Почему Россия — не Америка? Потому что в России женщине независимой и самодостаточной приходится доказывать, что она не проститутка, — если она решила поужинать в дорогом ресторане в одиночестве. Приличные женщины по вечерам сидят дома, уверена львиная доля населения РФ. В их представлении я и моя глубоко замужняя подруга Даша относимся к женщинам неприличным, ибо чудный пятничный вечер решили скоротать за бокалом горячительного в каком-нибудь приличном заведении. Подходящий кабак выбирать было непросто. По пятницам с посадочными местами напряженно, к тому же требовалось, чтобы по ушам не били децибелы, а по мозгам не ездили одинокие менеджеры, ударно отметившие начало уик-энда.
— Эврика! — вскричала я, проведя небольшой мозговой штурм. — Бар City Space в Swissotel!
В течение пяти минут я нахваливала его прелести, некогда поразившие мое воображение: чудесный вид на город с тридцать какого-то этажа, приятный сервис и потрясающе удобные кресла. О том, что моя любимая Bloody Mary в этом заведении стоит 700 рублей, я умолчала — разумная Даша сразу сказала бы твердое «нет».
Добравшись до отеля, мы направились к дверям. Но на нашем пути возник молодой человек в форме.
— Вы проживаете в отеле? — поинтересовался он суровым тоном.
— Нет, мы идем в бар, — сообщила я, помня, что, например, в Гонконге легко и непринужденно ужинала в «Пенинсуле», проживая вовсе даже в «Ренессансе». Человек в форме расплылся в глумливой улыбке:
— В бар нельзя одиноким девушкам.
— Еще неделю назад было можно, — возразила я.
— А теперь нельзя, — не сдавался охранник, разглядывая Дашины восхитительно стройные ноги.
— Вы, видимо, не за тех нас приняли, — смекнула я.
— Существуют правила, — парировал охранник.
Тут бы, конечно, развернуться и уйти, но пепел Клааса стучал в мое сердце. Решив не давать спуску всей российской системе обслуживания в лице сотрудников Swissotel, я отошла на несколько метров, достала мобильный, позвонила в бар и поинтересовалась:
— Правда ли, что одиноким женщинам в ваше заведение вход воспрещен?
— Конечно, нет! Приезжайте, мы вас ждем.
— Да вот пытались… Но охрана не пускает. Может, стоит передать трубочку молодому человеку?
— В нашем отеле вход свободный, — забеспокоилась девушка. — Вы, если что, скажите, чтобы он нам позвонил, не тратьте деньги на мобильный, и мы проясним недоразумение.
Промаршировав до будки охраны, я вновь изложила молодому человеку свое видение проблемы.
— Что, прямо администратор сказал? Как этого администратора звали? — охранник являл чудеса мыслительной активности. Услышав ответ «не знаю» и пожелание позвонить в бар, страж ворот резко отыграл назад:
— Ну, если администратор сказал, проходите.
Я на всякий случай уточнила:
— Если подобное правило официально существует, я не собираюсь его нарушать. Так существует?
— Проходите, проходите, — махнул рукой цербер.
Откровенно говоря, это был первый случай, когда меня куда-либо не пускали, да еще и не указали четких причин отказа. Первым делом я направилась к стойке ресепшн и попросила пояснить, каковы правила прохода в заведение. Если существует фэйс-контроль и дресс-код, а я не соответствую запротоколированным критериям отбора, то готова удалиться. Если подобных правил нет, то расцениваю данный инцидент как дискриминацию по половому признаку и прошу дать объяснения.
Продолжая меланхолично перебирать некие бумажки и глядя сквозь меня в туманные дали, дежурный менеджер пояснил, что служба охраны администрации отеля не подчиняется. В ответ на просьбу «угостить» меня книгой жалоб и предложений он не менее меланхолично посоветовал изложить проблему на листе формата А4. Выяснив имя генерального менеджера отеля (Ian Jones), я сочинила ему страничное послание, смысл которого сводился к просьбе прояснить-таки сложившееся недоразумение. Для пущей солидности прикрепила к посланию визитку. В душе жила надежда на то, что имеющееся на ней словосочетание «шеф-редактор журнала «Карьера» и иностранное происхождение г-на Джонса сыграют свою роль, а я наконец-то узнаю, чем не угодила персоналу отеля.
