Наверх
13 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Кавказский победоносец"

Героев нередких в нашем Отечестве кавказских войн не так уж и мало, многие из них прочно вошли и еще войдут в русскую историю. Но настоящий, безоговорочный победитель мятежных горцев и поныне лишь один. В 1859 году личный друг императора Александра II князь Александр Иванович Барятинский принял капитуляцию многолетнего предводителя повстанцев имама Шамиля, и окончание вековой войны не заставило себя ждать.Во все Ивановское

Князья Барятинские по преданию ведут свою родословную от гордого князя Михаила Черниговского, не покорившегося монгольским захватчикам. Фельдмаршал, появившийся на свет в мае 1815 года в имении Ивановское Курской губернии, считался Рюриковичем в двадцатом колене. Предки Александра Ивановича помимо знатности рода были людьми незаурядными и стойкими поклонниками европейского типа женской красоты. Иван Сергеевич, дед покорителя горцев, сражался с пруссаками в Семилетней войне и попал в плен под Цорндорфом, но вскоре был отпущен. В начале екатерининского правления он состоял одним из воспитателей наследника Павла Петровича и вскоре женился на голштинской принцессе, именовавшейся в России Екатериной Петровной. В приданое невесты входили и роскошные курские имения в Рыльском уезде, которые Петр Великий некогда подарил еще не изменившему гетману Мазепе. Иван Сергеевич Барятинский впоследствии стал известным дипломатом и возглавлял посольство в Париже.
Его сын Иван Иванович, отец фельдмаршала, с 13 лет служил адъютантом у Потемкина, штурмовал Варшаву в составе суворовских войск, недолго служил при дворе Павла I, после чего продолжил семейную традицию — стал дипломатом и последовательно женился на двух иностранках. Служа в Лондоне под началом графа Семена Романовича Воронцова, Барятинский обвенчался с Мэри Деттон, дочерью лорда Шерборна. Английская супруга вскоре скончалась, и в Мюнхене, куда Ивана Ивановича назначили посланником, он сочетался браком с баварской графиней Марией Келлер. Союз этот оказался прочным — за восемь лет у супругов Барятинских появилось на свет семь детей — четыре мальчика и три девочки.
Первенца Сашу повидавший мир отец не хотел видеть ни придворным, ни военным, ни дипломатом — слишком жестокие нравы царили в высших сферах. Выйдя в отставку, Иван Иванович постарался сделать из курского имения просвещенный и райский уголок — почти 20 тысяч крепостных были надежным источником дохода, а приобретенные за рубежом обширные познания в аграрном и садово-парковом деле, искусстве и музыке стали основой нового ведения хозяйства, сделавшего владения Барятинских центром хозяйственной и культурной жизни всей Курской земли.
Отец мечтал сделать из старшего сына финансиста или агронома и воспитывал его по заветам британских педагогов. Когда будущему фельдмаршалу исполнилось восемь лет, ему был подарен маленький плуг, и уроки пахоты гармонично сочетались с изучением языков и прочими премудростями солидного домашнего образования.
«Князь Б-й»

Отец умер, когда мальчику едва исполнилось десять лет. Безмятежное детство быстро закончилось — в 14 лет его отправили в московский пансион, а в 16 Барятинский избрал военную стезю. В июне 1831 года он стал юнкером кавалергардского полка, а вскоре был направлен в школу гвардейских юнкеров и подпрапорщиков, где тесно сошелся с Мишелем Лермонтовым. Проделки юных повес, включавшие в себя амурные похождения, кутежи и просто мелкое хулиганство, забавляли весь Петербург. В юношеской поэме Лермонтова «Гошпиталь» проказник Барятинский прозрачно выведен как «князь Б-й». Ему ничего не стоило на спор прожечь собственную руку до кости, список покоренных им девиц был обширен и разнообразен, а самые злые языки толковали о его намерении жениться на дочери Николая I Марии. Как-то Барятинский и его приятели сорвали народные гуляния — в разгар празднеств на Неве в строй нарядных суденышек врезался странный черный челн с черным же гробом на борту. К мистическому ужасу публики, гроб внезапно сорвался и затонул. «Разбор полетов» происходил по высочайшему повелению, и юному князю влепили пять месяцев ареста.
Было ясно, что столь беспутному и отважному молодому человеку прямая дорога на Кавказ, где в стычках с горцами «золотая молодежь» активно перевоспитывалась. В марте 1835 года 19-летний корнет Барятинский прибыл в распоряжение генерала Вельяминова, а уже через полгода мог запросто сложить буйну голову: в ожесточенном бою с горцами на побережье Черного моря — пуля пробила ему бок и навечно застряла в кости
В Петербурге сочли перевоспитание Барятинского успешным. Его не только произвели в поручики и наградили золотой саблей «За храбрость», но и определили в свиту наследника престола.
С начала 1836 года Александр Иванович неизменно сопровождал будущего императора Александра Николаевича в поездках по России и Европе. От манер недавнего разгильдяя и бездельника не осталось и следа. Два Александра тесно сдружились, и доверительные отношения с наследником предвещали князю роскошную карьеру при дворе или на ниве дипломатии. Но сильнее Петербурга и Парижа, Лондона и Вены Барятинского манил к себе Кавказ с его романтикой, неустроенным бытом, болезнями и каждодневной опасностью для жизни.
Гроза чеченцев

