Сможет ли Колумбия при новом президенте свернуть с проторенной дорожки?

Победителем президентских выборов в Колумбии стал собравший почти 13 млн голосов адвокат Абелардо де ла Эсприэлья по прозвищу Тигр (движение «Защитники Родины»), крайне правый консерватор, поклонник Дональда Трампа. Де ла Эсприэлья лидировал и в первом туре. Левоцентристский сенатор Иван Сепеда, поддерживающий уходящего главу государства Густава Петро, дал свой последний и решительный бой, сумев набрать 12,7 млн голосов. Разрыв получился менее 1%, но победил всё же де ла Эсприэлья. Проигравшая сторона грозит подать в суд, однако вряд ли стоит ждать пересмотра итогов голосования.

Почему де ла Эсприэлья победил?

Колумбийские правые усвоили урок 2022 года, когда они пошли на выборы двумя мощными колоннами (в сумме 52%), в итоге получившими сопоставимые показатели и пропустившими в триумфаторы левого Петро. На этот раз, хотя изначально у правых было много выдвиженцев, они не стали распылять силы и консолидировались уже в первом туре.

Геополитический фактор сыграл против левых мощнее, чем в 2022-м. Дональд Трамп не только прямо и агрессивно поддерживает де ла Эсприэлью, но и прямым текстом обвинял президента Петро в связях с наркомафией. Для Колумбии это больной вопрос, и многие избиратели к словам американского лидера прислушались.

Проклятье дома Писарро: почему президенты Перу оказываются в тюрьме

Географически голоса на этих выборах распределились так же, как и во время плебисцита 2016 года по вопросу о мире с партизанами из Революционных вооруженных сил Колумбии (FARC), а также на президентских выборах 2018 и 2022 годов. Периферия (где государство слабее) поддержала левых, а центр страны (за вычетом некоторых крупных городов) – правых. При этом явка на периферии и среди беднейших избирателей была заметно ниже, чем среди настроенных против левых представителей среднего класса и богатых колумбийцев.

Одним из ключевых вопросов в предвыборных политических дебатах стала безопасность. Хотя формально гражданская война завершилась в 2016-м, число массовых убийств с тех пор перевалило за тысячу, десятки тысяч человек вынуждены были покинуть дома, спасаясь от насилия. Население по-прежнему уверено, что главные источники угроз Колумбии находятся не за ее пределами, а внутри страны. Заявления президента о вмешательстве неких анонимных сил в электоральный процесс лишь добавили аргументов тем, кто говорит, что бывшие партизаны (хотя сам Сепеда к ним не принадлежал) не хотят признавать демократические правила. Избиратели-центристы особенно нервничали по этому поводу, а набрать недостающие голоса Сепеде требовалось именно в этой группе.

Власти не могут полностью контролировать территорию Колумбии, а парамилитарес и остатки партизан до сих пор хозяйничают в ряде регионов. Избиратели, с одной стороны, устали от насилия, с другой, не до конца поверили в концепции секьюритизации и в успех идеи «разбомбить разом все преступные группировки». Де ла Эсприэлья обещает твердой рукой навести порядок за три месяца (откровенно копируя рецепты сальвадорского президента Найиба Букеле), но не только это привлекает избирателей. Многим из них куда интереснее программа минимизации роли государства (но не в сфере безопасности!).

Мощного и консолидированного левого движения в Колумбии нет. Десятилетиями левых методично физически истребляли, не давая обрести значимый вес в какой-то из трех ветвей власти. Боровшийся за президентство Иван Сепеда имел хорошие шансы на успех, но не сумел реализовать этот потенциал. Он вел себя несколько высокомерно и не смог консолидировать прогрессистский сектор. После первого тура Сепеда умерил риторику, слегка дистанцировался от спорных инициатив президента Петро, наладил взаимодействие с одной из важных фигур центризма – экс-мэром Боготы Клаудией Лопес, заметно усилил агитацию среди молодежи и в соцсетях. Это позволило почти на 5% нарастить явку и сократить ожидавшийся социологами разрыв в 7% (в пользу правых) до менее чем 1%. Но в коротком перерыве между турами исправить ситуацию левые до конца не сумели.

Колумбия, которую он получил

Де ла Эсприэлья получил непростое наследство. Уходящая администрация (коалиция «Исторический пакт») сумела снизить уровень бедности (выражаемой в денежных индикаторах) до 31,8% – самого низкого за долгое время показателя. Из состояния нищеты и бедности выбрались почти 3,5 млн колумбийцев. Средний класс, насчитывавший в 2021 году 28%, сейчас составляет 34%. Покупательная способность 2,4 млн колумбийцев, получающих минимальную зарплату (каждый 10-й работник), увеличилась до невиданных за несколько десятилетий высот. Президент Петро повысил минималку на 23% (250 тыс. песо – $66), этого хватит на мобильный телефон или кухонный блендер. Экономисты, однако, отнеслись к этой мере скептически, опасаясь, что она подстегнет рост инфляции, безработицы и неформального сектора экономики. Безработица осталась на прежнем уровне, но инфляция действительно ускорилась.

Какую роль производство кофе играет в экономике стран Латинской Америки

Успеху правительства Петро способствовали и денежные переводы живущих за границей колумбийцев, и общая тенденция к постпандемийному восстановлению экономики. При этом, по оценке Экономической комиссии ООН для Латинской Америки, в Колумбии сохраняется один из самых высоких уровней бедности, хуже дела лишь у Гондураса (в Бразилии показатели на 18% ниже, в Мексике – на 9%, в сотрясаемой кризисом Аргентине – на 1%). При этом в 2025 году падение экономики остановилось, а в 2026-м она, по прогнозам, вырастет на 2,5%, что чуть выше среднего показателя по Южной Америке. Критики справедливо указывают: обратной стороной успеха стал стремительно увеличившийся госдолг, а для преодоления бюджетного дефицита кабинету министров приходится делать новые заимствования. Рано или поздно государственные траты и налоговая система подвергнутся ревизии, за которой последует рецессия.

Граждане недовольны провалами в сфере здравоохранения. За последние пять лет обращений в медицинские учреждения стало вдвое больше, а качество обслуживания остается крайне низким. Три четверти избирателей жалуются на отсутствие лекарств и медицинских процедур, нехватку слотов для записи на прием. Ответственность за медицину в стране разделена между государственными и частными компаниями, которым власти передают денежные ресурсы. Денег для обеспечения норм, прописанных в национальном законодательстве, не хватает. Правительство попробовало разрубить гордиев узел, взяв под прямой контроль восемь EPS (организации, обеспечивающие здравоохранение) и их 20 млн пациентов (две трети от общего числа застрахованных). Сумеет ли кабинет в итоге спасти эти EPS от банкротства, пока неясно. Если не сумеет, ситуация ухудшится: у оставшихся EPS не хватает технических возможностей лечить всё колумбийское население.

Острой остается и застарелая проблема общественной безопасности. Новому президенту придется действовать решительно, но успех ему вовсе не гарантирован, и совершенно точно быстро его добиться не получится. Зато велик риск, что жесткие меры спровоцируют не менее жесткий ответ, и спираль насилия получит новый виток.

На 250 тыс. гектаров Колумбии выращивается кока. Именно размер площади посевов коки считается показателем эффективности борьбы с наркобизнесом, а это важнейший для отношений Боготы и Вашингтона вопрос. Если в 2021-м были искоренены плантации на 103.257 га, то в 2025 году – только на 8051 га. Это полный провал. Неудивительно, что Госдепартамент США охарактеризовал политику Петро как «катастрофическую», а Белый дом – уже при Трампе – отказал в сертификации борьбе колумбийских властей с наркоторговлей. Декларации Боготы о якобы допущенных ООН методологических ошибках при подсчете производства кокаина в Колумбии успеха не возымели. Сам Петро утверждает, что за прошлый год удалось изъять миллион тонн коки (на 47% больше, чем при его предшественнике). Но результатом спора Колумбии с ООН о методологии подсчетов стала задержка публикации нового доклада с данными за 2024–2025 годы, и достоверных подтверждений успеха антинаркотической политики Петро нет. А рост объемов конфискованного кокаина может говорить и об увеличении посадок коки.

Растет число вооруженных группировок, а убийства и вымогательства стали обыденным делом. По оценке Минобороны, такого количества убийств не было с 2021 года. По этому показателю Колумбия обходит большинство соседей за исключением Эквадора, и он в четыре раза превышает среднемировой уровень. Только за 2025 год жертвами «обычных» убийств стали 14 тыс. человек. А вовремя предвыборной гонки киллеры расправились с правым кандидатом в президенты Мигелем Урибе.

Тень Пиночета над Чили: чего ждать от президента Каста?

Свыше 70% преступлений остаются безнаказанными (особенно это касается преступлений против малого и среднего бизнеса – электоральной базы де ла Эсприэльи). Никуда не исчезла проблема коррупции. В этих условиях колумбийцы чувствуют себя беззащитными. Рассуждения левых о социальных корнях преступности (отсутствии равных возможностей) колумбийцам «не зашли». Даже если Петро прав в этом вопросе, его кабинет предложил не то решение, которого ждут избиратели.

Помимо «неорганизованных» уголовников, в стране действует ряд вооруженных групп, ведущих борьбу за контроль над территориями и получением незаконной прибыли от наркотрафика и добычи полезных ископаемых. Среди них – и «Клан дель Гольфо» (появился в результате демилитаризации военизированных формирований при правом президенте Альваро Урибе), и левая Армия национального освобождения (ELN), возникшая еще в 1960-х, и несколько фракций FARC, вернувшихся к вооруженной борьбе. Попытки кабинета Петро договориться с большинством этих групп провалились, а силовые акции против них оказались малоэффективны. Сегодня в рядах вооруженных группировок почти столько же человек, сколько сложили оружие в 2016-м (в одном «Клане дель Гольфо» без малого 10 тыс. боевиков). Колумбийцы испытывают острое чувство дежавю: убийства, взрывы и похищения были обыденностью в 1989–1990 годах, и граждане гордились тем, что всё это осталось в прошлом и можно от вопроса обеспечения мира перейти к делам насущным – зарплатам, пенсиям, охране окружающей среды, здравоохранению.

Результаты договоренностей о мире между правительством и FARC до сих пор оцениваются колумбийцами неоднозначно. Вернувшееся насилие «мексиканизировалось», стало более фрагментированным и хаотичным. Лишь от 10 до 20% колумбийцев сегодня считают, что правительственная политика «полного мира» движется в верном направлении, тогда как до 70% чувствуют себя неуверенно в связи с этими планами кабинета Петро.

Колумбийцы по-прежнему движимы страхом больше, чем иными мотивами. Нынешняя ситуация чем-то напоминает ту, что сложилась в Колумбии перед гражданскими войнами конца XIX века и печально известной «Виоленсией» («Насилием») середины прошлого столетия. Страна необязательно снова сползет в состояние вооруженного внутреннего конфликта, но разломы, обозначившиеся во время президентской кампании, преодолевать придется не месяцы, а годы.

Выборы стали не столько конкуренцией идей, сколько действием против смертельной опасности, исходящей, по мнению избирателей, от того или иного кандидата. Это привело к поляризации и еще большему, чем в 2022-м, проседанию политического центра (его неудачно представляли на выборах Серхио Фахардо и Клаудия Лопес). При этом ни один из основных кандидатов не сумел предложить действенного решения проблемы насилия. Иван Сепеда, сенатор от «Исторического пакта», сын убитого в 1994-м политика-коммуниста, выступал за социальные (а посему – небыстрые) варианты искоренения преступности. У избирателей такой подход отклика не вызвал. Кроме того, для многих колумбийцев триумф Сепеды стал бы не «историческим оправданием для жертв гражданской войны», а укреплением якобы «коммунистического режима» Петро, который «идет на уступки» преступникам. Сам президент также способствовал расколу общества, регулярно обзывая оппозиционеров «фашистами» и «нацистами», судей, оспаривавших его решения, – «организаторами переворотов», а недовольных профсоюзных лидеров – «ворами» и «разбойниками».

Смелый эксперимент: что сулит Аргентине избрание президентом Хавьера Милея

Сепеде в первом туре оппонировали и представитель традиционных правых Палома Валенсия (политическая крестница президента Урибе, сурово подавлявшего радикальных левых и печально известного расправами с мирными жителями, выданными за борьбу партизанами), и внесистемный правый Абелардо де ла Эсприэлья, пообещавший «выпотрошить и уничтожить» левых. Де ла Эсприэлья сумел аккумулировать голоса оппозиции и большинства разочарованных в системных партиях избирателей, предложив свой вариант жесткой борьбы с преступностью (максимум давления на уголовный мир и вооруженные группы при поддержке США и Израиля, строительство мегатюрем – и всё это, если потребуется, без оглядки на необходимость соблюдать гражданские права). Он обещал урезать госрасходы на 40%, снизить налоги, разрешить фрекинг и запустить процесс долларизации. Адвокат де ла Эсприэлья – типичный представитель современных латиноамериканских крайне правых, вдохновленных Трампом, среди которых такие яркие фигуры, как аргентинец Хавьер Милей, бразилец Жаир Болсонару и чилиец Хосе Антонио Каст. Все они – аутсайдеры для традиционной политической системы, но этим они и полюбились избирателям.

Автор – директор Центра ибероамериканских исследований СПбГУ, профессор РАН