Наверх
25 июля 2021

(Не)нужный инструмент: почему в составе ВМФ России нет боеспособных авианосцев?

Авианесущий крейсер "Адмирал Кузнецов"

©AP Photo/TASS

Вопрос о том, нужны ли отечественному флоту авианосцы, находится в одном ряду с такими проклятыми российскими вопросами, как «кто виноват?» и «что делать?» Дискуссия на эту тему тянется бесконечно долго, а ответ так и не найден. За век, потраченный на обсуждение, отечественный флот так и не получил ни одного полноценного авианосца, который мог бы использовать по прямому назначению. В чем суть проблемы и какие аргументы есть у скептиков и апологетов строительства авианосцев, изучил «Профиль».

Поиски пути

Ранним утром 26 января 1929 года над Панамским заливом висел туман. Панамский канал, соединяющий Тихий океан с Атлантикой, работал в штатном режиме, пропуская корабли в обе стороны. И тут в небе над южным входом в канал внезапно появились десятки самолетов. Немногочисленный воздушный патруль американской армейской авиации не смог оказать сопротивления, и к 7.00 утра шлюзы «Педро Мигель» и «Мирафлорес», обеспечивающие вход в канал с юга, были уничтожены… условно.

Это не завязка романа в жанре альтернативной истории, а пересказ кульминационного момента одного из главных учений в истории ВМС США – маневров Fleet Problem IX, на которых авианосец «Саратога» впервые продемонстрировал способности решать стратегические задачи в войне на море. Автором идеи использования авианосца в качестве самостоятельной ударной силы, способной оказать решающее влияние на исход не только боев, но и морских кампаний в целом, был контр-адмирал Джозеф Мейсон Ривз, заслуженно претендующий на звание отца авианосца как вида оружия.

Авианосец "Саратога"

Av8 Collection 1/Vostock Photo

Сегодня идея Ривза кажется тривиальной, но в 1920-х использование авианосца подобным образом было настоящим сотрясением основ: большая часть морских теоретиков (и практиков) рассматривала эти корабли, только-только появившиеся в составе флотов, как дополнительное средство разведки, в лучшем случае с ограниченными ударными функциями. Новаторское использование авианосца на учениях Fleet Problem IX, равно как и на следующих маневрах этой серии, тем не менее осталось вне поля зрения основной массы наблюдателей, поскольку сведения о Fleet Problem, включая разбор актуальных вопросов использования технических новинок и свежих концепций, в США тщательно засекречивали. Из-за этого учения не стали предметом достаточно широкой дискуссии внутри американской профессиональной среды, что, возможно, привело к тому, что потенциал авианосцев оставался недооцененным вплоть до начала Второй мировой войны.

Основные оппоненты США на море в этой войне, японцы, как и ключевые союзники, британцы, шли к схожим идеям своими путями. В Японии со второй половины 1920-х изучали возможные варианты атаки авианосцев на стратегически важные американские позиции, остановившись в итоге на планировании нападения на Перл-Харбор. Британцы в Средиземном море в 1930-х стали присматриваться к тому, чтобы нанести удар по главной базе итальянского флота в Таранто. Теоретические выкладки и британцы, и японцы в итоге претворили в жизнь – в начале войны объекты их пристального внимания были успешно атакованы.

Авианосцы первого поколения часто перестраивались из линкоров и линейных крейсеров. На фото: линейный крейсер "Наварин", 1915 год

Vostock Photo

Не время для авианосцев

Советский Союз в 1920–1930-х годах серьезно отставал от лидеров военно-морской гонки. Рабоче-крестьянский красный флот (РККФ) ко второй половине 1930-х представлял собой смесь остатков российского императорского флота с начавшими поступать новыми единицами, в основном предназначенными для действий в прибрежных водах.

Тем не менее советские военные теоретики интересовались как новыми средствами, так и новыми методами ведения войны. Авианосцы занимали среди этих средств одно из почетных мест. Еще в 1920-е зашла речь о преобразовании в авианосец недостроенного линейного крейсера «Измаил». Учитывая степень готовности корабля и его конструктивные особенности, перестройка в авианосец не должна была стать серьезной проблемой даже для советской промышленности. Получившуюся боевую единицу можно было бы в дальнейшем совершенствовать по результатам испытаний. В итоге в состав РККФ вошел бы корабль, по своим характеристикам сравнимый с крупнейшими на тот момент иностранными авианосцами. Проект перестройки «Измаила» был утвержден в 1925 году, но уже в 1926-м от этих планов отказались, равно как и от намерения перестроить в авианосец учебный корабль «Комсомолец», а сам «Измаил», как и остальные корабли этой серии, пошел на слом.

©Vostock Photo

Не способствовала развитию этого класса кораблей и принятая в СССР в тот период теория «малой войны на море». Эта концепция предписывала наносить короткие внезапные удары по противнику у своих берегов при поддержке авиации и береговой артиллерии. Средством защиты, как в годы Первой мировой, служили минно-артиллерийские позиции, из чего вытекала необходимость сосредотачивать силы флота на прибрежных операциях. В целом же в первые полтора десятка лет существования СССР его флот готовился к оборонительной войне против сильных морских держав.

Разработка проектов авианосцев продолжалась в 1930-е. И она вполне могла закончиться строительством первых советских кораблей этого класса, учитывая переход СССР в конце десятилетия к строительству большого флота. Однако реализации амбициозной военно-морской программы помешала начавшаяся война, в ходе которой флоту пришлось выполнять совсем другие задачи, в первую очередь в прибрежной и ближней морской зоне.

Немного отвлекаясь, можно заметить, что не самые удачные действия флота в годы Великой Отечественной войны, равно как и поражение при Цусиме, до сих пор осложняют общественную дискуссию – на них ссылаются, обосновывая сомнения в необходимости развивать ВМФ. Между тем в условиях Великой Отечественной войны авианосцы могли бы пригодиться советскому флоту и на Черном море, чтобы обеспечить крымским конвоям постоянный «зонтик ПВО», и на Севере – для противолодочных операций в Норвежском, Баренцевом и Карском морях, где возможностей базовой авиации остро не хватало.

Второй авианосец: чем «Принс оф Уэлс» поможет Королевскому флоту?

Сразу после окончания Второй мировой резкое ухудшение отношений СССР с США и Великобританией заставило Москву вернуться к идее океанского флота. При этом советские военно-морские специалисты настаивали на строительстве авианосцев. В выпущенных еще до завершения войны «Соображениях по выбору авианосцев для ВМФ СССР», ставших результатом работы комиссии контр-адмирала Чернышева, утверждалось: в современных условиях войны на море практически отсутствуют задачи, которые могли бы решаться без участия авиации. Авторы отмечали, что, несмотря на наличие у ВМФ СССР сильной береговой авиации, она не дает гарантий надежной поддержки сил флота, поскольку ограниченный радиус действия фактически привязывает флот к ограниченному же пространству вблизи баз. Особенно эта проблема касалась истребительной авиации, которая при взлете с берега практически никогда не успеет прийти на помощь советским кораблям, отразив налет вражеской авиации.

Документ предполагал разработку двух типов авианосцев: эскадренного – для Северного и Тихоокеанского флота и малого – для Балтики и Черного моря. Работы предполагалось начать с последнего, как с наиболее простого по конструкции и относительно недорогого, использовав полученный опыт для создания более крупных и сложных проектов.

Авианесущий крейсер "Киев"

wikimedia commons

Тем не менее в первую советскую послевоенную кораблестроительную программу авианосцы опять не попали, хотя нарком ВМФ Кузнецов считал их строительство приоритетной задачей по сравнению с другими кораблями 1-го ранга. У этого были как объективные, так и субъективные причины. К первым относятся главным образом экономические проблемы СССР после войны, когда в список «нужно вчера» попали десятки и сотни неотложных задач – от восстановления разрушенных городов до разработки ядерной бомбы. В таких условиях обосновать необходимость срочного создания нового класса кораблей было сложно. Кроме того, советское политическое руководство, справедливо рассматривая в качестве наиболее вероятного нового театра военных действий Европу, ориентировалось на опыт боевых действий флота в Северной Атлантике, где роль авианосцев была хоть и важной, но все же не настолько, как на Тихом океане. Выбор приоритета между палубной и береговой авиацией в европейских условиях был неочевиден, равно как и превосходство авианосца над тяжелыми артиллерийскими кораблями в климатических и метеорологических условиях Северной Атлантики и Арктики.

Принято считать, что опала Кузнецова, который в 1947 году был снят с должности Главнокомандующего ВМС (так называлась эта должность после февраля 1946-го) и вернулся к руководству флотом лишь в 1951 году, серьезно замедлила реализацию авианосных планов, равно как и его конфликт с маршалом Жуковым, возглавившим Министерство обороны в 1955 году. Точку в их противостоянии поставил взрыв на линкоре Черноморского флота «Новороссийск» 29 октября 1955 года. В начале 1956-го Кузнецов был отправлен в отставку с понижением в воинском звании до вице-адмирала, и это несмотря на то, что в момент катастрофы он находился в длительном отпуске по состоянию здоровья и непосредственного отношения ни к самому инциденту, ни к ликвидации его последствий не имел.

Авианосец проекта 1160

Vostock Photo

Собственная гордость

Сменивший Кузнецова Сергей Горшков, безусловно, был сторонником создания океанского флота, но его свобода действий ограничивалась несколькими факторами. Статус флота был существенно понижен в 1953 году в связи с ликвидацией самостоятельного военно-морского министерства – флот потерял право голоса при выборе путей и приоритетов развития, став одной из частей Минобороны, которое, как и Генеральный штаб, традиционно возглавляли выходцы из сухопутных войск.

Летно-конструкторские испытания на авианесущем крейсере "Тбилиси"

Кремко А./Фотохроника ТАСС

Вторым фактором стало специфическое отношение к вооруженным силам со стороны Никиты Хрущева, оказавшегося горячим сторонником развития нового вида вооружений – ракетно-ядерных.  Эта увлеченность Хрущева сыграла положительную роль, ускорив создание нового поколения военно-морского оружия и выведя СССР уже к середине 1960-х на лидирующие позиции по ряду перспективных направлений. Но она же привела и к тому, что флот на долгие годы был сориентирован, по сути, на один вид конфликта, который так, к счастью, и не состоялся – глобальную ракетно-ядерную войну. Споры о том, насколько это сократило возможности СССР в локальных конфликтах 1960–1980-х, ведутся до сих пор, не уступая по накалу спорам о нужности авианосцев.

Китай обогнал США по размеру военно-морских сил. Чей флот теперь сильнее?

Вероятный противник тем временем, тоже готовясь к «последней войне человечества», использовал свои «длинные палубы» для повседневных «империалистических нужд». В итоге именно авианосцы удостоились в СССР звания «оружие агрессии и разбоя». Сегодня идеологические штампы полувековой давности могут казаться смешными, но не стоит забывать, что на этих штампах, с периодически обновляемым сопровождением в виде обоснований «ненужности и устарелости» авианосцев, выросло уже несколько поколений политических и военных деятелей.

Все это в совокупности серьезно тормозило развитие флота в целом, больших кораблей в отдельности и особенно авианосцев. Итогом стал выбор в конце 1960-х чрезвычайно специфического направления развития в виде тяжелых авианесущих крейсеров проекта 1143. Это были странные гибриды, сочетавшие вооружение ракетного крейсера, габариты тяжелого авианосца и очень слабое авиационное вооружение, включавшее вертолеты и откровенно неудачные самолеты вертикального взлета и посадки Як-38.

Параллельно в СССР разрабатывались и «классические» авианосцы «по американскому образцу», причем одним из лоббистов этого подхода выступил вполне сухопутный министр обороны Андрей Гречко, возглавивший военное ведомство в 1967 году. Но переломить тенденцию было трудно, и первый корабль, способный нести самолеты обычного взлета и посадки, заложили лишь в 1982-м, уже после смерти Гречко. Сегодня тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов» является единственным авианосцем ВМФ России.

Честнее будет сказать – «не является», учитывая, что формально вступивший в строй в 1990 году корабль успел постареть, не излечившись от детских болезней, так и не получил полноценного авиакрыла, а для его базирования, равно как и для его предшественников с самолетами вертикального взлета, не была создана необходимая инфраструктура.

Что дальше

Ответ на вопрос, можно ли на основе имеющихся в России технических решений создать нормально эксплуатируемый авианосец, будет утвердительным. Тому есть как минимум три доказательства: индийский авианосец «Викрамадитья», перестроенный в 2000-х в Северодвинске из тяжелого авианесущего крейсера «Адмирал Горшков», китайский авианосец «Ляонин» – бывший недостроенный ТАВКР «Варяг», однотипный «Кузнецову», и китайский же авианосец «Шаньдун», построенный в КНР «по образу и подобию» предшественника. И Индия, и КНР возлагают на авианосцы значительные надежды и развивают этот класс кораблей, продолжая использовать в том числе российские наработки.

Авианосец "Викрамадитья" (бывший "Адмирал Горшков")

Максим Воркунков/ТАСС

В России о строительстве авианосцев говорилось неоднократно, но дальше самых общих заявлений дело не пошло. Ближе всего к получению новых авианесущих кораблей ВМФ подошел с другой стороны – когда был подписан контракт на десантные вертолетоносцы (универсальные десантные корабли) типа «Мистраль». Но два построенных во Франции корабля так и не были переданы заказчику в связи с событиями 2014 года на Украине и в итоге достались Египту.

Зачем ВМФ России новые десантные корабли

Строительство универсальных десантных кораблей для ВМФ России началось в 2020 году уже на отечественных верфях, и вертолетоносцы в перспективе ближайших 7–8 лет флот, видимо, получит. Но вот с авианосцем дело обстоит куда сложнее.

В целом, говоря о перспективах появления авианосца в составе флота, нужно иметь в виду, что само строительство корабля будет одним из последних этапов этого процесса, а его цена – лишь частью общих расходов на программу. Поэтому можно понять осторожность российского руководства – создание четырех авианосцев может вылиться в двухтриллионные (по последним оценкам) расходы только на сами корабли, без учета столь же крупной суммы на создание авиакрыла, эскорта и всей необходимой инфраструктуры, начиная от модернизации производственных мощностей (с освоением ряда новых изделий) и заканчивая собственно условиями базирования.

Но еще до всех этих расходов и соответствующих управленческих решений должен появиться ответ на вопрос «нужны ли авианосцы ВМФ России в принципе?» И он не столь однозначен, как хотелось бы каждой из сторон дискуссии. Позиции скептиков понятны и логичны: авианосцы – это крайне дорогой вид оружия, необходимость создания которого не самой богатой страной и в условиях не самого высокого уровня финансирования вооруженных сил довольно сомнительна. Позиции сторонников авианосцев требуют более серьезного погружения в проблему, поскольку в конечном счете апологеты исходят из того, что экономия на авианосцах может оказаться бессмысленной: флот без этих кораблей не сможет выполнить свои задачи в военное время и будет иметь весьма ограниченные возможности как инструмент активной внешней политики в мирное. Таким образом, «экономия на авианосцах» оборачивается, напротив, непроизводительными расходами на флот без авианосцев. Но так или иначе ни одна из сторон в этом споре пока не одержала окончательной победы – флот по-прежнему настаивает на нужности авианосцев, противники этого класса кораблей приводят дежурные аргументы, а программа пополнения ВМФ в итоге представляет собой достаточно эклектичный набор боевых единиц, обусловленный различными сиюминутными причинами и слабо связанный какой-либо долгосрочной целью.

Для того чтобы найти ответ на вопрос об облике ВМФ, необходимо понять не просто потребности флота в тех или иных кораблях, а подход страны в целом к использованию вооруженных сил, в том числе с учетом возможного применения ядерного оружия. Предельно упрощая, развитие всех видов вооруженных сил «под ядерным зонтиком» необходимо для того, чтобы в случае войны ядерный аргумент остался бы невостребованным или как минимум востребованным как можно позже – чем больше ступеней придется пройти по лестнице эскалации, тем больше остается шансов на то, что на одной из этих ступеней обе стороны о чем-то договорятся.

В случае если состояние вооруженных сил не позволяет вести долгий «конвенциональный» конфликт с равным или, тем более, превосходящим противником, то каждое столкновение такого рода, даже локальное, рискует превратиться в выбор между поражением и полномасштабным обменом ядерными ударами. Для того чтобы как можно дальше развести эти две крайние позиции, в конечном счете создаются и развиваются все виды вооруженных сил, начиная от мотострелковых и танковых частей сухопутных войск и заканчивая орбитальной группировкой, и военно-морской флот,  с авианосцами в его составе или без них,  тоже входит в этот ряд.

Автор – младший научный сотрудник ИМЭМО РАН

Читать полностью (время чтения 9 минут )
Избранные статьи в telegram-канале ProfileJournal
Больше интересного на канале Дзен-Профиль
Самое читаемое
24.07.2021