Что мешает Иркутской области реализовать потенциал международного сотрудничества

Иркутская область – обширный сибирский регион России, богатый природными ресурсами, сотрудничает со странами Азии – Китаем, Монголией, Кореей. Иркутск вовлечен в международные процессы на востоке России с XVII века: власть и общественность участвовали в решении многочисленных административных, торговых и научных вопросов – организации дипломатических контактов и торговли с Китаем (знаменитый Кяхтинский торг). Чай и шелк, вырученные иркутскими купцами благодаря торговле пушниной с империей Цин, шли из Иркутска на запад – на Нижегородскую ярмарку. Иркутск богател, в городе формировались купеческие фамилии. Используя капиталы, сколоченные благодаря чайной торговле, они осваивали новые виды дела – золотодобычу, реализовывали экспедиции и транспортные проекты, занимались благотворительностью, содействовали организации экспедиций Восточно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества в сопредельные страны Восточной Азии.

Сегодня в столице Восточной Сибири, Иркутске, находятся консульства КНР, Монголии, Республики Корея. Побратимы Иркутска – китайские города Шэньян, Нинбо, Маньчжурия, японский Канадзава, корейский Каннын, монгольский Улан-Батор. Поддерживается взаимодействие с Южной Кореей и Японией, хотя и в меньшем объеме, чем до начала СВО. Есть и общественные организации, развивающие сотрудничество на восточноазиатском направлении, – «Общество друзей Монголии», Общество российско-вьетнамской дружбы «Байкал», «Общество российско-китайской дружбы», общество российско-корейской дружбы «Байкал – Пэктусан»; все они развивают традиции народной дипломатии, сложившиеся еще в советские годы.

Навстречу Азии

Регион активно участвует в российском «повороте на Восток», набирающем обороты после саммита АТЭС 2012 года во Владивостоке. Однако многие преференции, распространяющиеся на российский Дальний Восток, отсутствуют в Сибири – там не доступна дальневосточная ипотека, не действует программа «Дальневосточный гектар», нет субсидий на авиаперевозки. Темпы международного сотрудничества не те, что раньше, в начале XXI века. Тогда, в нулевые годы, Иркутск принимал статусное международное мероприятие – Байкальский экономический форум (БЭФ). Еще до Восточного экономического форума и Красноярского экономического форума БЭФ привлекал как отечественных, так и иностранных инвесторов, политиков, научную и общественную элиту. Но после 2011 года масштабные мероприятия форумной и эксподипломатии проводят во Владивостоке, Красноярске и Благовещенске. Иркутская область из-за частой смены губернаторов не смогла сохранить это конкурентное преимущество – «окно возможностей» захлопнулось, а перспективным шансом воспользовались другие субъекты Федерации. В регионе и сейчас проходят большие конференции, например Байкальский международный форум партнеров, проводящийся Торгово-промышленной палатой Восточной Сибири. В 2026 году он был посвящен экономическому взаимодействию Китая, Монголии и России на маршруте Великого Чайного пути. В отсутствие масштабных «больших проектов», инициируемых, как правило, Москвой, власти и бизнес Иркутской области пытаются задействовать историческую идентичность региона для развития контактов с сопредельными территориями зарубежных стран, обращаясь к знакомым образам Чайного пути. Предполагается, что таким образом удастся повысить туристическую привлекательность.

Правительство и бизнес Иркутской области на протяжении многих лет сотрудничают с регионами северо-востока КНР – Внутренней Монголией, провинциями Хэйлунцзян, Ляонин, в меньшей степени с провинцией Цзилинь. После коллапса СССР власть и бизнес регионов востока России стали налаживать международные контакты, рассчитывая с их помощью поскорее выйти из кризиса. Ставка делалась на иностранные инвестиции. Однако чиновники Иркутской области не учли, что сама по себе близость Китая еще не гарантирует денежных вливаний. Для КНР провинции ее северо-востока – периферия, «старопромышленная база». Реальное развитие со времен реформ Дэна Сяопина (конец 1970-х – начало 1980-х) идет на юго-востоке Китая. Наглядный пример: стремительный расцвет Шэньчженя, за несколько десятилетий превратившегося из захолустной рыбацкой деревни в высокотехнологичный мегаполис. А контакты удаленных регионов Сибири и Северо-Восточного Китая не будут способствовать интенсификации сотрудничества в сфере торговли, услуг и инвестиций, что и показывает динамика прошедших десятилетий. Как отмечал дальневосточный исследователь Сергей Иванов, речь идет преимущественно о «воображаемом сотрудничестве», которое складывается на границе. Эти «воображаемые» и «виртуальные» контакты нужны региональным властям и бизнесу удаленных регионов Китая и России для получения дополнительных средств из центров – Пекина и Москвы, а не для стимулирования самостоятельного развития. От «больших проектов» наподобие «Силы Сибири» выигрывают госкорпорации и частные вертикальные холдинги – средства от поставок ресурсов идут в федеральный, а не в областной бюджет. Несырьевой экспорт из сибирских регионов, на который в последнее время возлагаются значительные надежды– от сибирских дикоросов, иван-чая и варенья из сосновых и кедровых орехов до аграрной продукции, – не становится драйвером роста.

Симметричные страхи

В сложившейся ситуации для Байкальской Сибири важнее создание прочных контактов с экономически развитыми центральными, южными и восточными провинциями КНР. Позитивный пример: Иркутск в 2025 году установил побратимские связи с китайским Нинбо – портовым городом и важным логистическим хабом на востоке КНР.

На БЭФах, проводившихся в нулевые годы, обсуждались вопросы развития Иркутской области: строительство современного аэропорта, совершенствование инфраструктуры, газификация юга региона, привлечение иностранных инвестиций. Эти же вопросы на повестке и сегодня – в богатом ресурсами и производственными мощностями регионе мало что сдвинулось с мертвой точки. «Челночная торговля» с Китаем, помогавшая выживать в 1990-е, захирела, после того как стихийных торговцев вытеснил организованный сетевой бизнес, размещавший заказы на промышленных предприятиях центральных и южных регионов КНР. В Иркутске городской рынок «Шанхай», где продавали китайский ширпотреб, сменили торговые центры с сертифицированной продукцией китайских фабрик. Происходило постепенное усиление государственных и частных корпораций, реализовывавших интересы федерального центра во внешнеэкономической деятельности. Ключевые проекты развития месторождений, расположенных в Иркутской области (Ковыктинское газоконденсатное месторождение), и строительство инфраструктуры для экспорта сырья (нефтепровод ВСТО, газопровод «Сила Сибири»), экспорт алюминия, целлюлозы, древесины реализовывали финансово-промышленные группы и корпоративные структуры – «Газпром», «Роснефть», En + Group и их дочерние предприятия, вытеснявшие местный бизнес из внешнеэкономической игры.

Байкальская Сибирь: земля ресурсов или земля возможностей?

В литературе о развитии Сибири часто цитируются слова Михаила Ломоносова: «Путь и надежда чужим пресечется, российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном». В первой четверти XXI века этот тезис по-прежнему верен: пространство и ресурсы сибирских регионов остаются залогом экономического и социального прогресса России. Но наличие природных богатств в земных недрах не способствует развитию сибирских регионов. Статус Сибири не изменился с ломоносовских времен – это периферия европейской части России, в то время как столицы – Москва и Санкт-Петербург – служат воротами в глобальный мир. Вспоминается теория Иммануила Валлерстайна «ядро – периферия», согласно которой ресурсы, получаемые из отдаленных территорий, концентрируются в центрах, где способствуют качественным изменениям. Периферия при этом обречена либо на попытки выбраться из колеи, либо на стагнацию.

Как Восток стал частью политической культуры России

Сибирь – пространство разнородное. Ее территории разнообразны, их экономические, социальные и культурные условия определяются географией, историей и образами, укоренившимися в сознании региональной элиты и масс. Структурная трансформация мировой системы, режим «частичной глобализации» закрепляют статус Сибири как «двойной периферии» – российской и восточноазиатской.

Периферийность – следствие инфраструктурной отсталости. Сибирским регионам необходимы модернизация и расширение железных и автодорог, новые авиамаршруты, реконструкция и создание новых аэропортов. Сибирские регионы не только плохо связаны с мировыми рынками, они недостаточно хорошо связаны и друг с другом. Зачастую для того, чтобы обсудить проблемы развития Сибири, исследователям приходится встречаться в Москве – межрегиональные авиаперелеты дороги и нерегулярны.

Инфраструктурная отсталость не дает и туристическому сектору реализовать свой потенциал. Состояние транспорта, нехватка гостиниц, дефицит гидов, проблемы дорог и общепита мешают привлекать путешественников из Азии в города Восточной Сибири. Главный туристический магнит – Байкал, а Иркутск с его богатой историей, памятниками архитектуры, культурным наследием остается транзитной и перевалочной точкой на пути к великому озеру. Плохо организованные и нерегулируемые зимние туры на Байкал подчас оборачиваются трагедиями с международным резонансом – так, в феврале группа китайских туристов погибла в уазике-«буханке», провалившись под лед озера. Финансовые потоки от туризма проходят мимо областного центра, закрепляя его вторичный статус. Туристический потенциал других городов и регионов Иркутской области – Братска, Ангарска, Слюдянки, Зиминского района – используется незначительно, оставаясь в тени Байкала.

Дурную роль играет и несогласованность федеральной повестки с региональной. Претворению в жизнь инициатив регионов Байкальской Сибири препятствовала нехватка ресурсов для первоначального развития привлекательных для инвестора площадок, плохо сказывалась и внутрирегиональная политическая ситуация – конфликты между исполнительной и законодательной властью регионов. Международное сотрудничество и гипотетические иностранные инвестиции использовались для формирования образа «успешного региона» и «успешной власти» в глазах федерального правительства и получения денег из Москвы. Политические верхи опасались роста влияния иностранных инвесторов в стратегически важных ресурсных субъектах Российской Федерации, полагая, что зависимость от внешних средств и рабочей силы будет иметь негативные геоэкономические последствия. Россия долгое время развивалась, ориентируясь на страны Запада. Внимания тенденциям роста государств Восточной Азии практически не уделялось, формированию комплексной взаимозависимости мешала инертность элит, а экономические и культурные контакты складывались хаотично.

В поисках перспектив

Проблем в развитии международного сотрудничества регионов Восточной Сибири хватает. Выше перечислены лишь некоторые из них, к их решению следует приступать, объединив силы власти, бизнеса, науки и общества. По мнению научного руководителя проекта «Сибиризация России. Поворот на Восток 2.0», профессора Сергея Караганова, необходимо «сделать Сибирь снова модной». Сибирские регионы после решения базовых вопросов инфраструктурной связности, сохранения и привлечения человеческого потенциала, предметно обсуждавшихся в докладе Тобольского клуба №3 «Пути и дороги Сибири», следует встраивать в систему современной экономики, создавая высокотехнологичные наукоемкие производства, продолжая вместе с тем поставки ресурсов и готовой продукции на международные рынки.

Сергей Караганов: "Мы – северная цивилизация, а Сибирь – наше будущее"

Можно задуматься о перспективах создания «Ангарской цифровой долины», масштабных центров обработки данных (ЦОД), необходимых для развития технологий искусственного интеллекта. Такие технологичные производства, экономика знаний, биотехнологии помогут обойти ограничения, связанные с «ультраконтинентальностью» сибирских пространств, их удаленностью, делающими их продукцию невыгодной для реализации на мировых рынках из-за значительного транспортного плеча. Такой проект возможен после создания нового межвузовского кампуса в Иркутске, на базе ведущих университетов региона – ИГУ, ИрНИТУ и БГУ. Сфера международного туризма выгодна при условии привлечения студентов из стран Восточной Азии, которые будут учиться в сибирских вузах, стажироваться в отделениях Академии наук, длительное время проживая на территориях сибирских регионов. Студенты будут способствовать развитию сферы услуг в Сибири, обучаясь в университетах, путешествуя, покупая местную продукцию. Молодежные обмены – важный ресурс «мягкой силы»: после обучения эти иностранцы станут проводниками российского влияния в сопредельных странах Азиатско-Тихоокеанского региона, формируя там положительное восприятие сибирских регионов России. Сибирские регионы могут выступать и как важный логистический хаб, находящийся на перекрестке транзитных путей, пересекающих Большую Евразию. Следует привлекать внешние инвестиции, улучшать условия развития макрорегиона для реализации национальных интересов и комплексной безопасности на востоке страны, понимаемой как баланс между «мягкой» и «жесткой» политикой регулирования международного взаимодействия. А для этого надо тщательно изучать собственный потенциал и возможности наших соседей из стран Восточной Азии.

Автор – доцент кафедры политологии, истории и регионоведения исторического факультета Иркутского государственного университета