Закончив борьбу за права одиноких женщин, мы с Дашкой вознеслись в бар, упали в кресла, сделали заказ, обозрели окрестности (пара девушек специфической внешности у входа, компания ухоженных иностранцев с не менее ухоженными спутницами за столиком) и повели разговор за жизнь.
— Наверное, нас приняли за проституток, которые решили проникнуть не на свою территорию. Видимо, любая одинокая женщина жаждет одного — чтобы ее поскорее кто-нибудь снял. Допустим, я не права, решив завалиться в бар при отеле в компании подруги, а не друга! Но пусть тогда мне покажут правила, где черным по белому написано: «Не пущать!» Мне что, отказали в возможности платить за свои удовольствия самостоятельно?! Да еще в международном отеле! Да хоть бы извинились!
Даша, глядя на шмыгающие где-то внизу машинки, задумчиво произнесла:
— А знаешь, это еще что… Когда в Россию приезжала пожилая Мария Розанова, издательница журнала «Синтаксис», ей охранники «Кофе Тун» сказали, что начальство запретило пускать стариков. А какая позорная история произошла с ней в торговом центре на Ленинском проспекте! Она присела там на стул, чтобы сделать дарственную надпись на книге. Ей сказали: тут сидеть нельзя. Она: сейчас допишу строчку и уйду. Ей: уходите сейчас. Она: не уйду, хотите – выводите силой. И два взрослых мужика просто взяли ее, семидесятилетнюю даму, или, как говорит сама Розанова, «старуху с палкой», под руки и вывели силой...
Дашин рассказ прервал молодой человек в смокинге. Ослепительно (в его понимании) улыбнувшись, он поинтересовался, не желают ли две очаровательные девушки пообщаться с не менее очаровательным одиноким джентльменом из Швейцарии. Получив твердое и категорическое «нет», не повел ни одной бровью и, не снимая улыбки, сообщил о своей готовности оплатить наши напитки. Даша, по-английски не шпрехающая, взирала на происходящее с явным недоумением, а я между тем судорожно проводила ревизию своей и ее внешности. На мой взгляд, ничто не должно было внушать окружающим греховных мыслей — легкие топы вполне допустимы летом, а моя огромная и абсолютно бизнесовая сумка, из которой в разные стороны торчали распечатки статей, просто вопила о том, что я — женщина скучная и к скоропалительным знакомствам не склонная.
Но господин оказался крайне недогадливым. Уж и не знаю, что он о нас подумал, зачем-то присев на подлокотник Дашиного кресла. Дашка сочла за лучшее сбежать в туалет, а я попыталась объяснить гражданину, что мы тут «просто сидеть, отдыхать, ничего такого в виду не иметь и вообще уже уходить», попутно призывая официантку со счетом. К моменту прихода Даши из туалета я много узнала о швейцарских взглядах на жизнь. Гражданин Конфедерации сообщил, что все женщины прекрасны, а мужчины ужасны. При этом русские женщины особенно прекрасны (а мужчины, видимо, особенно ужасны). И последнее: он — хороший, поэтому моя подруга зря его боится. Проверять эти утверждения на практике не хотелось, и, расплатившись, мы позорно бежали.
В понедельник на мой электронный адрес пришло письмо от г-на Джонса. Извинившись за крайне неприятную ситуацию, сложившуюся по вине службы охраны, он подтвердил, что хотя «our Security Company being outsourced», подобное недопустимо. Поэтому от услуг этой компании решено отказаться, а охранник, который был столь груб, уволен. В заключение нас с подругой пригласили в бар — насладиться complimentary бутылочкой «Вдовы Клико» (или acceptable equivalent). Словом, г-н Джонс проявил себя самым достойным образом. И свое обещание принять меры, судя по всему, сдержал — в среду, проезжая мимо Swissotel, я решила попытаться еще раз проникнуть на священную территорию — на сей раз в гордом одиночестве. Успех был полным и безоговорочным, охранники на входе даже сказали мне «Добрый вечер!».
Морали у этой истории нет абсолютно никакой. То, что Россия — не Америка, приличные женщины не шляются по отельным барам, кадры решают все, а малая толика власти губительна для неокрепших душ, известно всем и давно. Так что если вам, дорогие дамы, просто нравится вид с тридцать какого-то этажа — это исключительно ваши проблемы.
Архивная публикация 2006 года: "Одиноких не пущать"
Почему Россия — не Америка? Потому что в России женщине независимой и самодостаточной приходится доказывать, что она не проститутка, — если она решила поужинать в дорогом ресторане в одиночестве. Приличные женщины по вечерам сидят дома, уверена львиная доля населения РФ. В их представлении я и моя глубоко замужняя подруга Даша относимся к женщинам неприличным, ибо чудный пятничный вечер решили скоротать за бокалом горячительного в каком-нибудь приличном заведении. Подходящий кабак выбирать было непросто. По пятницам с посадочными местами напряженно, к тому же требовалось, чтобы по ушам не били децибелы, а по мозгам не ездили одинокие менеджеры, ударно отметившие начало уик-энда.
— Эврика! — вскричала я, проведя небольшой мозговой штурм. — Бар City Space в Swissotel!
В течение пяти минут я нахваливала его прелести, некогда поразившие мое воображение: чудесный вид на город с тридцать какого-то этажа, приятный сервис и потрясающе удобные кресла. О том, что моя любимая Bloody Mary в этом заведении стоит 700 рублей, я умолчала — разумная Даша сразу сказала бы твердое «нет».
Добравшись до отеля, мы направились к дверям. Но на нашем пути возник молодой человек в форме.
— Вы проживаете в отеле? — поинтересовался он суровым тоном.
— Нет, мы идем в бар, — сообщила я, помня, что, например, в Гонконге легко и непринужденно ужинала в «Пенинсуле», проживая вовсе даже в «Ренессансе». Человек в форме расплылся в глумливой улыбке:
— В бар нельзя одиноким девушкам.
— Еще неделю назад было можно, — возразила я.
— А теперь нельзя, — не сдавался охранник, разглядывая Дашины восхитительно стройные ноги.
— Вы, видимо, не за тех нас приняли, — смекнула я.
— Существуют правила, — парировал охранник.
Тут бы, конечно, развернуться и уйти, но пепел Клааса стучал в мое сердце. Решив не давать спуску всей российской системе обслуживания в лице сотрудников Swissotel, я отошла на несколько метров, достала мобильный, позвонила в бар и поинтересовалась:
— Правда ли, что одиноким женщинам в ваше заведение вход воспрещен?
— Конечно, нет! Приезжайте, мы вас ждем.
— Да вот пытались… Но охрана не пускает. Может, стоит передать трубочку молодому человеку?
— В нашем отеле вход свободный, — забеспокоилась девушка. — Вы, если что, скажите, чтобы он нам позвонил, не тратьте деньги на мобильный, и мы проясним недоразумение.
Промаршировав до будки охраны, я вновь изложила молодому человеку свое видение проблемы.
— Что, прямо администратор сказал? Как этого администратора звали? — охранник являл чудеса мыслительной активности. Услышав ответ «не знаю» и пожелание позвонить в бар, страж ворот резко отыграл назад:
— Ну, если администратор сказал, проходите.
Я на всякий случай уточнила:
— Если подобное правило официально существует, я не собираюсь его нарушать. Так существует?
— Проходите, проходите, — махнул рукой цербер.
Откровенно говоря, это был первый случай, когда меня куда-либо не пускали, да еще и не указали четких причин отказа. Первым делом я направилась к стойке ресепшн и попросила пояснить, каковы правила прохода в заведение. Если существует фэйс-контроль и дресс-код, а я не соответствую запротоколированным критериям отбора, то готова удалиться. Если подобных правил нет, то расцениваю данный инцидент как дискриминацию по половому признаку и прошу дать объяснения.
Продолжая меланхолично перебирать некие бумажки и глядя сквозь меня в туманные дали, дежурный менеджер пояснил, что служба охраны администрации отеля не подчиняется. В ответ на просьбу «угостить» меня книгой жалоб и предложений он не менее меланхолично посоветовал изложить проблему на листе формата А4. Выяснив имя генерального менеджера отеля (Ian Jones), я сочинила ему страничное послание, смысл которого сводился к просьбе прояснить-таки сложившееся недоразумение. Для пущей солидности прикрепила к посланию визитку. В душе жила надежда на то, что имеющееся на ней словосочетание «шеф-редактор журнала «Карьера» и иностранное происхождение г-на Джонса сыграют свою роль, а я наконец-то узнаю, чем не угодила персоналу отеля.
