Почему в Пхеньяне Си Цзиньпин ни слова не сказал о ядерном оружии

Председатель КНР Си Цзиньпин посетил КНДР с двухдневным визитом. Событие само по себе примечательное, поскольку столь высокие гости в Пхеньяне бывают нечасто, а конкретно китайский лидер приезжал туда последний раз аж в 2019 году. За прошедшие с тех пор семь лет многое изменилось и в мире, и в корейско-китайских отношениях – состоявшийся в Пхеньяне саммит подчеркнул эти перемены.

И визит 2019 года, и нынешний (состоявшийся 8 и 9 июня) по протоколу считались «государственными», то есть относились к самой высокой категории официальных встреч. Однако визит 2026 года был обставлен с несколько меньшей помпой. Например, едва ли не впервые за много десятилетий в КНДР отказались от старой, еще из СССР заимствованной практики и не стали собирать на улицах, по которым следовал кортеж, многочисленную толпу с флажками и транспарантами, изображавшую «спонтанное ликование». Похоже, что на улицах по маршруту следования кортежа были обычные прохожие. Скорее всего, местным жителям сказали, что им следует, увидев кавалькаду автомобилей, помахать рукой гостям и начальству, но не более того.

Почему Си Цзиньпина в Пхеньяне принимали с небывалой торжественностью

Кортеж товарища Си проехал через новые жилые районы Пхеньяна. Важному китайскому гостю напомнили таким образом, что после 2023-го экономическое положение КНДР стало ощутимо улучшаться и в ее столице наблюдается бум жилищного строительства.

По возвращении домой Си Цзиньпин отправил в Пхеньян телеграмму, в которой выразил благодарность лично Ким Чен Ыну, его «супруге Ли Соль Чжу, партии, правительству и народу Кореи». По словам председателя КНР, стороны «провели глубокий обмен мнениями… и достигли ряда важных взаимопониманий. Это обогатило китайско-корейские отношения новым эпохальным содержанием и показало твердую волю обеих сторон – КНР и КНДР – прославлять традиционную дружбу, совместно стимулировать развитие и процветание, защищать мир и стабильность в регионе и на планете».

Но, пожалуй, самым важным итогом визита стало не то, о чем написано в документах, а то, что осталось за их рамками. В частности, на этот раз Си Цзиньпин не упомянул проблему северокорейского ядерного оружия (ЯО). Раньше, во время встреч как с Ким Чен Ыном, так и с южнокорейскими делегациями, Си Цзиньпин всегда говорил о стремлении Китая к «денуклеаризации» Корейского полуострова. Соответствующие высказывания звучали и во время визита 2019 года, а сейчас по этому поводу не было сказано ровным счетом ничего.

Это ни в коем случае не означает, что теперь Китай доволен северокорейской ядерной программой. Вот уже много десятилетий настойчивые усилия КНДР, направленные сначала на разработку собственного ЯО, а потом на наращивание уже имеющегося ядерного арсенала, вызывают раздражение в Пекине.

Для этого у него есть все основания. Во-первых, будучи одной из пяти официально признанных ядерных держав, КНР совершенно не заинтересована в расширении этого элитарного клуба. Во-вторых, в Восточной Азии успех северокорейской ядерной программы заставляет другие страны региона серьезно задуматься о создании собственного ЯО. В первую очередь речь идет о Южной Корее и Японии, но не следует забывать и о государствах ЮВА, в частности Вьетнаме и Мьянме, у которых тоже может появиться желание обзавестись ядерными средствами сдерживания. Понятно, что Сеул и Пхеньян обеспокоены сдерживанием друг друга, но вот если другие страны региона начнут создавать ядерное оружие, то для того, чтобы сдерживать, в первую очередь, Китай. Понятно, что Пекину такая перспектива совсем не нравится.

Почему же китайский лидер обошел эту тему стороной? В основном, конечно же, из-за изменений, произошедших в мире за семь лет, минувших с последней поездки Си Цзиньпина в Пхеньян.

Все эти годы по нарастающей шло обострение американо-китайских отношений: из торгового и технологического конфликта оно превращалось в долгосрочную стратегическую конфронтацию. Это противостояние будет важнейшим фактором международной политики на протяжении десятилетий – неслучайно многие называют его «второй холодной войной». В этих условиях Китаю приходится пересматривать свою стратегию, в том числе и по отношению к Северной Корее.

Чего КНДР ждет от холодной войны Америки и Китая

Часто встречающиеся в прессе, особенно западной, утверждения о том, что КНДР – это то ли «младший союзник» Китая, то ли вообще его «прокси», далеки от действительности. В первые годы правления Си Цзиньпина и Ким Чен Ына (оба пришли к власти в начале 2010-х) отношения КНР и КНДР были весьма непростыми. Северокорейская пресса время от времени покусывала Китай, китайская пресса не оставалась в долгу. Предприниматели из КНР, работавшие в Северной Корее, часто становились жертвами жестких действий со стороны местных властей. Показательно, что в 2013 году в официальных сообщениях о причинах ареста и расстрела Чан Сон Тхэка, одного из высших чиновников КНДР, утверждалось среди прочего, что он шел на непозволительные уступки Китаю в коммерческих вопросах, жертвуя национальными интересами родины. Китайские представители в Совбезе ООН не возражали против введения жестких санкций против Пхеньяна в 2016–2017 годах, а китайская таможня одно время проявляла немалое рвение, претворяя эти санкции в жизнь.

Однако в условиях противостояния с Вашингтоном на первое место вышла та роль Северной Кореи, о которой в Пекине не забывали и раньше, – роль буферной зоны. Само существование КНДР позволяет держать войска США и их союзников на почтительном отдалении от китайских границ. В ситуации нового глобального противостояния это стало решающим фактором, заставившим Пекин забыть и о ядерной проблеме, и о множестве других, менее значимых неурядиц в отношениях с Пхеньяном.

Особенно заметно это проявилось в период пандемии. После 2023 года, насколько можно судить, главным источником валютных поступлений в бюджет КНДР стал экспорт вооружений и рабочей силы в Россию. Однако до этого Северная Корея, полностью закрывшая свои границы весной 2020-го, смогла продержаться на плаву в первую очередь потому, что получала скромную, но достаточную для выживания китайскую помощь. Помощь эта предоставлялась в виде субсидируемых или бесплатных поставок продовольствия, удобрений и жидкого топлива. Эти субсидии обходятся примерно в $2 млрд в год – сумма, почти незаметная для гигантской экономики Китая, но при этом позволяющая поддерживать стабильность у его границ.

Между тем в отношениях Пекина и Пхеньяна существует один интересный парадокс: то обстоятельство, что Китай оказывает Северной Корее значительную помощь, не означает, что он может с легкостью навязывать КНДР те или иные политические решения. Помощь Северной Корее предоставляется не как вознаграждение за те или иные действия, соответствующие интересам Пекина, а просто за сам факт ее существования. Пекин готов закрывать глаза на некоторые действия КНДР, которые идут вразрез с его интересами.

Разумеется, у китайского терпения есть пределы. Похоже, что одно из китайских условий – отказ Северной Кореи от проведения новых ядерных испытаний. Действительно, КНДР уже почти 10 лет воздерживается от осуществления новых взрывов, хотя объективная потребность в испытаниях существует. Тем не менее перечень того, на что Китай пока готов закрывать глаза, объемен и материалы визита полны сигналов о том, что он будет расширен еще больше.

Дело тут не только в весьма показательном игнорировании ядерного вопроса. Материалы визита полны таких выражений, которыми обе стороны давно уже не описывали свои отношения, например «стратегическое партнерство» или «стратегическое сотрудничество». Более того, в документах сказано, что стороны намерены укреплять связи в военной области. На протяжении последних 15–20 лет военное и военно-техническое сотрудничество с КНДР воспринималось в Китае как нечто неприемлемое (возможно, оно в каких-то масштабах велось, но делалось это с минимальной оглаской и очень осторожно).

Пхеньян также сделал шаги навстречу Пекину. Северная Корея впервые в рамках саммита высказала свое отношение ко все более острой тайваньской проблеме. «Как бы ни менялась обстановка, наша партия и правительство, исходя из принципа "одного Китая", будут полностью поддерживать и одобрять политику и позицию партии и правительства Китая, направленные на защиту его ключевых интересов», – заявил Ким Чен Ын. В сочетании с замечанием о восстановлении военных связей эти слова позволяют предположить, что Пхеньян и Пекин могут даже координировать действия в случае (все более вероятного) кризиса вокруг Тайваня.

Тут возникает вопрос: какова в этой ситуации роль России? За последние пару лет в западных СМИ практически общим местом стал тезис: Москва и Пекин конкурируют за Северную Корею. Часто можно даже столкнуться с утверждением, что и нынешний визит Си Цзиньпина был в первую очередь вызван желанием как-то уравновесить излишнее российское влияние. Некоторые основания для подобных утверждений есть, но в целом они, скажем мягко, сильно преувеличены.

Золотым веком в истории внешней политики КНДР был период 1960–1990 годов, когда ее дипломаты с исключительным мастерством использовали бушевавший в те времена советско-китайский конфликт. Играя на противоречиях двух гигантов, Пхеньян получал помощь от них обоих, сведя к минимуму ответные уступки. Похоже, что некоторые надежды вернуться к этой практике в КНДР действительно присутствуют: об этом свидетельствуют постоянные попытки подчеркнуть преимущество России перед Китаем и посредством дипломатического протокола, и путем публикаций в СМИ. О России в северокорейских СМИ в последние годы пишут куда больше, чем о Китае. Помимо ностальгических воспоминаний о некогда выигранных дипломатических партиях, тут некоторую роль играет и то, что в руководстве КНДР, да и в северокорейском обществе в целом к Китаю относятся, скорее, с опаской, а вот к России отношение существенно лучше (особенно в последние 15–20 лет).

Какая экономическая основа может быть у сближения России и КНДР

Тем не менее переоценивать «российский фактор» не следует, ведь мир сильно изменился за последние полвека. Россия и Китай сейчас не только не балансируют на грани вооруженного конфликта, как было в 1965–1970 годах, а находятся в состоянии близкого партнерства, даже квазисоюза. Изменилось и соотношение сил. Благополучие отечественной экономики во многом зависит от сотрудничества с КНР, и трудно представить, что Москва станет соперничать с Пекином по вопросам, которые для него являются стратегически важными, а для России второстепенными. Северная Корея – это и не Центральная Азия, и не Восточная Европа. Для России КНДР сейчас важна как военный и дипломатический партнер, а также как поставщик трудовых ресурсов, но все же она не относится к числу тех пространств, где Москва готова вступать в серьезное соперничество с Пекином. Если и существуют какие-то проблемы, которые в нынешних условиях могут привести к российско-китайскому конфликту, отношения с Северной Кореей к ним точно не относятся.

Кроме того, в Пхеньяне думают и о более далеких перспективах. Хотя в последнее время контакты с Россией оказались на удивление выгодными, да и в целом работать с ней Северной Корее приятнее, чем с Китаем, существуют некоторые опасения по поводу долгосрочных перспектив российско-северокорейских отношений. Есть основания сомневаться, что нынешние объемы торговли и сотрудничества можно будет поддерживать и после окончания активной фазы боевых действий на Украине. С другой стороны, готовность Пекина обеспечивать своими субсидиями стабильность КНДР в обозримом будущем представляется неизменной.

В целом в ходе визита обе стороны, кажется, добились того, чего хотели. Китай подтвердил свою готовность и далее оставаться спонсором КНДР на условиях, вполне приемлемых для Пхеньяна, и показал миру, что северная часть Корейского полуострова остается его буферной зоной.

В свою очередь, КНДР в очередной раз продемонстрировала, что не кладет все яйца в одну корзину. Кроме того, ей удалось добиться немалых успехов чисто дипломатического характера. Молчание о ядерном вопросе и короткое замечание о военном сотрудничестве без преувеличения можно назвать серьезным достижением Пхеньяна. Кроме того, сам визит Си Цзиньпина в КНДР, ставший его первой зарубежной поездкой в 2026 году, служит еще одним подтверждением того статуса, которого на международной арене удалось достичь Северной Корее. Мало какая страна, сравнимая с КНДР по численности населения или размерам экономики (весьма скромным), может похвастаться тем, что ее руководитель наравне общается с повелителями сверхдержав.

Автор – профессор университета Кунмин (Сеул)