Наверх
20 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2004 года: "Дружба народов. Не фонтан"

Агрессивная ксенофобия, скинхеды и откровенный фашизм появляются там, где власть во всю ширь своей либеральной улыбки агитирует за дружбу народов.
Когда ребенка убивает пьяный подонок, просто потому, что он подонок и к тому же пьян, — это ужасно. Но, к сожалению, непреодолимо — отбросов в любом обществе хватает, а пьянство и вызванная им агрессивность среди отбросов весьма распространены.

А вот когда подонок убивает ребенка, будучи трезвым, и убивает не просто ребенка, а ребенка как представителя какого-то определенного народа или социальной группы — это не просто ужасно. Это катастрофа, потому что так и выглядит самый обыкновенный фашизм.

Именно это — катастрофа — и случилось на прошлой неделе в Питере, где группа малолеток напала на семью таджиков: 11-летний мальчик ранен, а 9-летняя девочка убита.

Это убийство от теракта в Московском метро отделяют три дня. Можно считать, что одно событие с другим никак не связаны. Но достаточно заглянуть на читательские форумы в новостных лентах в Интернете, где вывешивались все новые и новые подробности теракта, чтобы понять: связь между гибелью таджикской девочки в Петербурге и взрывом в московской подземке самая непосредственная. Квинтэссенция абсолютного большинства отзывов на сообщения новостных лент о теракте — «мочи черных». Вот их и «замочили». А то, что жертвами стали не чеченцы, которых обвиняют в организации теракта, а совершенно посторонние таджики — в данном случае не важно. Ведь и те и другие — «черные».

Национальное по форме, интернациональное по содержанию

Никакой российской специфики в совершенном убийстве нет. То же самое происходит в Германии с турками, в Италии — с албанцами, во Франции — с арабами и т.д. Коренное население этих стран все охотнее отдает свои голоса ультраправым партиям, выступающим за резкое ограничение притока мигрантов из слаборазвитых стран. В среднем каждые пять лет число голосов, отданных националистам на разного уровня выборах, удваивается.

Нет ничего специфически российского и в реакции коренного населения на мигрантов (специфика лишь в том, что место турков, негров или арабов у нас занимают выходцы с Кавказа, из Средней и Юго-Восточной Азии).

Не выглядят как-то по-особому и проблемы, связанные с массовой нелегальной миграцией в Россию. Как и в Европе, это — преступные этнические группировки, наркотики, неприязненные отношения с «титульным» населением и т.д.

Особенность в другом — мы отстаем от Европы по времени. То, что было у них лет 10-15-20 назад, мы проходим лишь сейчас. Например, у нас, к счастью, пока не сложились окончательно «гетто» — районы больших городов, практически сплошь заселенные мигрантами. Но достаточно посетить Париж, Берлин или Амстердам, чтобы понять: когда такие кварталы полностью сформируются в Москве (претенденты уже есть — Южный и Юго-Восточный округа столицы) или в Питере, они будут точной копией западно-европейских «гетто». Нищета, разгул уличной преступности, наркодилеры, особо ни от кого не скрывающиеся (даже полицейские стараются эти кварталы обходить стороной), и повальное бегство из таких районов коренного населения. Вот наша не столь далекая перспектива.

Можно толочь в ступе воду прописных истин про то, что все люди — братья и что плохих народов не бывает. Все это так. Но когда — и если — в Москве появятся «национальные окраины», они будут представлять собой столь же отталкивающее зрелище, как и в Европе.
Как и в Европе, придется тратить солидные деньги из государственного и муниципальных бюджетов на решение проблем этих «гетто» — на социальные пособия их обитателям, на расширение штатов милиции, на создание в школах классов адаптации для не понимающих государственного языка детей и т.д.

Почему эти «национальные анклавы» неизбежно превратятся в сгусток нищеты и преступности, а вовсе не богатства и законопослушности, я не знаю. И знать не хочу. Пусть фашисты кричат про ущербный менталитет некоторых народов, а их оппоненты из лагеря ультралибералов — про недостаточную толерантность коренного населения к «инородцам», про необходимость бросить все силы и деньги на создание для них максимально благоприятных условий. Лично мне эти споры неинтересны и даже противны — потому что бессмысленны. Истина в данном случае не лежит посередине. Она совсем в другом месте — там, где находится ответ на вопрос: «А нужны ли нам вообще такие гетто?»

Вот на этот вопрос ответ я знаю. Его каждый знает. Даже самый матерый правозащитник. Вы только в разговоре с подобным сверхлибералом спросите по-другому: а хочет ли он, из себя весь такой правозащитный, чтобы его дети или внуки учились в школе, где мигранты из бедных стран составляют большинство или хотя бы половину? Если вы услышите «да», то ответ этот будет абсолютно лживым.

Холодные аравийско-эстонские парни

Избежать возникновения подобных «гетто» можно только одним путем: самое жесткое иммиграционное законодательство плюс никакой экономии средств, потребных для депортации незваных гостей.

А как же старение населения России и связанная с этим нехватка рабочих рук, необходимых для экономического развития страны? Ведь это отнюдь не надуманная проблема. Ее надо решать. И иных путей, кроме как привлечение мигрантов, здесь нет.

Ситуация, как свидетельствует мировой опыт, отнюдь не безвыходная.
(В скобках сразу оговорюсь: про выдающиеся таланты из числа мигрантов, про ученых и классных специалистов речь ниже не пойдет. Это единичные случаи, и в миграционном законодательстве абсолютного большинства стран для таких людей предусмотрены льготы. Речь о массовой иммиграции.)

Так вот, опыт первый — израильский. Законами этой страны приветствуются только два вида мигрантов: либо евреи по национальности, либо иудеи по вероисповеданию. Правда, у израильтян стремление к привлечению мигрантов мотивировано не экономически, как у нас, а военно-политически: находясь во враждебном окружении, эта страна крайне нуждается в пополнении рядов своих армии и полиции. Но сути дела это не меняет: сделав ставку на этнически родственную иммиграцию, израильтяне решили проблему «гетто» — их нет. Точнее, они есть, но живут там не приглашенные государством выходцы из других стран, а местное население арабского происхождения.

Кстати, недавнее ужесточение российского «въездного» законодательства до абсурда — прямое следствие стыдливости наших властей, побоявшихся внести в закон одну простую статью: облегченные процедуры получения гражданства распространяются только на представителей коренных для России народов. Формально-юридически слово «коренные» можно заменить на «имеющие на территории РФ национально-государственные образования». Плюс украинцы и белорусы — они хотя и не имеют у нас своих республик, но являются такими же «аборигенами», как русские, татары или якуты.

И не надо тут ничего стесняться. Россия — страна многонациональная. Процесс «притирки» разных народов — дело непростое. И главное — долгое. Ведь с чем сейчас самые серьезные проблемы — с российским Кавказом. А он — самое свежее наше приобретение (первой половины XIX века). Видно, «протирка» здесь еще не закончилась.

А что делать, если вдруг выяснится, что «родственной» миграции недостаточно? Или — если ее представители не покрывают потребности, к примеру, в низкоквалифицированной рабочей силе? Ответ на эти вопросы дает другой международный опыт — Саудовской Аравии и Прибалтики. В Аравии мигранты (кстати, такие же арабы, как и коренные жители этой страны) составляют большинство населения и являются основной рабочей силой. Но при этом не имеют никаких надежд на получение очень и очень привлекательных социальных пособий — на это имеют право только коренные саудиты. А иммигранты получают за свою работу такую зарплату, которая в странах, откуда они прибыли, может служить пределом мечтаний.

Нечто похожее — правда, не в экономической, а в политической сфере — содержит законодательство Латвии и Эстонии. На момент обретения этими странами независимости некоренное население здесь составляло от трети (в Эстонии) до половины (в Латвии). Что сделали прибалты? Они лишили избирательных прав и гражданства (то есть возможности влиять на судьбу страны) всех, кто не числился подданным страны (или его потомком) на момент «присоединения» к СССР. Это, безусловно, жестоко — ведь русскоязычное население оказалось в Прибалтике не по собственной воле, а по воле КПСС, бросавшей в одно мгновение ока миллионы людей на очередную стройку коммунизма. Однако иного выхода у прибалтов не было — иначе не русские в Эстонии и Латвии были бы вынуждены учить язык коренного населения, а коренное население — русский.

Если Россия будет привлекать некоторое число этнически неродственных мигрантов на подобных, аравийско-прибалтийских, условиях (никаких перспектив получения гражданства — только возможность заработать), проблема «гетто» не возникнет. Она будет решаться одной фразой, которую мигрант услышит в отделении милиции: «Спасибо, вы за время пребывания в нашей стране получали хорошие по меркам вашей родины деньги. У вас есть столько-то времени для возвращения домой. Прощайте».

От либерализма — к фашизму

Можно сказать — это негуманно. Нелиберально. Противоречит конвенции ООН о статусе беженцев (кстати, Россия — одна из немногих стран, подписавшая эту конвенцию в полном объеме, в том числе и в части обязательств обеспечить беженцев работой и жильем за счет государства. У нас своих безработных мало?).

Да, негуманно. И совсем нелиберально.

А альтернативы есть? Есть. И сразу несколько.

Первая, как уже было сказано, смириться с возникновением «гетто». Со всеми вытекающим отсюда (в том числе и финансовыми) проблемами.

Альтернатива вторая — Югославия. До Второй мировой войны албанцев в Косове почти не было. После войны коммунист-интернационалист глава СФРЮ Тито приток мигрантов из соседней Албании приветствовал. Кто сейчас живет в Косове, вы, наверное, знаете — сербы там остались, но в качестве диковинки и только там, где есть колючая проволока по периметру их поселений вкупе с вооруженными натовскими «миротворцами» на вышках.

Альтернатива третья описана в самом начале этой статьи — фашизм. Причем не только со стороны коренного населения, но и со стороны жителей «гетто». За примерами последнего далеко ходить не надо. В 1996 году гордость нашего спорта Александр Попов еле выкарабкался с того света после того, как его пытался зарезать торговец арбузами, приехавший из Азербайджана. (Кстати, как ни морщу мозги, не могу вспомнить, была ли проведена в связи с этим демонстрация бакинских — на худой конец, московских — правозащитников под лозунгом: «Нет азербайджанскому фашизму!».)

Я перечислил три альтернативы жесткому подходу к иммиграции. Вас хоть один устраивает? Меня — нет. Мне больше нравится пошлая поговорка: чем выше забор, тем дружнее соседи.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK