Наверх
6 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2006 года: "Даешь субтропики!"

После ухода из Кремля пламенного борца с Киотским протоколом Андрея Илларионова климатическая тема в большой российской политике вышла из моды. Но она не предана забвению. Так, в России уже 13 лет существует партия «Субтропическая Россия».Идея основать партию, которая бы политическими методами боролась за справедливый климат, осенила президента информационно-исследовательского центра «Панорама» Владимира Прибыловского холодным сентябрьским утром 1993 года. В окрестностях станции метро «Краснопресненская» он увидел, как ОМОН методично избивает группу граждан во главе с народным депутатом СССР Виктором Алкснисом. «Все это выглядело бессмысленно и неприглядно. Я тогда подумал: а зачем они это делают? И меня осенило: бойцы просто замерзли и решили погреться». 

В ходе дружеского обсуждения за рюмкой чая с коллегами и политиками это наблюдение развилось в стройную теорию: все безобразия в России происходят из-за того, что здесь холодно и мало солнца. Тогда же родилось и основное программное требование: введение в России государственного климата и государственной температуры воздуха в 20 градусов Цельсия. 

Учредительный съезд новой партии состоялся в марте 1994 года. Правда, Минюст «Субтропическую Россию» регистрировать отказался. В официальном отказе говорилось, что заявленные цели противоречат международным конвенциям о неизменении климата и Конституции РФ. В Минюсте также обратили внимание на то, что в уставных и программных документах партии не указан физический механизм изменения климата в России. Активисты «Субтропической России» посчитали это мелкими придирками. Они напомнили, что Минюст зарегистрировал Христианско-демократическую партию, в программных документах которой также не был прописан механизм установления Царствия Божия на земле. «После ужесточения законодательства о партиях шансов зарегистрироваться у нас почти не осталось, — сетует лидер «Субтропической России». — 50 тыс. членов у нас, кажется, не наберется. Хотя кто знает. По уставу, членом партии является всякий, кто себя таковым считает. Желающие могут получить партбилет».

Правда, по словам Прибыловского, и без официальной регистрации члены партии неоднократно принимали участие в местных и федеральных выборах — или по спискам других партий, или по одномандатным округам. 

У «Субтропической России» нет ни своего офиса, ни постоянного аппарата, ни партийной кассы. Актив партии собирается несколько раз в год, когда отмечаются партийные праздники. При Ельцине отмечался День падения Бориса Николаевича с моста (в фонтане у гостиницы «Россия») и День дирижера — в память о том, как президент России дирижировал оркестром в Германии. День дирижера, кстати, отмечался в сквере возле Консерватории. Сейчас и праздники у партийцев другие, и отмечаются они в закрытых помещениях. «При Путине политический климат испортился, поэтому праздники на свежем воздухе чреваты проблемами с милицией», — объясняет Прибыловский. Зато благодаря нынешнему президенту РФ партийный календарь обогатился Днем целования кувалды (в память о посещении Владимиром Путиным, тогда еще и.о. президента РФ, Северного флота) и Днем мочения в сортире (в день оглашения самой расхожей фразы новейшего времени). В первом случае устраивается застолье, желательно с красивыми девушками (партийцы подчеркивают, что кувалды они согласятся целовать только от безысходности), во втором — в унитаз торжественно спускаются фотографии врагов государства.

Единственное исключение — День Руста, который партия отмечает 28 мая на Васильевском спуске. Праздник появился благодаря примкнувшей к партии еще в 90-е годы религиозной общине рустоманов (не путать с растаманами), ожидающих второго пришествия Матиаса Руста — немецкого летчика-хулигана, который в 1987 году посадил свою «Сессну» на Большой Москворецкий мост.

По традиции ежегодно в этот день актив партии направляет министру обороны РФ телеграмму с просьбой устроить в Москве салют в честь праздника. Чтобы министр смог проникнуться праздничной атмосферой, в телеграмме излагаются основы субтропической идеологии. В частности, из последней телеграммы Сергей Иванов мог узнать о том, что «субтропический климатический режим полностью соответствует русским национальным идеалам, а кроме того, он более подобает нынешнему государственному статусу РФ как нефтегазобанановой республики». 

Минобороны ни разу не ответило, однако салют устраивается исправно — 28 мая. По случайному совпадению это еще и День пограничника. 

По словам Прибыловского, несколько лет назад группа соратников организовала отделение «Субтропической России» в США, которое выступает за присоединение Аляски к Гавайям. «Примерно год назад мне позвонил помощник одного из сенаторов от Аляски. Долго расспрашивал, кто мы, что мы. Успокоился только тогда, когда узнал, что наша партия не является в России правящей. Пока…»



Погода — это судьба
«В России холодно купаться, поэтому здесь неприглядный вид», — верно подметил наследник африканский в одной известной песне. Возражения его собутыльника, технолога Петухова («зато мы делаем ракеты и перекрыли Енисей, а также в области балета мы впереди планеты всей»), выглядели не слишком убедительно. 

Спорить с тем, что человечество зависит от климата, бессмысленно. А посему всегда был велик соблазн объяснять все особенности развития общества географическими и климатическими условиями его существования. В истории философии такой подход принято называть географическим детерминизмом.

Еще Гиппократ указывал на то, что «большей частью формы людей и нравы отражают природу страны». Эту мысль подхватил Аристотель, который писал в «Политике»: «Племена, обитающие в странах с холодным климатом… преисполнены мужества, но недостаточно наделены умом и способностями к ремеслам. Поэтому они дольше сохраняют свою свободу, но не способны к государственной жизни. Населяющие же Азию в духовном отношении обладают умом и отличаются способностями к ремеслам, но им не хватает мужества; поэтому они живут в подчинении и рабском состоянии». 

У мыслителей Нового времени идея о ключевом влиянии климата на жизнь народов тоже пользовалась популярностью. В своей работе «Дух законов» великий Шарль Монтескье указывал, что климат наряду с религией, плодородием почв, ландшафтом, размером страны и родом занятий ее народа определяет принцип правления в государстве. Так, Монтескье утверждал, что жаркий климат способствует установлению деспотии, поскольку жара делает народ малодушным. Напротив, холодным странам больше присуща республиканская форма правления. Для умеренного климата Европы больше подходит монархия.

Идеи Монтескье легли в основу целого направления европейской социологии, получившего название «географическая школа». Одним из наиболее ярких ее представителей стал немецкий этнограф Фридрих Ратцель, считавший, что климат имеет решающее влияние на культурную и политическую организацию народов. По его мнению, особенности климата непосредственно определяют род занятий народов, структуру их экономики, а следовательно, и социальный уклад. Другой основополагающей идеей Ратцеля была связь государства с территорией. Ратцель видел в государстве намертво связанный со своей территорией живой организм, которому присуща борьба за «жизненное пространство». За это впоследствии его окрестили «дедушкой геополитики». 

Помимо геополитиков начала прошлого века на учение Ратцеля опиралась американская школа инвайронментализма (от англ. environment — «среда»), ключевым представителем которой стал геолог и географ Элсуорт Хантингтон (не путать с Сэмюэлом Хантингтоном). Хантингтон полагал, что климат влияет на умственную активность людей и, соответственно, на производительность труда, состояние экономики, культурные достижения и общественный уклад, а следовательно — на развитие цивилизации. Цивилизация зародилась в зоне умеренного климата, поскольку холод порождает «вялый», изнуренный борьбой за существование тип личности, а жара — лень и инертность. 

В советской историографии и социологии карались даже малейшие намеки на географический детерминизм, хотя огромное значение климатических условий в истории России, основой экономики которой вплоть до середины прошлого века оставалось сельское хозяйство, было бесспорным. Влияние климатического фактора на историю нашей страны было исследовано в опубликованных уже в 90-е годы работах академика Леонида Милова. По его мнению, сверхжесткие климатические условия, в которых в России приходилось выживать крестьянским хозяйствам, определили колоссальную роль крестьянской общины, остававшейся неизменной на протяжении столетий. Это обстоятельство наложило неизгладимый отпечаток на формирование феодального государства в России и опосредованно — на российскую политическую культуру. В отличие от Западной Европы в России феодалам приходилось иметь дело не с отдельными крестьянскими хозяйствами, а со сплоченной общиной. Община считала землевладельца не собственником земли, а навязанным свыше господином, право которого на получение ренты основывалось исключительно на насилии. Подобный дисбаланс угрожал внутренней целостности молодого единого российского государства. Попытки преодолеть его свелись, с одной стороны, к форсированному развитию условного, поместного землевладения, а с другой — к личному закрепощению крестьян, в чем ключевую роль играло государство. Государство в России было вынуждено взять на себя гипертрофированную роль в изъятии и распределении прибавочного продукта. Для крестьян такое вмешательство государства обернулось установлением крепостного рабства, а для элиты — деспотизмом верховной власти. 

Так что ноябрьский дождик и майские заморозки — не такая уж невинная вещь, как могло бы показаться.

Василий Торопов
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK