— Евросоюз угрожает России новыми санкциями — за продолжающуюся военную поддержку украинских сепаратистов. Это правильный путь, чтобы заставить Владимира Путина пойти на уступки?
— Мы не знаем, какие санкции планируются. Если будет принято решение об экономических санкциях, экономические субъекты их реализуют. Но я сомневаюсь, что под давлением санкций готовность Путина к компромиссам возрастет. Боюсь, они даже могут оказаться контрпродуктивными и «зацементировать» конфликт. Такую оценку разделяет большинство моих коллег. Мы провели опрос в 150 крупных немецких компаниях, работающих в России. Подавляющее большинство считает экономические санкции нецелесообразными.
— Чем обусловлен такой скептицизм?
— У него три причины. Во-первых, рейтинг Путина среди населения остается высоким. Формируется менталитет осажденной крепости: люди сплачиваются — и не прогибаются под давлением. Во-вторых, экономические санкции имеют бреши, поскольку применяются только частью мира — ЕС и США. Другие крупные экономические блоки, такие как Бразилия, Китай или Южная Корея, к ним не присоединяются. И, в-третьих, сегодня экономические санкции обременяют и Украину, которая нуждается как в европейском, так и в российском рынке, — и к стабилизации, к которой мы вообще-то стремимся.
— Но ведь санкции действуют. Курс рубля падает, нефтяные доходы тоже...
— ...что, однако, лишь частично обусловлено санкциями. Тем более что российская экономика слабо развивалась еще до крымского кризиса — в 2013 году. Здесь друг на друга накладываются разные моменты, и просчитать эффект отдельно взятых мер невозможно.
— В банковской сфере ситуация однозначная: российские кредитные институты отрезаны от финансового рынка и скоро могут столкнуться с серьезными трудностями.
— У российского государства есть резервы, чтобы вмешаться, если положение банков станет бедственным. В остальном я полностью разделяю мнение министра экономики Германии Зигмара Габриэля: Евросоюз не может быть заинтересован в политической или экономической дестабилизации России. Мы должны приложить все усилия, чтобы сохранить Россию в качестве экономического и политического партнера. Без России Европу строить трудно, наперекор России — практически невозможно. Но и Россия зависит от Европы. Однако в контексте Крыма речь идет о нарушении международного права...
— ...которое требует ответа. Военная реакция не рассматривается. Тогда что остается ЕС, кроме санкций?
— Политический диалог. Чем серьезнее положение, тем больше нужно стремиться к диалогу. Последний кризис начался не с Крыма. Ему предшествовала продолжительная фаза отчуждения. Мы — люди от экономики — стараемся сохранять каналы, которые связывают нас с российскими предпринимателями и политиками. И до сих пор нам это удавалось. Но мы видим, что доверительные отношения между русскими и немцами тоже постепенно подтачиваются. Здесь таится большая опасность.
— Канцлер Ангела Меркель недавно предложила создать зону свободной торговли между Евросоюзом и Евразийским союзом, тем самым сигнализировав России готовность к компромиссам. За этим последовал обстрел Мариуполя. Это показывает, что Путин интерпретирует встречные шаги как слабость?
— Искать здесь негативную взаимосвязь в корне неверно. Рациональная идея зоны свободной торговли от Лиссабона до Владивостока существует уже больше 20 лет. Путин сам неоднократно высказывался в ее поддержку. И то, что Меркель и Габриэль сегодня подхватили такую идею, есть важный сигнал. Это в наших собственных интересах.
— Немецкие компании страдают в результате санкций против России. Насколько заметны их последствия на сегодняшний день?
— Объем немецкого экспорта в 2014 году сократился на 18%, в машиностроении и автопроме динамика была еще более драматичной. Что интересно, объем экспорта США в Россию в 2014 году несколько вырос. Очевидно, Соединенные Штаты экспортируют продукцию, не подпадающую под санкции.
— При этом правительство США проявляет большую расторопность в том, что касается требований об ужесточении санкций.
— Нужно понимать, в чем заключаются экономические интересы. В 2013 году объем экспорта США в Россию составил 10 млрд евро, Германии — 36 млрд, Евросоюза — почти 120 млрд евро. Когда деловые связи с какой-то страной не особенно интенсивны, то и ратовать за санкции легче.
— Концерны Volkswagen, E.on, Metro Group и Adidas инвестировали в Россию миллиарды евро. Их активы могут быть экспроприированы, как того требуют сторонники жесткой линии в Москве?
— Я убежден, что до этого не дойдет. Для русских это самый быстрый способ срубить тот сук, на котором они сидят. Путин такого не сделает.
Перевод: Владимир Широков
