Почему милитаризацию космоса остановить не получится

В последнее время резко вырос интерес к теме милитаризации космического пространства. В первую очередь это связано с рядом громких заявлений американских официальных лиц, сделанных на прошедшей в Мэриленде 14–16 сентября конференции Ассоциации Военно-воздушных и Военно-космических сил.

Наибольшее внимание привлекли слова секретаря ВВС Троя Мейнка, произнесенные на открытии форума. Именно их мировые и российские СМИ расценили как «первое признание того, что США имеют оружие, развернутое на орбите». Главный гражданский чиновник Пентагона, отвечающий за ВВС и ВКС, сообщил: «У Соединённых Штатов есть на орбите оружие, обеспечивающее контроль за космическим пространством и способное защитить вооруженные силы от враждебных действий противника». Мейнк отказался уточнять тип оружия, сославшись на то, что «если признание его существования способствует сдерживанию противников, то дополнительная информация сдерживание не усиливает». Судя по материалам профильных СМИ, пытавшихся получить дополнительную информацию от ВКС США, фраза «оружие контроля над космическим пространством, предназначенное для защиты вооруженных сил», – это жестко установленная формула, которой американские военные готовы описывать свои ударные активы на орбите.

На замечания журналистов, что его слова могут использоваться Китаем и Россией для легитимации развертывания собственного оружия, Мейнк резко ответил: «Неужели кто-то в этой комнате думает, что они этим уже не занимаются?» Говоря о милитаризации космоса, американцы регулярно подчеркивают, что их действия – это реакция на всевозможную «коварную» деятельность оппонентов. Разумеется, официальные представители китайского и российского внешнеполитических ведомств ответили на выступление американского чиновника положенной критикой по поводу милитаризации космоса, ложных обвинений в адрес их стран и призывами предпринять широкие международные усилия для «предотвращения гонки вооружений в космическом пространстве». Последняя фраза стала настолько заезженной, что МИД России даже официально использует аббревиатуру ПГВК. Последнее обстоятельство свидетельствует о том, что на эту тему говорят много, но совершенно безрезультатно.

Что такое "эффекторы", и как они меняют облик современной войны

На полях конференции в Мэриленде американские официальные лица сделали еще несколько небезынтересных заявлений по теме. Глава Космического командования (существует на общих правах с другими «географическими» командованиями, например Европейским или Тихоокеанским, и отвечает за боевые действия на высоте более 100 км над землей) Вооруженных сил США генерал Стивен Уайтинг сказал, что американским военным нужно пройти еще большой путь в деле эффективного наблюдения за космическим пространством. Несмотря на получение большого объема данных от собственных, а также коммерческих и союзных источников, пока не отработана их быстрая интеграция в одну систему и быстрая передача их по цепочке до противоспутниковых комплексов. Характерно, что, говоря об этих комплексах, генерал использовал слово «эффекторы», которое в устах англоговорящих военных, похоже, становится определяющим для всего «нового и непонятного, но предназначенного для поражения целей». Многократно было подчеркнуто, что речь идет об информации, пригодной для целеуказания по вражеским спутникам (target-quality track), и что средства наблюдения за космическим пространством должны быть интегрированы в единый разведывательно-ударный контур. Это куда более подробные и конкретные замечания о готовности и желании поражать вражеские космические аппараты, чем в заявлении секретаря ВВС, которое, как мы покажем ниже, можно трактовать довольно широко.

Примечательной была и речь на конференции администратора NASA Джареда Айзекмана. Активно борясь в последний год за финансирование американской лунной программы, он в очередной раз заявил, что вопрос высадки на Луну раньше китайцев – это вопрос национальной безопасности. По его словам, если Пекин опередит Вашингтон, то весь мир задумается о том, чья модель эффективнее, чьи стандарты принимать, чьи партнерские обязательства надежнее. Честно говоря, трудно понять, с какой стати надежность военных союзов будет определяться тем, поставил ли твой патрон флаг на Луне первым, но можно не сомневаться, что лунная гонка продолжит набирать обороты и будет не менее политизирована, чем в 1960-х годах. Айзекману вторил глава Объединенного комитета начальников штабов Дэн Кейн, заявивший, что поле боя теперь простирается «от глубин океана до окололунного пространства» и американские военные должны готовиться «сражаться и побеждать» на всем его протяжении.