Закончив борьбу за права одиноких женщин, мы с Дашкой вознеслись в бар, упали в кресла, сделали заказ, обозрели окрестности (пара девушек специфической внешности у входа, компания ухоженных иностранцев с не менее ухоженными спутницами за столиком) и повели разговор за жизнь.
— Наверное, нас приняли за проституток, которые решили проникнуть не на свою территорию. Видимо, любая одинокая женщина жаждет одного — чтобы ее поскорее кто-нибудь снял. Допустим, я не права, решив завалиться в бар при отеле в компании подруги, а не друга! Но пусть тогда мне покажут правила, где черным по белому написано: «Не пущать!» Мне что, отказали в возможности платить за свои удовольствия самостоятельно?! Да еще в международном отеле! Да хоть бы извинились!
Даша, глядя на шмыгающие где-то внизу машинки, задумчиво произнесла:
— А знаешь, это еще что… Когда в Россию приезжала пожилая Мария Розанова, издательница журнала «Синтаксис», ей охранники «Кофе Тун» сказали, что начальство запретило пускать стариков. А какая позорная история произошла с ней в торговом центре на Ленинском проспекте! Она присела там на стул, чтобы сделать дарственную надпись на книге. Ей сказали: тут сидеть нельзя. Она: сейчас допишу строчку и уйду. Ей: уходите сейчас. Она: не уйду, хотите – выводите силой. И два взрослых мужика просто взяли ее, семидесятилетнюю даму, или, как говорит сама Розанова, «старуху с палкой», под руки и вывели силой...
Дашин рассказ прервал молодой человек в смокинге. Ослепительно (в его понимании) улыбнувшись, он поинтересовался, не желают ли две очаровательные девушки пообщаться с не менее очаровательным одиноким джентльменом из Швейцарии. Получив твердое и категорическое «нет», не повел ни одной бровью и, не снимая улыбки, сообщил о своей готовности оплатить наши напитки. Даша, по-английски не шпрехающая, взирала на происходящее с явным недоумением, а я между тем судорожно проводила ревизию своей и ее внешности. На мой взгляд, ничто не должно было внушать окружающим греховных мыслей — легкие топы вполне допустимы летом, а моя огромная и абсолютно бизнесовая сумка, из которой в разные стороны торчали распечатки статей, просто вопила о том, что я — женщина скучная и к скоропалительным знакомствам не склонная.
Но господин оказался крайне недогадливым. Уж и не знаю, что он о нас подумал, зачем-то присев на подлокотник Дашиного кресла. Дашка сочла за лучшее сбежать в туалет, а я попыталась объяснить гражданину, что мы тут «просто сидеть, отдыхать, ничего такого в виду не иметь и вообще уже уходить», попутно призывая официантку со счетом. К моменту прихода Даши из туалета я много узнала о швейцарских взглядах на жизнь. Гражданин Конфедерации сообщил, что все женщины прекрасны, а мужчины ужасны. При этом русские женщины особенно прекрасны (а мужчины, видимо, особенно ужасны). И последнее: он — хороший, поэтому моя подруга зря его боится. Проверять эти утверждения на практике не хотелось, и, расплатившись, мы позорно бежали.
В понедельник на мой электронный адрес пришло письмо от г-на Джонса. Извинившись за крайне неприятную ситуацию, сложившуюся по вине службы охраны, он подтвердил, что хотя «our Security Company being outsourced», подобное недопустимо. Поэтому от услуг этой компании решено отказаться, а охранник, который был столь груб, уволен. В заключение нас с подругой пригласили в бар — насладиться complimentary бутылочкой «Вдовы Клико» (или acceptable equivalent). Словом, г-н Джонс проявил себя самым достойным образом. И свое обещание принять меры, судя по всему, сдержал — в среду, проезжая мимо Swissotel, я решила попытаться еще раз проникнуть на священную территорию — на сей раз в гордом одиночестве. Успех был полным и безоговорочным, охранники на входе даже сказали мне «Добрый вечер!».
Морали у этой истории нет абсолютно никакой. То, что Россия — не Америка, приличные женщины не шляются по отельным барам, кадры решают все, а малая толика власти губительна для неокрепших душ, известно всем и давно. Так что если вам, дорогие дамы, просто нравится вид с тридцать какого-то этажа — это исключительно ваши проблемы.
Читайте на смартфоне наши Telegram-каналы: Профиль-News, и журнал Профиль. Скачивайте полностью бесплатное мобильное приложение журнала "Профиль".
