Жизнь и приключения Поколен-Бороды: 135 лет со дня рождения Отто Шмидта

30 сентября исполняется 135 лет со дня рождения Отто Шмидта, советского ученого, чье имя ассоциируется с героическим освоением Арктики, Северного морского пути и, прежде всего, со спасением команды исследовательского парохода «Челюскин», раздавленного льдами в 1934 году. Но академик Шмидт был не только «ледовым комиссаром», но и математиком, альпинистом, создателем Большой советской энциклопедии, автором космогонической теории и декретов по борьбе с голодом, одним из первых Героев Советского Союза, харизматичным лидером и много кем еще. Его именем названы остров, мыс, равнина, несколько улиц в разных городах и Институт физики Земли, а сам он стал фольклорным героем.

Директор Сахары

Шмидт родился в Могилеве, в то время центре одноименной российской губернии, а ныне городе в Белоруссии. Его предки по отцу были немецкими крестьянами, получившими русское подданство при Екатерине II, а по матери – крестьянами латышскими. В семье говорили на русском, немецком и латышском. «Языком, на котором я не только говорил, но думал и писал, стал русский, – вспоминал ученый в автобиографии. – По паспорту я являюсь русским – в соответствии с моим самосознанием».

Отто-Фридрих-Юлиус, или на русский лад Отто Юльевич, был очень активным и любознательным мальчиком. В восемь лет он собирался стать директором пустыни Сахара и разработал детальный план ее искусственного орошения. Вероятно, он не удивился бы, узнав, что 30 лет спустя действительно станет своего рода директором пустыни, только не песчаной, а ледяной.

Но скромным и небогатым Шмидтам фантазии их сына казались уж очень далекими от реальности. А реальность состояла в том, что вместо Сахары юный Отто должен был отправиться торговать в лавке письменных принадлежностей, а все его образование должно было свестись к освоению какого-нибудь прибыльного ремесла.

Однако на большом семейном совете в такой, казалось бы, уже предопределенный ход истории вмешался дед Отто по материнской линии. Он был из зажиточных крестьян и сказал, что даст денег на то, чтобы внук учился в гимназии.

Вскоре семья переехала в Одессу, где в 1905 году 14-летний Отто стал свидетелем бурных событий первой русской революции, начавшихся со стачек, волнений и восстания на броненосце «Потемкин» и закончившихся кровавым еврейским погромом.

Туда, где трудно

Гимназическое обучение Шмидт завершил в Киеве, с золотой медалью и репутацией нетривиально мыслящего юноши, который вместо хрестоматийных решений предлагаемых задач порой на ходу придумывал собственные. Он был счастливым обладателем нечасто встречающегося в людях сочетания веселого, легкого нрава и способности к глубокой и упорной умственной работе. Трудности и проблемы вызывали в нем не уныние, а, наоборот, азарт. «Настоящего человека тянет туда, где трудно», – гласило одно из изречений Шмидта.

Миклухо-Маклай – любимец царя, друг дикаря

В довершение ко всему молодой Отто был хорош собой: рослый и голубоглазый, он пользовался успехом у женщин. Легендарная борода, отпущенная на третьем десятке, этому успеху нисколько не мешала.

Поступив на физико-математический факультет Киевского университета, Шмидт подошел к учебе со всей основательностью, составив список всего, что он хотел бы прочитать и изучить. Почувствовав, что слегка переборщил, Шмидт решил подсчитать («ведь все же я был математиком»), сколько времени займет выполнение программы целиком. Получилось около тысячи лет. Пришлось сокращать.

Шмидт вспоминал: «С болью в душе стал я вычеркивать то, что хотя и интересно и нужно, но без чего все же можно обойтись. Оставил только то, без чего не мыслил себе пути в науку. Вновь подсчитал... Осталось еще на 250 лет!» Обескуражила ли его эта цифра? Совсем нет. Отто решил, что сможет одолеть этот объем, если сократит время сна до 4–5 часов, и принялся за дело.

Результатом такого распорядка стали не только значительные успехи в учебе, но и истощение нервной и иммунной систем, на фоне которого у Отто проявился туберкулез легких. Он страдал из-за этой болезни всю жизнь и в конце концов она свела его в могилу. Но у болезни были и неожиданные положительные «побочные эффекты»: например, туберкулез привел Шмидта к занятиям альпинизмом (об этом позже), а также стал причиной появления его фирменной бороды. Лежа в больнице, молодой ученый решил не утруждать себя бритьем и результат ему так понравился, что он до конца жизни ходил с длинной бородой, вкупе с высоким ростом придававшей ему вид былинного героя.

«Во мне два человека»

В университете Шмидт учился под руководством знаменитого профессора Дмитрия Граве, основателя первой значительной русской математической школы. Еще будучи студентом, Отто написал серьезный научный труд «Абстрактная теория групп», за который получил премию имени профессора Рахманинова. Граве отмечал: «Сочинение Шмидта представляет выдающееся явление в мировой научной литературе». После окончания университета перспективный математик был оставлен на кафедре «для приготовления к профессорскому званию».

Страна Арсеньева: 150 лет знаменитому исследователю Дальнего Востока

Отто удивлял коллег не только успехами в математике. Параллельно с наукой он энергично занимался общественными делами, которые привели его сначала на пост председателя общества преподавателей киевских высших учебных заведений, а затем – что, казалось бы, совсем удивительно – в продовольственное отделение Киевской городской управы.

Одной из главных причин такого поворота в судьбе молодого ученого стала Первая мировая война, из-за которой жизнь в России с каждым годом становилась все хаотичнее. Наблюдая за усугублявшимся разладом в государственном управлении, Шмидт чувствовал, что не должен оставаться в стороне. Детские планы по преобразованию Сахары не были случайной фантазией – они стали первым проявлением его натуры созидателя и рационализатора. Когда друг и однокурсник Шмидта, впоследствии прославленный математик Борис Делоне спросил у Отто, почему он пошел работать в управу, тот ответил: «Да, видите ли, Борис Николаевич, во мне два человека – человек науки, ума и человек действия, воли, и эта деятельность удовлетворяет второго из них».

«Алгебра революции»

Когда в Киеве начались серьезные перебои с поставками продовольствия, керосина и тому подобного, Шмидт разработал систему снабжения по карточкам. В июне 1917 года он поехал в Петроград на Всероссийский съезд по делам высшей школы и воспользовался этим случаем, чтобы изложить свои идеи в столичном министерстве продовольствия. Министерство взяло его на работу.

Бурно приветствуя октябрьскую революцию, Шмидт как мог убеждал своих сослуживцев переходить на службу к новой власти, но далеко не все горели таким желанием. Сам же Отто после превращения министерства в Наркомат продовольствия получил должность начальника управления по продуктообмену. Научная работа отошла на второй план, а своим коллегам-математикам Шмидт с горячностью объяснял, что пришло время овладевать «боевым оружием алгебры революции». И все же он явно скучал по науке, признаваясь в письме своему учителю Граве: «Так хочется знать, что делает Ваша школа "Делоне, Кравчук, Чеботарев"».

Сердце конкистадора: 140 лет со дня рождения Николая Гумилева

Весной 1918 года Шмидт вместе со всеми главными советскими управленцами переселился в Москву, новую столицу государства. Там он вступил сначала в российскую социал-демократическую рабочую партию интернационалистов, а год спустя примкнул к большевикам.

Учитывая послереволюционные разруху и голод, должность Шмидта была очень беспокойной. Он руководил всей практической стороной работы Наркомпрода, решая сложнейшие задачи в условиях Гражданской войны. Среди прочего, в его сфере ответственности была и печально известная продразверстка, насильственное изъятие продуктов у крестьян. Шмидту казалось, что другого выхода нет.

Более гуманной идеей были придуманные Шмидтом потребительские коммуны – компромиссный вариант между капитализмом и военным коммунизмом. Шмидт был также одним из разработчиков НЭПа, новой экономической политики, принятой советским государством в 1921-м.

С 1919 года он возглавлял Институт экономических исследований, с августа 1921-го – налоговое управление. В общем, деятельность «директора Сахары» была максимально кипучей.

Полезный горный воздух

Шмидт был на короткой ноге с Лениным, который не без уважения называл нашего героя «задиристым Отто Юльевичем». Такую характеристик Шмидт получил, поскольку, отстаивая свое мнение, не боялся острых дискуссий ни с самим большевистским лидером, ни с Крупской, Луначарским и прочими влиятельными людьми.

После преодоления продовольственного кризиса и наступления относительно спокойных времен Шмидта «перебросили», как тогда выражались, в Народный комиссариат просвещения: в стране начиналась индустриализация, требовавшая массу специалистов. Шмидт разрабатывал проекты новых форм образовательных учреждений: профтехучилищ (ПТУ) и техникумов. В высшем образовании он ввел в употребление понятие аспирант. Параллельно с 1921 года Шмидт возглавлял Государственное издательство РСФСР.

В отличие от Наркомпрода комиссариат просвещения принимал далеко не все его идеи и, устав от споров об образовании, в 1924 году Шмидт переключился на более спокойный, но все же грандиозный проект: издание Большой советской энциклопедии, став ее первым главным редактором. Многим этот проект казался слишком амбициозным для едва вставшего на ноги молодого государства, но Шмидта было не остановить. При этом он вернулся к научной работе и преподаванию, став профессором МГУ.

В 1924-м у него опять обострилась болезнь легких и государство направило своего ценного сотрудника на лечение в необычное для советского человека место – австрийский Тироль, где много чистого горного воздуха. Деятельный Отто Юльевич не только поправил здоровье, но и окончил там школу альпинизма. Поэтому, когда Академия наук СССР начала подготовку совместной с Германией Алайско-Памирской экспедиции, Шмидт оказался в ней в первых рядах. В 1928 году эта экспедиция исследовала Памир, открыла несколько перевалов и пиков, изучила самый длинный в мире за пределами полярных регионов ледник Федченко. Позже один из перевалов и один из пиков Памира были названы в честь Шмидта.

Особый путь

В 1929 году «человек науки и человек действия» Шмидт открыл на физико-математическом факультете МГУ (впоследствии ставшем мехматом) кафедру алгебры, а затем отправился в полярную экспедицию на ледокольном пароходе «Седов». Цель экспедиции была не только научной, но и политической – закрепиться на Земле Франца-Иосифа, опередив норвежцев, также имевших виды на эти северные территории. Шмидта назначили руководить этой миссией, поскольку он обладал ценным набором качеств, будучи ученым-энциклопедистом, выносливым походником и опытным советским управленцем.

Миссия была выполнена, на Земле Франца-Иосифа появилась советская полярная станция, а Шмидт подружился с капитаном «Седова» Владимиром Ворониным и во все последующие морские походы они ходили вместе.

Второй поход состоялся вскоре: на том же «Седове» и при участии океанолога Владимира Визе летом 1930 года Шмидт и Воронин отправились к архипелагам Новая и Северная Земля, открыв несколько островов и назвав их в честь Визе, Воронина, Шмидта и еще одного участника экспедиции микробиолога Бориса Исаченко.

В том же 1930-м Шмидт стал директором Всесоюзного арктического института. Математика при этом не забывалась: параллельно ученый возглавлял журнал «Математический сборник». Но главным его делом на ближайшее десятилетие стал Север. Покорение Арктики и доминирование в этом регионе было одной из важных задач набиравшего силу советского государства.

А одним из главных элементов этой задачи было освоение Северного морского пути, превращение его в надежный транспортный маршрут. На рубеже XIX и ХХ веков этой проблемой занимался другой большой русский ученый Дмитрий Менделеев. Но его оттеснили от дела, и организованная Менделеевым экспедиция на ледоколе «Ермак» прошла без него. Менделееву так хотелось пойти по Северному пути, что он спроектировал собственный ледокол и был поддержан министром финансов Витте, но из-за чиновничьих интриг ученый в конце концов лишился и этого проекта.

Элемент гениальности: 190 лет Дмитрию Менделееву

Шмидту повезло куда больше. Летом 1932-го ледокол «Александр Сибиряков» с возглавляемой Отто Юльевичем экспедицией на борту совершил первое в истории сквозное плавание по Северному пути из Белого моря в Берингово за одну навигацию.

За этой лаконичной победной формулировкой стояло путешествие, полное испытаний, достойных романа или голливудского блокбастера. Мореплаватели-ученые прежних лет – швед Адольф Эрик Норденшельд на корабле «Вега», Борис Вилькицкий на «Таймыре» и «Вайгаче», норвежец Руаль Амундсен на шхуне «Мод» – проходили этот путь с зимовками. «Сибиряков» же должен был уложиться в два месяца. Все это время команда боролась с массивами льда, которые порой приходилось взламывать взрывчаткой. Но льдины не только напирали на борт, однажды они отломили лопасти ходового винта. Корабль встал.

Шмидт предложил решение: перенести 400 тонн угля с кормы на нос, так чтобы винт вышел из ледяной воды и его можно было починить. Вся операция с последующим переносом угля обратно заняла неделю. Корабль был спасен, но через некоторое время, когда до цели – выхода к Берингову проливу – оставалось всего 200 км, лед вырвал уже не только лопасти, но и весь винт с частью гребного вала. Восстановить механизм на месте было невозможно, зашла речь об эвакуации. Но Шмидт и команда решили не отступать и до конечной точки дошли с выключенным мотором – тянули ледокол, как бурлаки, и использовали самодельные паруса.

Философия на льдине

За это героическое предприятие Шмидт получил орден Ленина. В конце того же 1932 года было создано Главное управление Северного морского пути (Главсевморпуть), которое должно было решать задачи освоения Арктики, и Шмидт стал его руководителем – то есть фактически «директором ледяной пустыни».

Летом 1933-го Шмидт решил повторить маршрут, но уже не на ледоколе, а на обычном пароходе «Челюскин», только что изготовленном в Дании по советскому заказу. Выбор выглядел странным, учитывая, как трудно было идти во льдах даже такому специально оснащенному судну, как «Сибиряков». Капитан Воронин отговаривал Шмидта от использования «Челюскина», но ученый стоял на своем. В результате получилась загадочная история. Воронин отправился в плавание как обычный пассажир, а командование кораблем было поручено капитану Петерису Биезайсу. Но тот вскоре попросил Воронина временно подменить его, сославшись на большую работу с технической документацией судна, а в Мурманске и вовсе сошел на берег, оставив Воронина у штурвала.

«Челюскин» благополучно прошел большую часть пути, но примерно в том же месте в Чукотском море, где вырвало винт у «Сибирякова», судно попало в ледяной плен: льды зажали и его и оно, лишившись управления, медленно дрейфовало около пяти месяцев. В конце концов корабль оказался почти у Берингова пролива, но затем его отнесло на северо-запад и буквально изрезало ледяными глыбами. Они пробили обшивку, «Челюскин» затонул. Команда была готова к такому исходу и быстро эвакуировалась на лед, разбив небольшое поселение.

Человек и кошка: история Юрия Кнорозова, расшифровавшего письменность майя

Из-за погодных и технических условий операция по спасению челюскинцев растянулась на два месяца. За ней следил весь мир. Каждый день февраля и марта 1934 года начинался у миллионов людей с проверки новостей: как там дела на льдине?

Шмидт стал настоящим вождем челюскинского поселения, в котором жили более ста человек, в том числе женщины и маленькие дети. Он не только держал под контролем быт и работы этой ледяной республики, но и вместе с другими учеными читал челюскинцам лекции по философии, математике и другим дисциплинам.

В течение марта летчиками Ляпидевским, Каманиным, Водопьяновым и другими, работавшими в очень сложных условиях, все челюскинцы были эвакуированы. Именно это событие стало основанием для учреждения звания Героя Советского Союза, и первыми, кто получил это звание, были те семь полярных летчиков. Вскоре знаменитая в то время беломорская сказительница Марфа Крюкова, прославившаяся сказаниями о Ленине, сложила былину и про эту ледяную историю, назвав ее «Поколен-Борода и ясные соколы». Под богатырем Поколен-Бородой подразумевался Шмидт, а под ясными соколами – Ляпидевский и другие отважные летчики. Вот, например, такой отрывок из былины:

Поколен-Борода – начальничек головный,
Борода у него очень длинная,
Очень длинная да очень черная,
От ветра она как волна колыбается,
При тихой погоде – ковыль-трава не колышется.
Из простых людей да был же мудрый он.

Потерянный Север

Возвращение челюскинцев праздновалось как великая победа. Британский драматург Бернард Шоу сказал по этому поводу: «Что за страна! Полярную трагедию вы превратили в национальное торжество». «Поколен-Борода» возвращался на родину через Америку, куда его срочно доставили из-за двусторонней пневмонии, и там его тоже принимали как героя.

Слова Шоу можно отнести и к самому Шмидту. То, что кому-то могло показаться провалом, принесло ему всемирную славу и всенародную любовь в СССР, сделало настоящей звездой: его портреты вешали в домах, подобно постерам рок-идолов. Несмотря на то, что «Челюскин» утонул, его команда продемонстрировала огромную силу духа, изобретательность, способность к выживанию.

Кроме того, для государства история «Челюскина» стала своего рода проверкой боем, показавшей, что при освоении Арктики невозможно обойтись малыми средствами. И если в год старта челюскинской экспедиции бюджет арктических программ составлял 18 млн рублей, то к концу 1930-х он вырос более чем в 20 раз – до 400 млн.

