Грани жестокости
Бивору беспристрастность не свойственна. Начинает он с того, что убеждает читателя в царящей в России издревле «показной жестокости, которая является необходимым инструментом в ходе боевых действий». Автор утверждает: «Гены не пишут характер нации. И все же каждая страна, хотя бы подсознательно, находится под влиянием собственного самообраза или народного мифа. C XII века, с монгольского нашествия, русское сознание пропиталось верой в то, что что всесокрушающая расправа – огонь и меч, ужас, толпы насильников, грабеж, бесцельные пытки – вещь естественная, а то и необходимая в битве». С историком полагается спорить, опираясь на факты. Сделаем это и мы.
На контрасте с «дикой» Россией читателю приводится в пример просвещенная средневековая Европа, где «цивилизованные народы» мирно строили капитализм. Что ж, напомним только два эпизода из того времени. В 1757 году некий Франсуа Дамьен ножом легко ранил французского короля Людовика XV. Но в историю вошло не это событие, а казнь, которой подвергли преступника. После пыток в тюрьме «испанским сапогом» его несколько часов жестоко истязали на Гревской площади, применяя клещи, заливая раны расплавленным свинцом, кипящей смолой и серой. А затем четвертовали.
Наверное, Бивору будет ближе пример из английской истории тех же лет. В Британии по отношению к государственным преступникам применялась изощренная и мучительная казнь, когда осужденного ненадолго вешали, затем приводили в чувство, отрезали части тела, выпускали кишки и только потом рубили голову. Так были казнены, например, участники Порохового заговора во главе с Гаем Фоксом.
На протяжении многих лет в головы западному обывателю упорно и настойчиво вбивался миф о беспричинной жестокости русских, их зверствах в любых ситуациях. Однако не все так думают. Обратимся к точке зрения крупнейшего английского слависта, профессора Лондонского университета Исабель де Мадарьяга. Вот что она пишет об Иване Грозном и западных исследователях России:
«Необходимо провести границу между разными гранями жестокости. <…> Многие описания таких деяний составлены врагами Ивана, ливонцами и литовцами, и относятся не только к царю лично, но и к русским (и татарам) вообще. Ужасные подробности этих расправ подробно проиллюстрированы в летучих листках и книгах, изданных в Германии. Но жестокости, совершенные русскими, немцами, литовцами, татарами, поляками или турками, равно как и жестокости, творившиеся любыми воюющими сторонами во время любой войны, мало чем отличаются друг от друга. <…> Это не означает, что речь идет о чистом вымысле, но только наивный или пристрастный читатель может принять все эти рассказы за чистую монету. Слишком много можно отнести за счет больного воображения или желания немного подзаработать».
Вот что значит перо настоящего историка, лишенное предубеждений и клише. Исследование Мандариага вышло в Лондоне в 2005 году, в России переведено в 2007-м. Все предыдущие годы даже наши выдающиеся ученые–историки были излишне доверчивы к трудам западных авторов. Следует сказать и о том, что на Западе традиционно стремятся представить наших государей и правителей людьми с нарушенной психикой. Так писали о Ленине, Сталине, Брежневе... Особенно забавно это выглядит в наши дни – достаточно вспомнить предыдущего президента США Байдена.
Антирусская истерия
В академических кругах Запада Бивор считается специалистом по Второй мировой войне. Уже в книге «Сталинград» он предложил «оригинальный» взгляд: сражение на Волге представлено как война советских властей против собственного народа. Неслучайно немецкий историк Йохен Хелльбек отмечал, что книга «пропитана пропагандистскими стереотипами, сформированными еще во времена нацисткой Германии». (Точка зрения Бивора, заметим, сильно отличается от мнения самого знаменитого англичанина XX века Уинстона Черчилля: «Сталинград – это символ стойкости русского народа, символ его величия». Черчилль даже предлагал не восстанавливать город, оставив его в развалинах как предостережение идеям фашизма. Сталину идея не понравилась.)
В 2002 году Бивор пошел еще дальше, опубликовав в газете The Guardian статью под шокирующим заголовком: «Русские солдаты насиловали всех немок от 8 до 80 лет. Это была армия насильников». Вообще, главное в писаниях автора, что он упорно пропагандирует много лет, – это тема «массового насилия» солдат Красной армии в Германии в период Второй мировой войны.
Триумф неволи: в современной Европе забыли об уроках Второй мировой войны
В том же 2002-м в Лондоне была издана его книга «Падение Берлина». Ничего принципиально нового вдумчивый читатель там не найдет, неожиданными для него окажутся разве что постельные сцены. Часто ссылаясь на непроверенные источники, по-своему рассматривая давно известные факты, а где-то просто выдавая собственную позицию за историческую правду, Бивор описывает отношения между РККА и гражданским населением Германии в период оккупации.
Большая часть «свидетельств», которые он приводит, основана на рассказах неких безымянных людей: «некоторые немки», «один врач», «советский майор». Не хочу оспаривать факты насилия, которые имели место в оккупированной Германии. Не будем в этом контексте и говорить о том, что творили немцы на нашей земле. Речь о другом. Бивор представляет советских людей как банду подонков, грабителей, не только лишенных каких-либо человеческих черт, но и сознательно направляемых начальством.
На самом деле случаи мародерства, насилия достаточно жестко пресекались. Известен приказ Сталина от 19 января 1945 года «О поведении на территории Германии». Сохранились приказы командующих фронтами маршалов Константина Рокоссовского, Ивана Конева, Георгия Жукова, изданные с 21 по 27 января, однозначно и в самой жесткой форме требующие карать мародеров, грабителей, насильников, осуждающие бессмысленные поджоги и разрушения.
Я изучал эту тему много лет, написал несколько книг. Но сейчас хотелось бы привести несколько выдержек из книги «Дорога победителей» («Conquerors’ Road») австралийского военного корреспондента Осмара Уайта (Osmar White), который участвовал в освобождении Парижа, а затем в составе 3-й американской армии дошел до Берлина. Уайта трудно назвать большим поклонником советского режима, тем ценнее и объективнее его свидетельства.
«После того, как боевые действия переместились на немецкую землю, солдатами фронтовых частей и теми, кто следовал непосредственно за ними, было совершено немало изнасилований. Количество их зависело от отношения к этому старших офицеров. В некоторых случаях личности нарушителей были установлены, они были отданы под суд и наказаны. Юристы держались скрытно, но признавали, что за жестокие и извращенные половые акты с немецкими женщинами некоторые солдаты были расстреляны (особенно в тех случаях, когда это были негры). Однако я знал, что многие женщины были изнасилованы и белыми американцами. Никаких акций против преступников предпринято не было».
Уайт не являлся сторонником СССР, но он стремился писать объективно о том, что видел собственными глазами. «Я убежден в том, что Советы в те дни сделали больше для того, чтобы дать Берлину выжить, чем могли бы сделать на их месте англо-американцы. Русские <…> понимали психологию массы и знали, что чем быстрее берлинцы вдохновятся идеей помочь самим себе, тем лучше будет для всех. Через несколько дней после капитуляции они поддержали идею выпуска газет. Затем восстановили радиовещание, разрешили организацию развлекательных мероприятий и объявили, что утвердят создание профсоюзов и демократических политических партий».
Ну и последняя цитата. «Антирусская истерия была настолько сильной, сколько ходило вокруг историй о русских зверствах, что шеф англо-американского бюро по общественным связям нашел нужным собрать корреспондентов для того, чтобы дать «разъяснения». «Запомните, –- сказал он, – что среди немцев существует сильное и организованное движение, нацеленное на то, чтобы посеять семена недоверия между союзниками. Немцы убеждены, что им будет на пользу раскол между нами. Я хочу предупредить вас о том, чтобы вы не верили немецким историям о зверствах русских без тщательной проверки их достоверности».
На эту тему можно писать очень много, но в Европе нас не услышат. Сразу после завершения Второй мировой войны ее участники, бойцы Сопротивления были в почете, пользовались уважением, во Франции, Италии, Греции занимали важные государственные посты. Сегодня этих людей нет. Вместе с ними ушла и память о том, как мы вместе сражались и победили.
Позиция Бивора, скажем так, не типична для солидных западных историков, которые стремятся в целом объективно оценить вклад СССР в общую победу. Но не замечать тенденцию, которую упорно пытаются навязать общественному мнению европейцев, было бы неправильно. Ведь, бесконечно рассуждая о «зверствах» советских военнослужащих в 1945 году и такой же будто бы практике российской армии по отношению к украинцам сегодня, можно попытаться забыть о геноциде жителей Газы, о сотнях погибших детей во время бомбардировок в Иране. Можно делать вид, что в Европе ничего не знают о показательной казни детей в Старобельске современными украинскими нацистами. На самом деле действительно не знают, так как западные СМИ об этом кровавом инциденте практически ничего не писали.
Манипуляторы
Крупнейшие российские историки – доктор наук Елена Синявская, доктор наук Олег Ржешевский, генерал армии Махмут Гареев, российский посол в Великобритании Григорий Карасин – в свое время достаточно сдержанно выразили недоумение пронацистскими взглядами Бивора. Но это не помешало российским издательствам печатать книги английского историка. Таких изданий я насчитал с 1998 по 2021 год более десяти. Среди них – «Вторая мировая война», изданная в 2014 году на великолепной бумаге с сотней иллюстраций тиражом 10 тыс. (!) экземпляров. В выходных данных указано издательство «КоЛибри», чьим руководителем и фактическим владельцем на протяжении многих лет был журналист и общественный деятель Сергей Пархоменко.*
Почему Победа в Великой Отечественной еще долго будет определять положение России в мире
Как журналист он сложился под крылом олигарха Владимира Гусинского, в определенное время был его неистовым рупором. Но главным делом своей жизни Пархоменко сделал организацию протестов против российской власти. Мало было митингов в начале 2000-х, где бы не звучал его подстрекательский голос. Оговорюсь, с уважением отношусь к позиции коллег, оппонирующих власти, даже если с ними не согласен. При одном условии: важно соблюдение законов страны, гражданином которой ты являешься.
Интерес Пархоменко к Энтони Бивору понятен. Такие книги не просто искажали историю нашей страны, они приравнивали гитлеровский режим и советскую власть, по существу, призывали отказаться от своего прошлого и поменять настоящее. Выходили эти книги в начале 2000-х. Напомним, это было время, когда Владимир Путин пришел к власти. Борис Ельцин оставил своему преемнику разоренную, уставшую от него Россию. Страну, которая находилась на грани гражданской войны. Государство, увязшее в долгах и презираемое международными кредиторами. В России, по сути, правил не президент, а кучка жадных и наглых олигархов. Собирались делать это и дальше. Не получилось!
Сергей Пархоменко после начала конфликта на Украине переехал в США, Владимир Гусинский живет много лет в Израиле. Можно без сомнений говорить о том, что управляли ими те же люди, кто манипулирует сегодня украинскими политиками, оплачивает услуги Бивора. Те, кто, вероятно, хотели бы видеть в радиоактивных развалинах всю нашу страну.
Вместо послесловия
Статья Бивора появилась в The Washington Post – одном из старейших и влиятельных американских СМИ, чьим лозунгом долгое время была фраза «Демократия умирает во тьме». Эти слова очень подходят к редакционной политике газеты, которую купил несколько лет назад Джефф Безос, быстро усмиривший «независимых» журналистов. Настаивавшие на собственном мнении корреспонденты теперь высказывают его за пределами редакции. Зато на страницах издания можно назвать «предателем» Такера Карлсона только за то, что он взял интервью у Владимира Путина.
В свое время я был неплохо знаком с Робертом Кайзером, который проработал в этой газете более 50 лет, в том числе главным редактором. В 1971 году он возглавил корпункт в Москве, выучил неплохо русский язык, а 1976-м издал книгу «Россия: народ и власть». Даже не во всем соглашаясь с его взглядами, следует признать, что она была написана без предубеждения к советскому народу. Тогда в США можно было высказывать и такую точку зрения, не опасаясь, что тебя назовут «предателем». В конце 1990-х мы встретились в США, и я спросил у главреда The Washington Post, что дала ему в профессиональном смысле работа в Москве. Кайзер ответил: «Не думаю, что я открыл для американцев Россию, но русских людей я для себя открыл».
Для историка очень важно, если он пишет о какой-либо стране, стремиться понять этот народ, открыть его изнутри. Энтони Бивор своей статьей русский мир для себя закрыл. Навсегда.
* Сергей Пархоменко признан в РФ иностранным агентом
Автор – кандидат исторических наук, секретарь Союза журналистов России.
