Камень преткновения: 80 лет режиссеру Оливеру Стоуну

15 сентября исполняется 80 лет Оливеру Стоуну, мятежному американскому кинорежиссеру, в недавнем прошлом одному из главных тяжеловесов Голливуда, а ныне человеку с репутацией чуть ли не «агента Кремля». Он снял такие ставшие классикой картины, как «Взвод», «Рожденный четвертого июля», «Дорз» и «Прирожденные убийцы», написал сценарии для «Конана-варвара» и «Лица со шрамом», а в последние годы наделал немало шума документальными проектами: «Нерассказанной историей США», интервью с Владимиром Путиным и фильмами о событиях на Украине.

Семейная алхимия

На родине Стоун нажил себе немало недоброжелателей и даже врагов из-за критического отношения к американской власти и ко многим событиям истории США. Началось это задолго до того, как он обозначил свой интерес к личностям Кастро, Путина и других оппонентов Вашингтона. Однозначно политизированным был уже третий его фильм, «Сальвадор» (1986), рассказывавший о гражданской войне в этом государстве и сделанный с явной симпатией к левым революционерам и неприязнью к вмешательству Соединенных Штатов, открыто помогавших установлению в стране военной диктатуры.

Но как бы ни критиковал Стоун свою державу, недоброжелатели не могут обвинить его в непатриотичности. Режиссер кровью доказал свою любовь к родине, в молодости добровольно отправившись во вьетнамскую мясорубку, едва не погибнув в ней и вернувшись с почетным набором орденов и медалей.

Происхождение у режиссера самое что ни на есть американское, прямиком из «плавильного котла» – его предки еврейские эмигранты по отцу и французы по матери.

Семья Зильберштейнов приехала в Америку из Польши, став на новой почве Сильверстайнами. Дед Оливера владел в Нью-Йорке крупной фирмой по пошиву юбок, а его сын Луис окончил престижный Йельский университет и работал в финансовой сфере. Устав от антисемитизма, они с братом Генри решили окончательно американизировать свою фамилию, превратившись из Сильверстайнов в Стоунов. «Сильверстайн» переводится как «серебряный камень», а «Стоун» – камень самый обычный. Можно сказать, что произошла алхимия наоборот: из серебра сделали булыжник.

«Сфальсифицированное прошлое»

До Второй мировой Луис был брокером на бирже, а вскоре после ее окончания попал в Европу, где служил в финансовом отделе штаб-квартиры Эйзенхауэра. Прогуливаясь однажды по Булонскому лесу в Париже, он заметил хорошенькую француженку, ехавшую на велосипеде, и подстроил аварию, чтобы познакомиться с ней. Вскоре они поженились. Разница в возрасте у Луиса и Жаклин Годде была немалой: ему 35, ей 19.

Культ линчности: 75 лет Дэвиду Линчу, художнику темных глубин

Жаклин тоже была не из бедных: ее родители владели пятиэтажным пансионом в квартале Маре. По словам Оливера, его мать с юности бредила Америкой, насмотревшись фильмов с Джоан Кроуфорд и Гретой Гарбо. Когда в середине 1930-х вышел роман Маргарет Митчелл «Унесенные ветром», Жаклин воображала себя его главной героиней – Скарлетт О’Хара. Поэтому знакомство с американцем пришлось очень кстати.

Характер у нее действительно был такой же непростой, как и у Скарлетт. Отведав американской мечты – а Луис стал преуспевающим финансовым аналитиком на Уолл-стрит, – она все же предпочла ей французский роман, сбежав в Европу с молодым любовником.

Развод родителей, а точнее, то, что они годами скрывали от него разлад в семье, выбил у 15-летнего Стоуна почву из-под ног. Он узнал, что люди способны вести двойную жизнь, лгать, и это знание легло на него тяжким грузом. «Получается, что 15 лет моей жизни были «сфальсифицированным прошлым» наваждением», – решил Оливер. Взрослые врут – эта мысль красной нитью проходит через творчество Стоуна, только под взрослыми подразумеваются власти предержащие всех сортов, пудрящие мозги простым людям.

Вьетнамская шоковая терапия

Заботу о юном Оливере взяли на себя французские дедушка с бабушкой. Дед потрясал его рассказами о своем участии в Первой мировой войне, а бабушка заменила родную мать. По-французски Стоун в детстве говорил намного лучше, чем по-английски. Отец даже приплачивал ему за то, чтобы он прилежнее работал над сочинениями на английском. Эти занятия, по словам Оливера, развили в нем вкус к писательству.

Как и его отец, Стоун поступил в Йель, но была одна проблема. «Я не знал, чем хочу заниматься, с той же очевидностью, с которой понимал, чего не хочу – превратиться в своего отца, несмотря на любовь к нему», – вспоминал режиссер. Поэтому, проучившись год, он бросил университет и отправился искать приключений: путешествовать по Азии и работать учителем английского языка в католической школе во вьетнамском Сайгоне. Чтобы попасть домой, Оливер устроился матросом на американское торговое судно, но дома сильно захандрил и вскоре снова оказался во Вьетнаме – уже не педагогом, а солдатом.

Записавшись в армию, Оливер настоял, чтобы его отправили на войну. Им двигали не политические идеи, а провоцирующее депрессию непонимание, что делать со своей жизнью. Оливер искал «шоковой терапии», опыта, который переплавит его в другого человека. В какой-то степени так и получилось.

Почти сразу по прибытии во Вьетнам Стоуна ранило в шею: сонная артерия и яремная вена были перебиты, и режиссер позже сам удивлялся, что выжил. Через два месяца он снова был в строю и в очередной стычке с вьетконговцами оглох на одно ухо – порвало перепонку. Через пару недель его ранило в ногу осколками снаряда. Пока он лежал в госпитале, отец, пользуясь связями, пытался устроить перевод Оливера в безопасное место, но тот, узнав об этом, воспротивился. В одном из боев он уничтожил вражеского снайпера, за что был представлен к очередной награде.

Вернувшийся с войны

Война действительно изменила Оливера, но вопреки ожиданиям жизненные цели от этого не прояснились. Вернувшись на родину, он обнаружил себя в полной изоляции – как от ровесников из поколения «детей цветов», хиппи и пацифистов, так и от остального американского общества, старавшегося не замечать покореженных войной ветеранов Вьетнама.

Изоляция была даже чисто физической: у Стоуна периодически пропадал слух, наваливались депрессия, ПТСР и другие расстройства. К боевым ранам добавились ножевые ранения, полученные от грабителей в неблагополучном районе Манхэттена.

В довершение ко всему Стоун едва не угодил за решетку: ему светило до 20 лет за контрабанду наркотиков, с которыми его поймали в Тихуане. На наркотики он подсел на войне, и потребовалось немало лет, прежде чем он избавился от зависимости. От тюрьмы его спас отец, дав полицейским взятку.

Волк с Элизабет-стрит: 80 лет Мартину Скорсезе

Стоун едва не разделил участь тысяч ветеранов Вьетнама, так и не нашедших себе места в послевоенной жизни. Но воспользовавшись льготами для ветеранов, он поступил в Университет Нью-Йорка, чтобы изучать киноискусство. Одним из его преподавателей был Мартин Скорсезе, всего на четыре года старше нашего героя, но уже с определенной репутацией в мире кино.

«В университете тогда царила бунтарская атмосфера, но только пришедший с войны Оливер держал себя очень тихо. Однако чувствовалось, что в нем зреет что-то важное», – вспоминал Скорсезе.

Бунт актеров и карлик с ножом

Первой работой Оливера стала короткометражка о таком же человеке, как он, молодом ветеране. Эта тема впоследствии не раз проявится в творчестве Стоуна, а тогда она была его главной болью.

Несколько лет спустя Скорсезе прославился картиной «Таксист» (1976), и Оливер Стоун узнал себя в ее главном герое: «Я тоже работал ночным таксистом в Нью-Йорке после Вьетнама, и это напоминало кошмар. Я старался приспособиться к мирной жизни, но никак не мог «попасть в ногу со всеми». Скорсезе и сценарист Пол Шредер очень хорошо показали отчуждение, которое переживает человек в подобной ситуации. Этот фильм и обо мне тоже».

В 1974 году Стоун снял свой первый полнометражный фильм «Захват», позаимствовав сюжет у собственного ночного кошмара. Съемки фильма стали для него таким же кошмаром, как и его содержание, история об авторе романов ужасов, чьи страшные фантазии внезапно материализуются.

Значительной частью скромного бюджета Оливер был обязан отцу, но денег все равно катастрофически не хватало. Из-за этого съемочная группа несколько раз поднимала бунт, актер-карлик угрожал Стоуну ножом, а оператор выкрал пленки и держал их у себя, пока Оливер не расплатился с ним. Фильм недолго шел в одном-единственном кинотеатре Нью-Йорка и не был замечен практически никем. Вторую картину Стоун смог снять лишь через семь лет, так как никто не хотел связываться с режиссером-неудачником.

Стоун безуспешно обивал пороги студий со сценарием об американских солдатах во Вьетнаме, тем самым, который десятилетие спустя станет фильмом «Взвод». Но в середине 1970-х никому в киноиндустрии не был нужен мрачный фильм о только что закончившейся неудачной войне.

Экспрессом к успеху

Продюсер Питер Губер был одним из тех, кому идеи Стоуна казались несвоевременными, но он оценил талант Оливера и предложил ему написать сценарий на основе только что вышедшей книги «Полуночный экспресс». В ней американец Билл Хэйс вспоминал свои злоключения в турецкой тюрьме, куда он попал за контрабанду наркотиков и откуда ему удалось бежать.

Фильм снимал британец Алан Паркер, будущий автор таких картин, как «Стена» и «Сердце Ангела», и с работой справился неплохо: после выхода «Полуночного экспресса» Оливера коснулись первые лучи славы – его сценарий получил сразу две самые престижные кинонаграды, «Оскар» и «Золотой глобус».

Вместе с лучами славы Стоун получил ушат грязи от критиков, обвинявших сценариста в том, что он изобразил турок максимально неприятными людьми. Спустя четверть века Стоун даже счел нужным извиниться за то, что сгустил краски. Но тогда, в 1979 году, ему было скорее стыдно за свою бессвязную политическую речь на церемонии «Золотого глобуса», которая вылилась из его уст после изрядной дозы запрещенных препаратов.

Рассекая годы: 70 лет режиссеру Ларсу фон Триеру

В 1982 году на экраны вышел фильм «Конан-варвар» с Арнольдом Шварценеггером в главной роли. Оливер Стоун значился в титрах как сценарист, но он не чувствовал себя причастным к успеху картины. Сценарий «Конана» по предложению студии Paramount он написал еще в 1978 году, но затем текст был основательно переделан режиссером Джоном Милиусом. Стоун хотел вывести поп-комикс на уровень серьезного эпоса, но Милиус вернул его в рамки развлекательного кино для юношества.

А вот «Лицо со шрамом» (1983) Брайана Де Пальмы по сценарию Стоуна получился явно фильмом не для детей. Насилие, наркотики и матерщина – критики сошлись во мнении, что сценарист и режиссер сильно переборщили с этими «специями». Кубинская диаспора возмутилась, что главным героем-гангстером сделали их соотечественника (в оригинальном фильме Говарда Хоукса 1932 года, ремейком которого формально считалась работа Де Пальмы, прототипом героя был Аль Капоне).

Большим кассовым успехом картина похвастаться не могла, зато через несколько лет фильм «Лицо со шрамом» приобрел статус культового кино и повлиял на многие последующие гангстерские фильмы. И поныне изображения Аль Пачино в роли Тони Монтаны часто фигурируют в интернет-мемах, а гангста-рэперы любят воображать себя этим персонажем.

В 1985 году на экраны вышел еще один очень неплохой фильм по сценарию Стоуна – «Год дракона» Майкла Чимино о противостоянии отчаянного капитана полиции и китайской мафиозной Триады. Капитан в исполнении молодого Микки Рурка был ветераном вьетнамской войны.

Двойной удар

На фоне вполне благополучной карьеры сценариста достижения Стоуна в режиссуре оставляли желать лучшего: второй фильм – «Рука» (1981) с Майклом Кейном в главной роли также провалился. Это снова был фильм ужасов, хотя Стоун задумывал его как психологический триллер. Но продюсеры сдвинули его в сторону хоррора, и в результате получилось ни то ни сё.

Оливер был в отчаянии от того, что приближавшееся 40-летие ему придется встретить в статусе неудачника. Все это отчаяние он вложил в работу над третьим фильмом, «Сальвадор» (1986), основанном на рассказах его друга-журналиста Ричарда Бойла, очевидца гражданской войны в этой стране. Стоун нашел двух рисковых британских продюсеров, но вложенных ими денег все равно еле хватало на масштабные съемки в Мексике. Массовка из сотен людей, батальные сцены – размах у проекта был слишком дерзкий для режиссера со скромным бюджетом и провальной репутацией.

Как бы то ни было, но «Сальвадор» был снят и стал первым настоящим стоуновским фильмом с явным политическим посылом, который многим в Америке пришелся не по вкусу. Тем не менее работа получила две номинации на «Оскар». Что еще удивительнее, в оскаровской «гонке» 1987 года одновременно участвовала и другая картина Стоуна, которую он ухитрился снять в короткие сроки на минимальном бюджете с теми же самыми рисковыми продюсерами. То был «Взвод» по сценарию, который он написал еще 10 лет назад. И именно этот фильм стал долгожданным триумфом Стоуна – безжалостный рассказ о Вьетнамской войне от ее непосредственного участника. Он получил пять «Оскаров», в том числе два главных – как лучший фильм и за лучшую режиссуру.

Сам автор объяснял успех «Взвода», о котором прежде никто и слышать не хотел, тем, что «его сюжет как нельзя лучше отвечал настроениям американского общества в 1986 году, в разгар правления президента-консерватора», то есть Рейгана.

Президенты и рок-звезды

Столько лет ждавший своего часа Стоун не стал терять времени и снимал по фильму в год: в 1987-м вышел «Уолл-стрит» – посвященная памяти отца история о том, как алчность и тщеславие толкают молодого брокера на неблаговидные поступки, в 1988-м – основанная на реальных событиях «Радиоболтовня» об убийстве неонацистами вольнодумца-диктора, а в 1989-м – «Рожденный четвертого июля» с Томом Крузом в главной роли.

Вместе с вышедшей в 1993 году лентой «Небо и земля» «Рожденный» и «Взвод» образуют вьетнамскую трилогию Стоуна. Если «Взвод» был автобиографичным, то «Рожденный» основан на истории жизни другого ветерана, Рона Ковика, полупарализованного после ранения и ставшего антивоенным активистом. А «Небо и земля» показывает войну от лица вьетнамской женщины.

За «Рожденного» Стоун получил второй режиссерский «Оскар». Две столь увесистые награды почти подряд – знак крайнего благоволения кинематографического истеблишмента и пропуск на голливудский олимп.

Воспользовавшись этим пропуском, Стоун выпустил в 1991 году сразу две большие работы: «Джон Ф. Кеннеди. Выстрелы в Далласе» и «Дорз». Первый фильм с Кевином Костнером в главной роли разбирал по косточкам несостоятельность официальной версии убийства президента Кеннеди Ли Харви Освальдом, а второй – воссоздавал жизнь одного из главнейших рок-идолов планеты, Джима Моррисона из группы The Doors.