Кавказская война XIX века растянулась почти на полвека — с 1817-го по 1864-й. Несомненные успехи России в Закавказье настоятельно требовали завоевания горного перешейка между Каспийским и Черным морями, и задача эта поначалу казалась простой и безусловно выполнимой. Но горцы Чечни и Дагестана почему-то не желали покориться мощи «Белого царя» и приноровились вести изнурительную партизанскую войну.
Уже великолепному полководцу Алексею Петровичу Ермолову, пытавшемуся разрешить горский вопрос еще при Александре I, стало ясно, что регулярные и внешне успешные походы в горы никакого результата не дают — стоило войскам уйти, как сопротивление разгоралось с новой силой. Ермолов советовал не торопиться и методично закрепляться на территории повстанцев: строить крепости и дороги между ними, вырубать леса, найти верных союзников среди местных жителей. Но идея покорить Кавказ киркой, лопатой и топором была с недоумением встречена в Петербурге. Понадобилось почти 20 лет после отставки Ермолова, последовавшей в 1827 году, прежде чем наместник на Кавказе Михаил Семенович Воронцов вернулся к идеям Ермолова. Бесконечная война с умным, расчетливым и изворотливым Шамилем должна была закончиться — на карту была поставлена честь империи.
Полковник Барятинский с 1845 года служил под началом Воронцова, не гнушаясь на первых порах командовать батальоном. В сентябре 1845-го в сражении близ села Анди Александр Иванович смело рвался вперед в авангарде войск, пуля пробила ему голень навылет. Отправляясь в следующем году в Европу на лечение, он по просьбе фельдмаршала Паскевича ненадолго заехал в мятежный вольный город Краков и быстро «разобрался» с восставшими было поляками.
В Петербурге Барятинский старался не появляться — лучше кровавые стычки с горцами, нежели насильный брак, пусть и по доброму совету самого императора. Князь владел более чем 15 тысячами крепостных душ и считался одним из самых завидных женихов России. Императрица Александра Федоровна и военный министр Александр Иванович Чернышев подыскали Барятинскому подходящую невесту — Марию Столыпину. Николай I с этим выбором согласился и осенью 1848 года вызвал Барятинского в столицу. Жениху к тому времени присвоили генеральский чин и назначили флигель-адъютантом. Хитрый князь, прознав об этой затее, покинул Кавказ заблаговременно, доехал до Тулы, дождавшись, когда царский курьер с предписанием благополучно проскочит мимо, а затем со спокойной душой вернулся воевать с горцами.
Несмотря на высочайшее неудовольствие, карьерный рост убежденного холостяка не прекратился. Воронцов высоко ценил его, и за восемь лет Барятинский проделал путь от командира батальона до начальника главного штаба русских войск на Кавказе. С воцарением Александра II препятствия к возвышению князя отпали сами собой — в 1856 году царь назначил старого друга наместником на Кавказе с неограниченными полномочиями. Без протекции монарха окончить войну с горцами едва ли удалось бы.
Барятинский тратил на покорение Шамиля треть военного бюджета страны, против чего категорически возражало министерство финансов. Министр иностранных дел князь Горчаков резонно полагал, что после Крымской войны эскалация боевых действий на Северном Кавказе вызовет осложнения в отношениях с Англией и Турцией. Император колебался и даже собирался одно время приостановить войну на год-два и попытаться замириться с Шамилем. Барятинскому стоило большого труда уломать Александра II не вступать с имамом в политический диалог — последствия этого шага были вполне очевидны: покорить воспрянувших духом горцев было бы практически невозможно.
Барятинский подходил к войне основательно и творчески. Противник никогда не был для него диким племенем. Александр Иванович основательно изучил обычаи местного населения и старался максимально полно использовать их для блага империи. Он в первую очередь заботился о репутации русской власти среди горцев. Победа Барятинского стала во многом следствием его устойчивой популярности. Неудивительно, что после назначения князя наместником Шамиль строго запретил распространять благожелательные слухи о русском генерале. На фоне сурового имама, которого неизменно сопровождал палач, Барятинский, путешествовавший в обществе казначеев и звонкой монеты, выглядел крайне привлекательно. В условиях, когда разворовывать средства «на восстановление Чечни» было некому, наместник щедро одаривал мирных горцев, наиболее видных из них приближал к себе, а самых воинственных использовал в имперских целях, позволяя их отрядам промышлять против воинов Шамиля. Бойцам таких вооруженных формирований долгих объяснений не требовалось — нападая на единоверцев, они рассчитывали прежде всего на богатую добычу.
Барятинский создал достаточно стройную теорию «военно-народного» управления на Кавказе. Прямое императорское правление здесь невозможно, должно править косвенными методами на основе вековых традиций. Мирные чеченцы и дагестанцы в состоянии сами поддерживать порядок на своей земле, мешать их обычаям и вере не стоит, за одним лишь исключением — Барятинский во что бы то ни стало стремился искоренить кровную месть.
Не считал нужным наместник и попусту размахивать большой русской дубинкой. Вверенные ему войска полководец тщательно оберегал от бессмысленных потерь — зимой 1857 года при занятии Аргунского ущелья погибло менее ста солдат и офицеров, а штурм Ведено в 1859-м унес жизни 36 человек — величины ничтожно малые в сравнении с кавказской мясорубкой прежних кампаний.
Как и его великие предшественники, Барятинский проявлял о солдате истинную заботу. Еще будучи командиром полка, он за свои деньги закупил в Бельгии новейшие льежские штуцера. Оснащенные двумя стволами — гладким и нарезным, а также штыком, они почти идеально подходили для кавказских условий и защищали воина в бою от непредвиденных ситуаций. Модернизировав ермоловские приемы борьбы с горцами, Александр Иванович с зимы 1856/1857 года организовал методичное наступление на Шамиля. Три отряда — Чеченский, Дагестанский и Лезгинский, атаковали с разных сторон, лишая горцев возможности эффективно маневрировать. Воевали, как завещал Ермолов, лопатой и топором,— попытки противника вступить в непосредственные боевые действия жестко пресекались. В итоге земля горела не под ногами захватчиков, а под ногами вконец растерянных воинов ислама.
Больной и слабый Шамиль, больной и сильный фельдмаршал

Барятинский управился с Кавказом за три года — 26 августа 1856 года князь был официально утвержден наместником, 25 августа 1859-го в окрестностях аула Гуниб, сидя на камне, он принял капитуляцию от неуловимого доселе Шамиля. Товарищ юности Лермонтова остался в душе романтиком и все подгадал точно — на 25 августа приходился и день именин Александра II, и покорение Кавказа в этот день доставило императору дополнительный повод для радости.
Кольцо вокруг мятежных исламистов методично сжималось. Судьбу Чечни решил блистательный штурм Ведено в начале 1859 года, когда русские войска без особых потерь управились с 12-тысячной армией Шамиля. Укрывшись в горном Дагестане, имам вынужден был с ужасом наблюдать за железной поступью «гяуров». Летняя кампания 1859 года, спланированная ближайшим соратником Барятинского Дмитрием Милютиным, длилась менее полутора месяцев и закончилась торжественным актом капитуляции близ Гуниба. Война, длившаяся к тому времени 42 года, на этом по сути закончилась. Борьба с горцами на Западном Кавказе имела локальный характер и успешно закончилась весной 1864 года. Александр II в письме Барятинскому от 1 мая 1864 года подчеркнул решающий вклад своего старого друга в дело покорения Кавказа: «В этом деле заслуга и слава принадлежат Вам, ведь мы обязаны успехом системе, принятой Вами, и людям Вашего выбора. Достижение данного важнейшего результата кладет конец вековой войне, стоившей нам стольких людей и денег. Так что позвольте поблагодарить Вас от всего сердца».
В 1859-м князь оказался на вершине славы. Его пожаловали в фельдмаршалы, завистники на время приумолкли, но на том карьера Барятинского по сути и закончилась. Прежние раны и суровая для русского организма кавказская погода подорвали здоровье наместника. В марте 1861 года на 45-летнего покорителя Шамиля было страшно смотреть: «Левая нога совсем онемела и начала сохнуть; подагра бросилась на мочевой пузырь; совершенная бессонница чрезвычайно ослабила больного; он страшно исхудал». В таких условиях следовало спешно оставить роскошную тифлисскую жизнь восточного сатрапа и уходить на покой. В декабре 1862-го Барятинский оставил должность наместника и более никаких серьезных должностей не занимал, если не считать формальные обязанности члена Государственного совета.
Но и в это время большой жизнелюб оказался верен себе. Его отъезд с Кавказа помимо хвори был связан с большим амурным скандалом. Он влюбился в молоденькую супругу своего адъютанта Екатерину Дмитриевну Давыдову, урожденную княжну Орбелиани, увез ее от супруга, с коим имел «карикатурную дуэль» и в конце концов женился. Детей от этого брака не было. По воспоминаниям Дмитрия Милютина, «Барятинский знал свою избранницу с детства и ухаживал за ней весьма своеобразно: Он всем говорил, что занимается докончанием ее воспитания и развитием ее ума чтением серьезных книг, для чего она и проводила у него целые вечера глаз на глаз. Странные эти педагогические занятия были известны всему городу, и, разумеется, было немало о них толков».
При дворе женитьба Барятинского восторга не вызвала, и отныне от большой политики он был отлучен, несмотря на неоднократные попытки вернуть утраченное влияние. Только покоренный им имам, очарованный личностью полководца, вплоть до смерти писал ему теплые и трогательные письма, подписываясь «больной и слабый Шамиль». 25 февраля 1879 года покоритель Кавказа скончался в Женеве, и только две русские газеты сочли нужным сообщить об этом.

ФЕДОР АСПИДОВ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK