Арийские страдания: как сугубо исторический спор стал в Индии политическим

Одна из вещей, поражающих неподготовленного западного туриста в Индии, – огромное количество свастик всевозможных форм и размеров, на которые натыкаешься буквально на каждом углу. Свастиками украшены вывески лавок и капоты машин, слоганы компаний и внутреннее убранство жилищ. Сравнительно недавно с индийских дорог начали исчезать знаменитые раскрашенные и пестро украшенные грузовики, но всякий, кому повезет еще встретить их в глубинке, имеет шанс насладиться зрелищем множества разноцветных свастик, нанесенных на любую поверхность неумелой, но старательной рукой.

Озеро скелетов: чьи тела скрывает высокогорный водоем в Гималаях

Главное отличие индийских свастик от европейских в том, что для индийцев это древний символ, приносящий удачу, а не политическая метка. В Индии свастика лишена всех тех коннотаций, которые неминуемо возникают в воображении европейцев и американцев. Среднестатистический индиец не видит разницы между правосторонней и левосторонней свастикой и рисует их вместе для пущей симметрии. Более того, рядом с этим символом зачастую можно увидеть и шестиконечную звезду, и пентаграмму – обычную и перевернутую. Для индийцев все это – символы удачи.

Свастика безоговорочно воспринимается индийцами как часть их культуры, в отличие от тех исторических и мифологических сюжетов, с которыми она прочно ассоциируется. Речь прежде всего о так называемом арийском вторжении. Дискуссии вокруг арийской проблемы давно перешли в Индии из сферы чисто академической в разряд острополитических.

Кто мы такие, откуда мы, куда идем

Корни арийской гипотезы следует искать в XVII веке, когда ученые всерьез заинтересовались сходством санскрита и большинства европейских языков. Гипотеза со временем развилась в теорию: лингвисты доказали, что схожесть языков объясняется тем, что они восходят к единому предку – праиндоевропейскому языку. В конце XVIII – начале XIX века зародилась особая дисциплина – индоевропеистика, сразу оказавшаяся в центре политических баталий.

Почему в Индии даже нищие ходят в золотых украшениях

В XIX столетии начало формироваться национальное самосознание европейских и ряда азиатских народов. Каждый создавал свой национальный миф. А этому мифу требовался прочный исторический фундамент, чтобы простой человек понял, какой именно кровью и на какой почве должна быть спаяна нация. История Древней Греции и Римской империи, не говоря уже о Египте и Вавилоне, плохо подходила в качестве базиса для национальных европейских мифов, в отличие от апелляций к индоевропейскому прошлому – туманному и завораживающему. Но языка для мифа мало; требовалось понять, кто были те люди, которые говорили на нем, как они жили, о чем мечтали, какие великие подвиги совершали. Политики и общественные деятели обратились к ученым, и результат получился довольно неоднозначным. Кто-то поставил перо на службу сиюминутным национальным интересам, а кто-то сохранил верность чистой науке.

В результате сложилась масса гипотез об исторической родине ариев, говоривших на праевропейском языке. Одни предполагали, что искать ее следует в Иране, другие – что в Индии. Во второй половине XIX века приобрела популярность гипотеза о том, что на самом деле индоевропейцы вышли из лесов и гор Северной Европы (Скандинавии и Северной Германии), а потом уже расселились по евразийским степям, добравшись в конце концов до Индостана. Весомости ей придавала военная и промышленная мощь свежеобъединившейся Германии, претендовавшей на роль европейского гегемона. Прародину индоевропейцев искали и на Балканах, и в Малой Азии, и в причерноморских степях, и на Армянском нагорье. Нет ничего удивительного, что в увлекательный процесс поисков древней прародины быстро включились азиатские ученые, и первый же заход оказался крайне впечатляющим.

Гиперборейский маршрут

Человека, которому суждено было создать новую теорию происхождения ариев, пережившую десятилетия, звали Локаманья Бал Гангадхар Тилак. Он родился в 1856 году в городе Ратнагири в семье школьного учителя-брахмана, знатока санскрита, получил два образования – математическое и юридическое, преподавал в школе, а затем занялся политикой. Тилак примкнул к правому крылу движения за независимость, то есть к тем, кто выступал за освобождение Индии, но полагал, что достичь его можно только на основе обращения к традициям и обычаям предков.

На своей малой родине Тилак быстро стал властителем умов. Выйти на общеиндийский уровень ему помогла оригинальная гипотеза происхождения ариев: в отличие от большинства европейских ученых своего времени, Тилак, основываясь на теориях американского теолога и антидарвиниста Уильяма Уоррена и валлийского лингвиста Джона Риса, предположил, что арии пришли на землю Индии из древней Гипербореи, которая располагалась где-то за полярным кругом. По мнению Тилака, в межледниковую эпоху климат в Арктике был настолько мягким, что там зародилась цивилизация, достигшая со временем высокого уровня развития. Потом наступил ледниковый период, человечество мигрировало и деградировало. Те, кто деградировал меньше всех и сохранил больше всех знаний, добрались до Индии и в «Ведах» изложили память о прародине.

Как традиции и мода влияют на пищевые привычки жителей Индии

Книгу «Арктическая родина в Ведах» Тилак писал, находясь в тюрьме, куда его посадили британцы за публикацию подстрекательских статей. Выйдя на волю, Тилак обнаружил, что стал одним из признанных интеллектуалов Индии; и неудивительно: мало кому удалось подвести настолько впечатляющую мифологическую базу под национальную идею. В современной Индии Тилака помнят и чтут главным образом за его упорную борьбу за «свадеши» (экономическую самодостаточность) и «сварадж» (политическое самоуправление) и в целом за вклад, который он внес в борьбу за свободу Индии. Вспоминают порой и его передовые взгляды на нацию как на конструкт – Тилак считал, что цвет кожи и религия не важны, имеет значение лишь то, считает ли человек Индию родной страной и готов ли работать на ее благо. А вот арктическую гипотезу Тилака если и вспоминают, то в основном как курьез – по крайней мере, в академических кругах.

Парадоксальным образом интерес к гипотезе Тилака возродился в наших краях в позднесоветские годы и расцвел в 90-е. В эпоху коллапса управленческих структур и привычного знания на поверхность всплывали самые дикие идеи, которые порой привлекали внимание даже маститых ученых. Это произошло и с арктической гипотезой: вполне заслуженные этнографы на полном серьезе анализировали сходство северорусских говоров и санскрита, индийской и славянской мифологий, пытаясь расшифровать «гиперборейский код цивилизаций». Со временем это движение сошло на нет, сейчас о «славяно-арийских ведах» и тому подобном в научной среде не вспоминают.

Меж тем в Индии, где идеи Тилака интересуют в основном маргиналов, сам спор об ариях продолжается. Он стал частью более широкой дискуссии – как надо преподавать, да и воспринимать в целом историю Индии как таковую.

Арийские страдания

В 2002–2003 годах правительство «Бхаратия джаната парти» (БДП) во главе с Аталом Бихари Ваджпаи инициировало программу исправления школьных учебников. По словам идеологов реформы, до того детям преподавали искаженную историю Индии; новые учебники и хрестоматии, опубликованные под патронажем Национального совета по исследованиям и обучению в сфере образования (NCERT), должны были стать более национальными по форме и более научными по содержанию. Ожидаемо разразился скандал: ряд историков, известных своими светскими и либеральными взглядами, выступили категорически против. Они утверждали, что в новых учебниках под видом исторических фактов преподносятся патриотические мифы, льющие воду на мельницу правящей БДП. Скандал приобрел такой масштаб, что его отголоски разнеслись далеко за границы Индии.

Национальный совет по исследованиям и обучению в сфере образования был создан еще в начале 1960-х. Тогдашнее руководство страны поставило перед ним цель: сформировать единую образовательную программу. Она, как считали идеологи Индийского национального конгресса (ИНК), была совершенно необходима, чтобы ускорить забуксовавший процесс нациестроительства и создать единую историю для разнообразного, многоязычного и мультирелигиозного индийского общества. Изначально статус NCERT был довольно специфическим – совет обладал значительной автономией, хотя и находился на госфинансировании. С самых первых лет его существования начались споры и дискуссии о том, какую именно версию истории надо преподавать молодым индийцам. Поскольку большинство авторов книг придерживались секулярных и либеральных взглядов, учебники почти сразу оказались под огнем критики со стороны правых движений, которых не устраивала масса вещей: от упоминаний о том, что древние индийцы ели говядину, до утверждений, что арии пришли в Индию извне. Первый протест по этому поводу был подан правой оппозицией еще в 1969 году; автор учебника отказался внести в текст изменения, и началась борьба, продолжающаяся до сего дня. Когда у власти находился ИНК или коалиции с участием левых партий, правая оппозиция кляла правительство за то, что оно, используя монополию на издание учебной литературы, промывает мозги молодежи и вкладывает туда либеральные и социалистические мифы. Когда к власти впервые пришли правые, оказавшиеся в оппозиции ИНК и коммунисты тут же начали упрекать «Бхаратия джаната парти» в «шафранизации» образовательного процесса (термин, отсылающий к оранжевому – партийному цвету БДП). Поражение «Бхаратия джаната парти» на выборах 2004-го обернулось торопливой «дешафранизацией», а возвращение БДП к власти в 2014 году – соответственно, «решафранизацией» школьной программы.

В этих спорах вопрос об арийской миграции играет важную роль. Правые, поддерживающие БДП, упорно отстаивают считающуюся в остальном научном мире маргинальной теорию о том, что родина ариев Индия. Для них это вопрос исключительной значимости: идеологи хиндутвы в принципе не могут одобрить мысль о том, что арии когда-то вторглись в Индию и принесли с собой те самые институты, которые лежат в основе структуры современного индийского общества. По их мнению, арии жили в Индии всегда, именно они построили цивилизацию долины Инда, а значит, остальные народы, говорящие на индоевропейских языках, – мигранты, чьи предки неосмотрительно покинули свою священную прародину.

Эта теория льстит национальному самолюбию, но не особенно популярна среди ученых. Хотя и среди них есть ее сторонники, включая известных археологов, придерживающихся националистических взглядов и стремящихся с лопатой в руках отыскать свидетельства того, что цивилизация долины Инда была арийской. Теорию популяризируют многочисленные романы в жанре мифологического фэнтези, которыми завалены прилавки индийских книжных. Отражена эта теория и в кино, например, в 2016 году вышел блокбастер «Мохенджо-Даро»: его главные герои говорят на санскритизированном хинди и разъезжают на лошадях, которых цивилизация долины Инда еще не знала, но которые прочно ассоциируются с арийским переселением. Имеют значение не только образы, но и слова – так, активисты правого «Раштрия сваямсевек сангх» (RSS, «Союз добровольных слуг Родины») упорно именуют этнические меньшинства, считающиеся коренными обитателями Индии, не традиционным словом «адиваси» («первые жители»), а «ванваси» («лесные жители»), подчеркивая, что именно арии – «первые жители» Индии. Оппонентов сторонники гипотезы «индийской прародины» обвиняют в низкопоклонстве перед западной наукой, отсутствии национального чувства и неверии в интеллектуальные силы индийского народа, который способен сам написать свою историю, не отдавая это дело на откуп иностранцам.

Золото раджи: непростая судьба храмовых сокровищ ценой в несколько миллиардов долларов

В свою очередь, противники «индийской гипотезы» нередко ассоциируются с партиями, находящимися сейчас в оппозиции. Они предпочитают следовать в русле мейнстримной мировой науки, утверждая, что задача воспитания патриотизма не оправдывает нарушения исторической правды. Нет ничего постыдного в том, чтобы признать: арии пришли в Индию извне. В конце концов, даже ярые апологеты теории индийской прародины не сомневаются, что человек как вид появился в Африке, а не на Индостане, а значит, население Индии все равно состоит из потомков мигрантов, вопрос лишь в том, насколько давних.

К тому же, по их мнению, правые идеологи сражаются с призраком. Уже давно никто из ученых всерьез не верит в арийское завоевание в том виде, каким его представляли романтически настроенные европейские авторы XIX века, живописавшие, как орды белокурых гигантов на колесницах, потрясая бронзовым оружием, вбивают в грязь малорослых темнокожих туземцев. Нынешние исследователи говорят в первую очередь о миграции, а не о вторжении и тем более не о завоевании; возможно даже, о переселении небольших групп, которые принесли с собой обычаи, мифологию и язык, смешались с местными жителями и создали в итоге богатую индийскую культуру.

Спор этот давно перерос из академического в политический, и конца ему не видно.

Автору этих строк как-то довелось участвовать в мероприятии, где один из докладчиков предлагал установить между Индией и Россией цивилизационные связи на основе общего индоевропейского прошлого, указывая, что в Индию арии пришли с севера, то есть, скорее всего, с территории нынешней России. Вспомнили и о Тилаке, и о Гиперборее, и о родстве языков. Но дьявол кроется в деталях: представление об общем индоевропейском прошлом в Индии, конечно, существует, но существенно отличается от российского и к тому же служит предметом ожесточенных дебатов. Бездумно апеллируя к седой старине, можно в лучшем случае вызвать недоумение у брата по языковой семье, а в худшем – наломать столько дров, что политикам и чиновникам придется разгребать последствия десятилетиями.

Автор – руководитель Центра Индоокеанского региона ИМЭМО РАН