Обе картины вызвали бурное обсуждение. Газеты обвиняли режиссера в том, что он распространяет крамольные теории заговора, а музыканты The Doors и другие знавшие Моррисона люди – в том, что он безобразно исказил образ артиста, вместо умного и глубокого человека, каким был Джим, показывая публике этакого бонвивана, позолоченного рок-божка, красиво и лихо летящего по жизни.

Увы, кино Стоуна получилось таким эффектным, что его трактовка личности Моррисона стала в поп-культуре доминирующей. Ко всему прочему, Стоун удивительно угадал момент для создания этого фильма, совпав с ностальгической модой на 1960-е, когда популярные артисты вроде Ленни Кравица или Black Crowes имитировали эстетику той эпохи.

Со стороны казалось, что Стоун разбрасывается, перескакивая с политического детектива на рок-звездный байопик. На самом деле оба фильма, как и многое другое, снятое и написанное Стоуном, были рефлексией о 1960-х, десятилетии его молодости, времени надежд на перемены в обществе, которые так и не оправдались.

Тему американских президентов Стоун впоследствии продолжил в фильмах «Никсон» (1995) и «Буш» (2008) о Буше-старшем, создав таким образом еще одну трилогию, президентскую.

Прирожденный провокатор

В 1994-м Стоун, будучи на пике кинематографического могущества, выпустил свою самую провокационную картину «Прирожденные убийцы». Ее герои – молодая пара (Вуди Харрельсон и Джульетт Льюис), с задором отправляющая на тот свет всех, кто попадется им под горячую руку. Снятый в безумной психоделической манере фильм был отсылкой к военному опыту Стоуна, который, как и многие другие солдаты во Вьетнаме, знал, что такое держать в руках оружие, будучи накачанным наркотиками.

Король-чудак: 85 лет Терри Гиллиаму

«Убийцы» задумывались как злая сатира на идеологию крайнего индивидуализма и потребительства. Высмеивалась в фильме и манера делать звездами, объектами обожания тех, кто этого вовсе не заслуживает. Досталось от Стоуна и журналистам, с радостью паразитирующим на кровавых новостях.

«Убийц» неизменно обсуждали в паре с вышедшим в том же году «Криминальным чтивом» Квентина Тарантино. Это была мини-революция в Голливуде, изменившая подход к изображению насилия на экране. Если прежде оно было элементом сюжета, то Стоун и Тарантино использовали его как язык, на котором разговаривали со зрителем. Правда, Тарантино «Убийцы» не понравились, а ведь он был автором первого варианта сценария фильма. Но после того как Стоун все в нем перекроил, Квентин предпочел умыть руки.

Поскольку Стоун отказался о свойственного Голливуду доходчивого разжевывания морали, одним казалось, что «Убийцы» – фильм вообще без морали, другим – что он романтизирует насилие. Увы, некоторые восприняли его не как сатиру или предупреждение, а как руководство к действию. Так, американские подростки, совершившие массовое убийство в школе «Колумбайн» в 1999 году, оказались большими поклонниками фильма Стоуна и назвали свою «операцию» в честь картины – NBK (аббревиатура оригинального английского названия).

Друзья у власти

Ощущение дискомфорта, исходившее от «Убийц», было лишь началом тех неудобств, которые Стоун начал доставлять публике в последующие годы. Со временем его творчество становилось уже не политизированным, а прямо политическим. В художественном кино он предпочитал иметь дело с темами реальными и острыми, будь то события 11 сентября 2001 года в фильме «Башни-близнецы» (2006) или дело Сноудена в одноименной картине 2016 года. А вот чисто художественные опыты, такие как исторический фильм «Александр» (2004) с Колином Фаррелом в роли Александра Македонского, выглядели уже натужно.

Гораздо ярче в эти годы Стоун проявил себя как документалист. В 2003 году вышел его фильм «Команданте», первый из трилогии о Фиделе Кастро, в которую также вошли «В поисках Фиделя» (2004) и «Кастро зимой» (2012). Это даже не столько документалистика, сколько киножурналистика: фильмы представляют собой долгие интервью с кубинским лидером. Стоун, в целом явно симпатизирующий латиноамериканским социалистам, не гладил Фиделя по шерсти, но сам факт предоставления слова давнему врагу США вызвал в американском обществе недовольство.

Латиноамериканская тема продолжилась в документальных работах «К югу от границы» (2009) и «Мой друг Уго» (2014). Первый – ряд интервью с президентами Венесуэлы, Боливии, Парагвая, Бразилии и других стран Латинской Америки, накрытых «розовой волной» (так называют период, когда власть во многих государствах континента перешла к левым политикам). Вторая картина целиком сосредоточена на личности Уго Чавеса, с которым Стоун дружил и которым восхищался. В 2024 году режиссер снял фильм «Лула», посвященный еще одному своему другу, президенту Бразилии Луле да Сильве.

Среди других документальных работ Стоуна выделяются фильм о палестино-израильском конфликте «Персона нон грата» (2003) и телепроект «Нерассказанная история Соединенных Штатов» (2012–2013), разработанный совместно с историком и директором Института ядерных исследований Питером Кузником. Сериал критически рассматривает американскую внешнюю политику, начиная со Второй мировой войны, и, в отличие от многих других творений Стоуна, он вызвал почтительные отклики даже среди его оппонентов – сторонников официальной политической линии США.

Правда и ложь

И наконец, самые горячие политические проекты Стоуна последних лет: «Украина в огне» (2016), «В борьбе за Украину» (2019) и четырехсерийное «Интервью с Путиным» (2017). В первых двух фильмах Стоун выступал не как режиссер, но как продюсер и интервьюер, то есть один из соавторов и лицо проекта. Как пишут западные журналисты, эти фильмы продвигают «кремлевскую версию» украинской истории, начиная с XVII века и заканчивая войной в Донбассе, предшествовавшей СВО. Представить, что человек, всю жизнь проведший в политических исследованиях, мог прийти к изложенным в фильмах концепциям самостоятельно, эти журналисты не в состоянии, как и объяснить, какая выгода маститому режиссеру становиться на старости лет «агентом Кремля».

Еще большее клокотание на Западе вызвало интервью с Путиным. Либеральной, да и левой публике было трудно снести то, что разговор с президентом России шел в заинтересованном и уважительном тоне, и за это Стоуна обвинили в подобострастии и лести. «Никакие вопросы не запрещались, не было надобности утверждать их заранее. Все было целиком под нашим контролем», – говорил режиссер, добавляя, что его целью было разрушить «опасную атмосферу недопонимания» между странами.

Но не политикой единой: Стоун снова обращается к художественному и неполитическому кино. Фильм «Белая ложь» должен выйти на экраны в этом или следующем году. Это интимная драма о личностном кризисе человека, который отправляется странствовать, поняв, что в его жизни слишком много проблем, унаследованных от родителей.

«После почти десятилетнего перерыва в работе над художественными фильмами я чувствую, что начинаю все заново, как это было, когда я снял «Взвод» и «Сальвадор» в 1986 году. «Белая ложь» найдет свое место, потому что это вечная история любви», – говорит режиссер.

Стоун возвращается к тому, с чего началась его взрослая жизнь – с семейной драмы, с осмысления отношений с родителями и места человека в большом мире. Он словно описал окружность, внутри которой карьера большого режиссера, наполненная противоречивыми киноработами и политическими расследованиями. Выглядит как вполне завершенная траектория, но кто сказал, что история Оливера Стоуна закончена?