Остались при своих

Начавшаяся в последний день зимы 2026 года война между США и Ираном, безусловно, войдет в историю международной политики. В первую очередь как достаточно редкий пример вооруженного противоборства держав, ничего по своим итогам не изменившего. Все же понимают, что после того, как иранцы и американцы, каждый со своей стороны, объявили о прекращении блокады несчастного Ормузского пролива, ситуация просто вернулась к довоенному положению. Во всем остальном, что обсуждалось в течение двух месяцев переговоров, стороны остались практически на тех же позициях, которые они занимали до 28 февраля.

Удар по миропорядку: первые 10 дней войны США и Израиля против Ирана

Это выглядит тем более примечательно, если учесть, что одним из противников было самое мощное на сегодняшний день в военном и экономическом отношении государство планеты. Нападение на Иран и задумывалось, судя по всему, как устрашающая демонстрация американского военно-политического потенциала. Но вместо этого оно дало всему миру возможность убедиться: колоссальные расходы на войну и подчинение ее задачам существенной части формально гражданского сектора привели к появлению не более чем «бумажного тигра», способного угрожать только самым слабым членам международного сообщества. Теперь у тех правительств, что рискуют по тем или иным причинам оказаться объектом американского давления, перед глазами есть наглядные примеры того, каким быть не стоит – Венесуэла, а каким быть нужно – Иран.

Непосредственной целью нападения США и Израиля на Иран была смена правящего режима в этой стране или ее разрушение в качестве целостного участника международной жизни. Пытаясь решить эту задачу, агрессоры с треском провалились – теперь нам предстоит услышать массу оправданий и объяснений случившегося, а также попыток выдать поражение за победу. И совершенно не важно, что война не приняла характера полноценного противостояния на суше, море и в воздухе: если в 2026 году американцы не сконцентрировали против противника те же ресурсы, что направили в 2003-м против Ирака, значит, они просто не могли этого сделать. Причины совершенно не имеют значения – они в любом случае стали производными от внутренних и международных условий конфликта, а также состояния материальной базы противников. Не обрушились на врага всей мощью и понесли при этом потери – значит, иначе просто не могли, а всё остальное неважно.

Игра и свечи

А вот Иран, который, в отличие от киевского режима, не получал масштабной военной помощи из-за рубежа, проявил качества, намного более важные, чем обладание теми или иными материальными ресурсами. В первую очередь речь идет о стойкости населения и правящей элиты, в основе которой лежит самоотождествление с государством как комплексом моральных и философских представлений о мире и своем месте в нем. Наличие этого качества, как справедливо писал пару десятилетий назад прекрасный американский историк Эдвард Люттвак, значит гораздо больше, чем физические объемы и совершенство вооружений. Оно играет, как мы смогли убедиться, решающую роль, даже если экономические и технические возможности одного противника намного больше, чем у другого.

Собственно говоря, поэтому подписанное Соединёнными Штатами и Ираном соглашение не решает ни один из вопросов, формально считающихся причиной войны. Все они – про ядерное оружие, ракетную программу Тегерана или что другое – совершенно несущественны по сравнению с самим фактом существования Исламской Республики в ее нынешнем виде. «Потерявши голову, по волосам не плачут»: потерпев неудачу в центральном для себя вопросе американцам и их израильским союзникам всё остальное совершенно не принципиально. Просто потому, что с ракетами или без самостоятельный Иран – это фундаментальная проблема для Америки и Израиля (а также некоторых других стран), справиться с которой они оказались не в состоянии.

Автор – программный директор клуба «Валдай», научный руководитель ЦКЕМИ НИУ ВШЭ