Реальность серьезнее слов

Во всех отраслях, включая военную, громкие заявления официальных лиц надо воспринимать с изрядной долей скепсиса. Однако, когда речь идет о вооружениях в космосе, поступать стоит с точностью до наоборот, поскольку реальные достижения в этой области не преувеличиваются, а преуменьшаются.

Для официальных лиц ведущих космических держав долгое время признание наличия противоспутниковых вооружений было настоящим табу. За примерами далеко ходить не надо – можно обратиться к российской практике. В то время как ядерное стратегическое оружие активно «пиарится» в СМИ и лично первыми лицами, то, скажем, противоспутниковый комплекс, создаваемый по программе «Нудоль», ими практически не упоминается. Ракетный комплекс «Кинжал» для МиГ-31 широко освещался еще до начала регулярного боевого применения, а другая ракета для этого самолета (благодаря многочисленным фотографиям мы точно знаем, что она существует) никак не представлена официально, и только «по материалам зарубежной печати» известно о работах по противоспутниковому авиационному комплексу в рамках программы «Буревестник» (не путать с крылатой ракетой).

Здесь скоро будет Луноград: что делают США для победы в лунной гонке

США уже несколько лет проводят учения по отработке боевых действий в космосе, в том числе с привлечением союзников. Часть этих учений включает реальное активное маневрирование космических аппаратов. Странно было бы думать, что при этом они отрабатывают только фотографирование друг друга. То, что оружие на орбите есть у США и, вероятно, у других развитых космических держав, – давно секрет Полишинеля.

Куда более сложный вопрос – а какое именно? Наиболее консервативный ответ: американский чиновник говорил о средствах радиоэлектронной борьбы, которые, будучи развернутыми на спутнике-постановщике помех, могут лишать спутники-цели связи с Землей. Развернутые на Земле средства постановки помех спутникам в последние годы применяются открыто и активно – к таковым можно отнести даже помехи системам спутниковой навигации. Есть и более непосредственная и узкоспециализированная деятельность подобного рода – например, Военно-космические силы США в рамках конфликта с Ираном развернули в регионе специализированные части с комплексами CCS (Counter Communications System), которые применялись в боевых условиях, что достаточно подробно освещалось. Судя по всему, CCS, видимой частью которого является крупная узконаправленная антенна, предназначен для блокирования связи спутников противника с наземными пунктами управления, а также для подавления спутниковой связи у абонентов противника в регионе. У Ирана есть несколько спутников связи и разведки, и, вероятно, именно они стали целями электронного «обстрела».

Логично предположить, что у США есть подобные системы и космического базирования, тем более что, разместив средство постановки помех непосредственно у цели, глушить связь можно намного проще и эффективнее (можно делать это непрерывно, а не только в зоне видимости своих наземных комплексов). Однако вопрос в том, ограничиваются ли США только этими системами. Американские военные выделяют, кроме постановки помех, следующие способы боевых действий космических аппаратов: поражение электромагнитными волнами, поражение лазерами, опрыскивание химическими веществами (звучит экзотично, но почему бы нет?), повреждение роботизированными руками-манипуляторами и, наконец, кинетическое поражение (обстрел снарядами, ракетами или таран).

При этом США традиционно крайне осторожно относятся к «разрушающим» методам уничтожения спутников, то есть к кинетическому удару или, с определенными оговорками, лазерному оружию (велик риск поразить лазером бак вражеского спутника, что может вызвать его взрыв – старые спутники и отработавшие ступени ракет-носителей регулярно взрываются и сами из-за паров топлива). Американцев беспокоит, что обломки взорвавшихся спутников могут поразить их собственные – самые многочисленные, а значит, и самые статистически уязвимые, космические активы. Эти опасения подвигают американцев постоянно критиковать чужие противоспутниковые испытания. И именно по этой причине США призывают ввести мораторий на «испытания противоспутникового оружия с разрушением целей», а также в целом запретить наземное противоспутниковое кинетическое оружие.

Орбитальные войны: какое оружие может быть использовано в космосе

Позиция эта несколько лицемерная, поскольку сами США провели такое испытание еще в 2008 году, поразив ракетой SM-3, запущенной с борта эсминца, свой неисправный спутник USA-193. Справедливости ради заметим, что этот аппарат уже потерял высоту и его обломки вскоре сошли с орбиты. SM-3 – массово развернутая противоракета, продемонстрировавшая противоспутниковый потенциал (хотя она, вероятно, способна поражать спутники только на низкой орбите), и от нее американцы явно отказываться не планируют, несмотря на все свои инициативы.

«Признав» наличие космического оружия, секретарь Мейнк не стал отвечать на вопросы о его природе, надо полагать, чтобы «усилить сдерживание» за счет неопределенности. Оценивая шансы разных категорий, можно сказать, что у американцев средства постановки помех в космосе есть совершенно точно, весьма вероятно, что есть и «экзотические» средства выведения спутников из строя (электромагнитное оружие, манипуляторы и тому подобное), а вот лазерного и кинетического оружия пока, скорее всего, нет. По крайней мере, нет надежных сведений о натурных полноценных испытаниях такого оружия на орбите.

Между тем роль кинетического оружия всегда может сыграть спутник-инспектор: в критической ситуации он способен протаранить важную цель. Присутствие на орбите множества активно маневрирующих спутников-инспекторов ведущих космических держав – это факт однозначный. В любом случае задачи противоспутникового оружия смогут решать и планируемые к развертыванию ударные компоненты американской противоракетной системы «Золотой купол», так что для Штатов постепенно становится бессмысленно темнить в этих вопросах.

Интересно, что космические державы предпочитают замалчивать или минимально освещать свои работы в области противоспутникового оружия не потому, что это нарушает какую-то международную норму. Договор о космосе 1967 года запрещает только развертывание на орбите оружия массового поражения. Размещать обычные вооружения любых типов никто не запрещает, но стало общепринятой нормой считать, что это что-то ужасное и вместо этого нужно предпринимать усилия для вышеупомянутого «ПГВК». Обсуждая эту тему, стороны выдвигают предложения, которые точно не будут приняты оппонентами, – грубо говоря, Россия и Китай предлагают запретить оружие на орбите, но разрешить наземные противоспутниковые системы, а США, наоборот, запретить в первую очередь их. В последние годы подобная дипломатическая деятельность свелась к попыткам выставить оппонента «зачинателем космической гонки вооружений», которая тем временем уже давно всеми ведется. Причинами этого процесса стали как осложнение политической обстановки в мире (в первую очередь из-за обостряющегося противостояния США и Китая), так и просто взрывной рост важности космических «активов» в военном деле.

Нет оснований считать, что у каких-либо форм контроля над космическими вооружениями сегодня есть шансы: развертывание оружия в космосе – это не «тревожный возможный сценарий будущего», а уже наступившая реальность. Наиболее вероятный сценарий, ждать реализации которого осталось недолго, – прямое вооруженное столкновение на орбите. Например, в конфликте с Ираном американцы могут в любой момент по прихоти своего президента решить демонстративно избавиться от нескольких персидских спутников-разведчиков. Средства, похоже, есть…

На выработку каких-то правил «звездных войн» можно надеяться только после крупного конфликта в космосе с побочными разрушениями, который всерьез напугает участников и зрителей. С другой стороны, в 1907 году на второй Гаагской конференции приняли бессрочный запрет на метание снарядов и взрывчатых веществ с летательных аппаратов. Пока с космосом глухо, будем ждать результатов в реализации этого здравого предложения.

Автор – сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН