению с ними. Когда же стало ясно, что конфликт неизбежен, то, по мнению Ямамото, Японии следовало добиться крупных побед посредством наступательных операций, тем самым подавив волю противника к сопротивлению, и после этого как можно скорее заключить мир. Любой иной вариант развития событий Ямамото считал фатальным для своей страны.

Когда готовилось нападение на Перл-Харбор, адмирал настаивал: Токио должен до атаки формально объявить Вашингтону войну. То, что нота была передана американцам уже после того, как бомбы начали падать на их корабли, удручило Ямамото. Этот штрих завершает портрет адмирала, желавшего, чтобы он и его флот вошли в историю как отважные и благородные воины, а не коварные преступники.

Гуманисты и преступники

К 1941 году Япония подписала, но так и не ратифицировала Женевскую конвенцию об обращении с пленными 1929 года. Тем не менее Токио были признаны ранние конвенции, включая Гаагскую 1907 года о войне на море, а также Лондонский протокол о субмаринах, регулировавший действия против торгового судоходства. Однако инцидент с голландским судном «Лангкоэас» показал, что японские подводники не желают быть связаны этими правовыми нормами.

2 января 1942-го в Яванском море «Лангкоэас» был перехвачен и потоплен субмариной I-58 под командованием Китамуры Сосити. Экипаж транспорта спустил шлюпки на воду, но японцы расстреляли их из пулемета. После этого подводники вытащили из воды трех выживших, но, когда те не смогли ответить на вопросы командира подлодки, он приказал бросить их за борт.

Не лучшим образом себя зарекомендовали и летчики из первого авианосного флота адмирала Нагумо. 19 февраля 1942-го, во время бомбежки Порта-Дарвина (Австралия), самолеты Нагумо обстреляли госпитальное судно «Манунда», хотя на нем были четко видны знаки Красного Креста.

Еще одним примером преступлений ВМС Японии в начале войны стала расправа над моряками американского эсминца «Эдсолл». Некоторые из них после гибели «Эдсолл» были подобраны японскими кораблями и переданы морским пехотинцам, высадившимся на остров Сулавеси. 24 марта 1942-го эти американцы вместе с другими пленными были казнены без суда и следствия.

Справедливости ради нужно сказать, что в японском флоте были не только преступники, но и гуманисты. Например, после сражения в Яванском море и гибели британского крейсера «Экзетер» и эсминца «Энкаутер», 2 марта 1942-го, эсминец «Иказучи» под командованием Кудо Сунсаку подобрал из воды 404 моряка, передав их затем на голландское госпитальное судно. Туда же эсминцем «Усио» были доставлены и 59 подводников с лодки США «Перч», подобранных японцами после ее гибели.

Жертвы Мидуэя

Приведенные примеры говорят о том, что жестокое обращение, нарушение конвенций и даже применение «сёбун» по отношению к пленным американцам в первые месяцы войны скорее были не целенаправленной политикой, а личной инициативой командиров кораблей.

Один шанс на миллион: как был уничтожен авианосец "Синано"

Ситуация начала меняться после рейда полковника Дулиттла на Японию. Во время этого налета один из самолетов ВВС США случайно обстрелял школьный двор. Японская пропаганда раздула этот инцидент, представив американцев «убийцами детей». Но куда сильнее на настроение японцев повлияло сражение у атолла Мидуэй, когда 4 июня 1942-го японский флот потерпел сокрушительное поражение, потеряв четыре авианосца.

В тот день японские эсминцы подобрали из воды трех сбитых американских летчиков: пилота Фрэнка О’Флаэрти и его стрелка Бруно П. Гайдо взял на борт «Макигумо», а пилота Уэсли Осмуса – «Араси». Их дальнейшая судьба была печальна – после допроса О’Флаэрти и Гайдо казнили, связав и сбросив за борт с привязанным к ногам грузом. Осмус оказал сопротивление, но был убит топором и тоже сброшен в море.

Считается, что их казнь стала местью разгневанных японских моряков за Мидуэй. Но на самом деле к американцам применили «сёбун» по приказу, поступившему от вышестоящего командования.

Битва авианосцев: как американцы разгромили японцев при Мидуэе

В случае с О’Флаэрти и Гайдо командир «Макигумо» Исама Фудзита 9 июня 1942-го доложил о них радиограммой адмиралу Кондо Нобутаке – старшему начальнику по иерархии после выбытия из строя Нагумо. Кроме того, американские летчики упоминаются в отчете самого Нагумо от 14 июня 1942-го. И так как дата казни О’Флаэрти и Гайдо неизвестна, принято считать их погибшими 15 июня. Ситуация с датой казни Осмуса также неясна.

Примечательно, что, когда командир «Макигумо» вызвал добровольцев для проведения экзекуции, никто из моряков не изъявил желание стать палачом. Поэтому Фудзита пришлось отдать им приказ, и только тогда казнь О’Флаэрти и Гайдо была совершена.

Когда 27 октября 1942-го «Макигумо» подобрал еще одного летчика, с ним обошлись иначе и доставили живым в Японию. Из этого можно сделать вывод, что после Мидуэя Фудзита был не инициатором казни пленных, а лишь исполнителем воли командования, вероятно адмирала Кондо Нобутаке.

Приказ сверху

Казнь американских пленных после Мидуэя, безусловно, стала военным преступлением. Однако в этот раз, вероятно впервые, японские моряки совершили его не по своей инициативе, а по приказу командования, которое, встав на путь преступлений, больше с него не сходило. Это хорошо заметно по действиям японских подводников в 1943–1944 годах.

20 марта 1943-го командующий первым подводным флотом адмирал Такера Коута приказал всем командирам подлодок после потопления транспортов противника допрашивать, а затем убивать членов их экипажей. Этот преступный приказ на «сёбун» выживших с торговых судов был официально санкционирован на самом высоком уровне Императорского флота Японии и, по сути, исходил от японского правительства.

Очевидно, что к упомянутому приказу не мог не иметь отношения «благородный рыцарь» Исороку Ямамото. Так что, если бы он не погиб в апреле 1943 года, после капитуляции Токио имел все шансы оказаться под трибуналом за военные преступления.