В 1937-м Шмидт снова оказался причастен к эпопее, за которой следил весь мир. В конце весны того года его команда устроила на льдине вблизи Северного полюса первую в истории полярную научно-исследовательскую дрейфующую станцию. Работать на этой станции, получившей название «Северный полюс – 1», остались четверо ученых во главе с Иваном Папаниным. Шмидту, из-за проблем со здоровьем, жить на льдине не позволили, зато за проект ему присвоили звание Героя Советского Союза. Но для публики главными героями этой истории стал Папанин и папанинцы, девять месяцев боровшиеся с арктической стихией, ломавшей их льдину на куски и несшей ее в сторону Гренландии. В середине февраля 1938-го папанинцев подобрали советские моряки.

А в следующем году Папанин сменил Шмидта на посту начальника Севморпути. По этому поводу возникла частушка:

Примеров много есть на свете,
Но лучше, право, не найти:
Снял Шмидт Папанина со льдины,
А тот его – с Севморпути.

Шмидт был человеком действия и человеком науки, а Папанин крепким хозяйственником, по сути, в науку попавшим случайно. Зато в прошлом матрос и чекист, не то что интеллигент Отто Юльевич.

120 лет Юрию Рериху – востоковеду, встряхнувшему советскую науку

Шмидта не только лишили должности, но и вообще оттеснили от занятий арктическими проблемами, которым он посвятил столько времени и сил. Причиной тому были не только интриги в научно-чиновничьей среде, но и шедшая в те годы кампания по выискиванию «врагов народа». Самого ученого от опалы спасала народная слава и звезда Героя СССР, но желающие копать под него все же находились и регулярно докладывали куда следует, что он, дескать, покровительствует врагам народа. Шмидт не раз помогал ученым, на которых нападали «разоблачители»: давал им важные должности в своем ведомстве и спасал от репрессий, отправляя в долгие и дальние экспедиции.

Шмидту дали почетную должность вице-президента Академии наук СССР (звание академика он получил в 1935-м), но и на этом посту он устраивал далеко не всех. Когда началась Великая Отечественная война и Академию эвакуировали в восточные регионы, Отто Юльевич по привычке развил такую бурную деятельность, что президент Академии Комаров заволновался, не хочет ли тот отобрать у него власть, и пожаловался Сталину.

Космическая пыль

50-летнего Шмидта уволили и больше крупных должностей не давали. До 1949 года он возглавлял Геофизический институт, выросший из основанного им в 1937 году Института теоретической геофизики, но потом ушел и с этого поста, оставшись руководителем одного из отделов. Кроме того, в последние годы жизни Шмидт заведовал геофизическим отделением МГУ и научно-популярным журналом «Природа». Для иных это более чем серьезная нагрузка, но привыкший к кипучей и масштабной деятельности Отто Юльевич чувствовал, что его «ужали». Тогда, стесненный земными обстоятельствами, он нашел выход для своей энергии, обратившись к проблеме, более глобальной, чем Арктика и Сахара вместе взятые.

Шмидт занялся космогонией, астрофизической дисциплиной, развивающей теории происхождения космических тел и их систем, и предложил свою версию формирования планет Солнечной системы. По его теории, основа наших планет – газопылевое облако, некогда находившееся на пути звезды по имени Солнце. Пройдя через это облако, звезда увлекла за собой частицы, которые позже остыв и соединившись, образовали планеты. В отличие от многих других космогонических теорий, например, Канта и Лапласа, Шмидт смог математически объяснить, почему основная доля момента вращения системы отдана периферии, планетам, при том, что 98,5% массы системы приходится на центр, то есть Солнце.

В 1956 году болезнь, всю жизнь подтачивавшая его здоровье, все же взяла верх и 7 сентября, не дожив трех недель до своего 65-летия, Шмидт скончался. После себя он оставил не только научные труды и истории героических путешествий, но и трех сыновей от разных женщин – как уже было сказано, женщины ученого-богатыря вниманием не обделяли. Все три его сына тоже пошли в науку: старший Владимир от первой жены Веры был профессором Московского индустриального университета, занимался конструированием автомобилей, средний Сигурд от литературоведа Маргариты Голосовкер, самый известный из троих, был историком, а младший Александр, родившийся через полгода после спасения челюскинцев от одной из участниц экспедиции Александры Горской, – геологом, открывшим минерал чароит. Воистину Поколен-Борода был из тех, о ком говорят, что они сумели прожить несколько жизней вместо одной.