Обратно в средневековье
Титул предстоятеля Русской православной церкви (РПЦ) вполне мог звучать иначе: вместо «Московский и всея Руси» – «Виленский и всея Руси». В XIV веке Москва и Вильно (современный Вильнюс) соперничали за право стать центром объединения вместо разоренного монголами Киева и пытались расположить к себе Константинопольского патриарха как главу «церкви северных земель». Чтобы подчеркнуть статус, великие князья литовские возвели в своей столице Пречистенский собор по образу и подобию Софии Киевской.
Одно из древнейших строений в Литве теперь снова в фокусе политических интриг. На днях прихожане храма выступили с обращением к сейму – парламенту страны. «За каждым храмом стоят люди. Их веру, их общину, их мнение нельзя оставлять без внимания», – заявили верующие.
Все дело в законопроекте, который подали депутаты Аудронюс Ажубалис и Арвидас Анушаускас (к слову, экс-министры иностранных дел и обороны соответственно). «Предлагается установить, что религиозные общины и объединения не смогут получить государственную регистрацию, если их административные центры связаны с организациями, на которые наложены санкции <...> или деятельность которых представляет угрозу государственной безопасности или общественному порядку», – говорится в пояснительной записке.
Авторы не скрывают, что речь идет о приходах Московского патриархата. Более того, они даже представили нечто вроде пошагового плана, сначала предлагая отнять у общин имущество. В фокусе внимания пять объектов: Пречистенский собор, Свято-Духов монастырь, Пятницкая и Никольская церкви (древнейшие в Вильнюсе), а также Успенский храм в Вевисе.

Православная церковь Святого Николая, Вильнюс, Литва
©Jochen Tack / imagebroker.com / Global Look PressПонятие «отнять» в новелле сформулировано витиевато: «Закрепить права традиционных литовских религиозных общин на недвижимое имущество, находившееся в их собственности в прошлом или приобретенное после 11 марта 1990 года (дата провозглашения независимости республики. – "Профиль")». И текст прямо указывает бенефициара – Константинопольскую православную церковь (КПЦ).
«Мы не стремимся ограничить право исповедовать свою веру. Принципиальное различие заключается между свободой вероисповедания и решением государства регистрировать конкретную религиозную организацию с учетом интересов национальной безопасности», – оправдывались депутаты, состоящие в партии, которая по злой иронии называется «Союз Отечества – Литовские христианские демократы».
Чтобы как-то сгладить негатив, в проект включили еще объекты местной мусульманской общины, которые государство должно ей отдать. Но все понимают, ради чего задуманы изменения. Верующим предлагают выбрать: вы за патриарха Московского или Константинопольского? Прямо как в эпоху Великого княжества Литовского.
Революция с низов
Несмотря на довольно богатую историю, православие в Литве сейчас вовсе не доминирует. По доле православных страна отстает от прибалтийских соседей, где к этой конфессии примыкают порядка 16–18% населения. Здесь же – только 5%. В абсолютных цифрах показатель лишь на пару десятков тысяч отстает от преимущественно атеистической Эстонии: в Литве свыше 140 тыс. православных.
В силу немногочисленности местные общины, в отличие от соседей, не особо выделялись. В период империи приходы большую часть времени были то в Полоцкой, то в Минской епархии. После революции и провозглашения независимой республики верующие подались в Польскую церковь и даже не помышляли о какой-либо независимости. Парад суверенитетов в 1990-е, который коснулся и устройства Русской православной церкви (РПЦ), прошел мимо: учредили Эстонскую и Латвийскую православные церкви, повысив их статус и самостоятельность, а вот местная так и осталась лишь Виленской и Литовской епархией с 52 храмами и двумя монастырями.
Все изменилось в 2022 году. Местный митрополит Иннокентий (Васильев) стал одним из немногих архиереев, осудивших спецоперацию вслед за митрополитом Рижским и всея Латвии Александром (Кудряшовым). А, например, митрополит Таллинский и всея Эстонии Евгений (Решетников) воздержался от оценок. Вместе с тем именно в Литве начались протесты рядовых священников против позиции главы РПЦ, поддержавшего действия России на Украине: пятеро клириков выступили с открытым письмом, а также прекратили поминать предстоятеля Русской церкви. По канонам это считается нарушением, и несогласных, в том числе настоятеля Пречистенского собора в Вильнюсе протоиерея Виталия Моцкуса, временно запретили в служении. Священники же обратились к патриарху Константинопольскому Варфоломею с просьбой принять их под свой омофор (элемент богослужебного одеяния, символизирующий власть епископа). Это стало последней каплей для епархии, и та лишила их сана.
Что примечательно, светские власти довольно быстро подключились к теме. «Мне, как гражданину Литвы, неприятно, что церкви, напоминающие о временах Великого княжества Литовского, принадлежат незаконной организации, развязывающей войны и убийства мирных людей. Мое предложение – вернуться во времена до 1686 года, когда православные церкви перенял Московский патриархат, все предпосылки имеются», – комментировал это письмо в Стамбул мэр Вильнюса Ремигиюс Шимашюс.
О событиях многовековой давности вспомнили тогда неспроста. Дело в том, что в православном мире, да и в христианстве в целом, те или иные решения принимаются на основе прецедентов. И у Константинополя была карта в рукаве.
Сослались на прецедент
Тот самый спор между Литовским и Московским княжеством закончился победой последнего – сидящие в Москве митрополиты получили от Константинополя право именоваться Киевскими и всея Руси. То, что кафедра была «фантомной», не имело значения. Но ровно до момента, пока «матерь-Церковь» и ее русская дочь не поссорились из-за Ферраро-Флорентийской унии 1439 года. Русь отказалась подчиняться патриарху, признавшему первенство католиков. Начался дрейф Русской церкви в сторону независимости, занявший десятилетия. Все обернулось тем, что спустя более полутора веков Москва подтвердила автокефалию и избрала своего патриарха.
А вот границы Церкви совпадали с границами Московского царства. Это значит, что Киев и Вильно были за пределами юрисдикции, поэтому по-прежнему в ведении Константинополя в составе Киевской митрополии. Для православного мира вопрос о том, какой приход кому принадлежит, довольно важный. Во-первых, в рамках дисциплины и для борьбы с ересями – так соблюдается апостольская преемственность, цепочка рукоположений, восходящая к самому Иисусу Христу. Во-вторых, в рамках отдельной юрисдикции, или поместной церкви, общины могут служить на своем языке, менять календарь, канонизировать местных святых. Главное – не искажать вероучение и богослужение.
Еще один принцип: одна поместная церковь не может вмешиваться в дела другой. Все проблемы решаются «в духе братской любви и консенсуса» (хотя история показывает много обратных примеров). Из-за политических перипетий зона юрисдикции может меняться, и кафедры договариваются между собой. Это и произошло в конце XVII века: Константинополь признал, что называется, «реалии на земле» и передал Киевскую митрополию со всеми ее обширными территориями под омофор патриарха Московского. Так и Литва, и Украина оказались в РПЦ.
Возможность такой схемы передачи предусмотрена канонами. Но вот в чем загвоздка: за множество столетий накопилось большое число церковно-правовых норм, которые редко кто пытался кодифицировать и убрать противоречия. Поэтому порядок передачи епархии другой поместной церкви толком не прописан, как и процедура предоставления автокефалии. И это позволяет толковать правила по-своему.
КПЦ так и сделала в 2018-м. Всего одним решением она отменила акт 1686 года о передаче Киевской митрополии. Все ради создания Православной церкви Украины (ПЦУ) по просьбе светского Киева и на основе действовавших на тот момент раскольнических структур, не признаваемых в православном мире. Такой шаг вызвал большой спор: одни поместные церкви признали его, другие, коих большинство, – нет. Москва тогда разорвала отношения с собратьями, запретив своим священникам и мирянам причащаться в храмах КПЦ.
Поэтому уже в 2022 году церковному Стамбулу ничего не стоило удовлетворить просьбу опальных литовских священников. В марте 2023-го их восстановили в сане, а спустя два месяца учреждается Литовский экзархат – как и с Украиной, синод КПЦ сослался на документ XVII века. Правда, простые верующие в большинстве своем решение не приняли. Сейчас у экзархата всего 10 приходов, собственных храмов нет, служат в основном в арендованных помещениях. Зато есть полная поддержка от властей, в том числе законодательная.
Как на Украине
Новая инициатива депутатов Литвы призвана ускорить процесс передачи храмов из одной юрисдикции в другую. Примечательно, что законопроект чуть ли не дословно копирует документ, принятый на Украине два года назад. Там тоже Украинскую православную церковь (УПЦ) объявили зависимой от «руководящего центра в государстве-агрессоре» и намекнули, что надо войти в состав ПЦУ.
В мае 2022-го УПЦ официально объявила о курсе на отделение от Москвы и о том, что она полностью самостоятельна. Это случилось на поместном соборе 27-го числа, ровно в то же время, когда в Москве синод РПЦ обсуждал аналогичное решение духовенства и верующих Литвы.
Митрополит Иннокентий обратился от имени всей паствы к патриарху и синоду с просьбой привести церковный статус в соответствие с юридическими реалиями. «Наша Церковь не московская и не российская, а литовская, все решения по ее управлению принимаются в Литве. При полном отсутствии каких-либо финансовых связей с Московским патриархатом мы сохраняем каноническую и молитвенную связь с матерью-Церковью и верность традициям русского православного благочестия», – говорилось в заявлении.
От кого на самом деле отделилась Украинская православная церковь
Глава епархии попросил повысить ее статус до самоуправляемой, где митрополита выбирают сами и меньше зависят от «центра» по множеству административных вопросов. «В настоящее время самоуправляемыми являются Латвийская, Эстонская и Молдавская православные церкви, а также Русская православная церковь за границей. Все эти церкви самостоятельны в организации своей церковной жизни и принятии решений, сохраняя при этом каноническую связь с Московским патриархатом», – пояснил он.
Именно это письмо и обсуждали члены синода в Москве. В итоге вопрос отложили в долгий ящик, постановив создать специальную комиссию, чьи выводы представят уже архиерейскому собору (высшему органу управления РПЦ). Который, к слову, не собирался с 2019 года. Несмотря ни на что, Виленская епархия сама себя «повысила», правда, номинально, с конца 2022-го предпочитая называться Литовской православной церковью.
В раскол не уйдут
Впрочем, этот шаг остался единственным. Епархия не стала переписывать устав. В отличие от собратьев в Эстонии, которые, помимо переименования в Эстонскую православную христианскую церковь (ЭПХЦ), вычеркнули из главного документа для госрегистрации любые упоминания РПЦ. В Таллине посчитали, что это поможет избежать нажима со стороны властей. Не удалось: Церковь продолжают склонять к слиянию с параллельно действующей малочисленной епархией КПЦ, в том числе через медийное давление. Так продолжается с 2024 года. В Литве же таким методом вооружились лишь сейчас.
В октябре на фоне внесения законопроекта базирующийся в Вильнюсе Международный центр изучения религиозной свободы Libertas Fidei представил доклад о «роли Русской православной церкви в распространении российского влияния по Европе», где в числе прочих отмечены и литовские общины. Священники епархии, мол, «выполняют специфические функции», а именно – занимаются распространением кремлевской пропаганды и действуют в интересах Москвы.
Доклад вызвал резонанс: тему начали широко обсуждать в стране. Само собой, верующие, видя, по каким рельсам все движется, забеспокоились. Правда, стали действовать не так, как ожидали власти. Отдельно взятые приходы записали обращения, в которых высказались против внесенного законопроекта. В частности, они обратили внимание, что даже правовое управление сейма назвало новеллу противоречащей конституции.
«Религиозные и канонические связи не должны автоматически рассматриваться как доказательство политической подчиненности или нелояльности Литовскому государству», – заявили прихожане храма святых Константина и Михаила в Вильнюсе.

Церковь святых Константина и Михаила в Вильнюсе, Литва
©Shevchenko Andrey / Shutterstock/FotodomА члены общины столичного Архангело-Михайловского храма высказали гораздо более примечательное и важное суждение: «Мы не намерены менять юрисдикцию или переходить в другие патриархаты. Мы сохраняем верность своей духовной традиции и матери-Церкви. Любые изменения в этой чувствительной сфере возможны только при строгом соблюдении канонического порядка Православной церкви и с учетом воли общины. Внешнее политическое давление не может определять наш религиозный выбор».
За шесть месяцев: что ждет русскоязычных православных Эстонии
Тем самым верующие пошли на открытый конфликт с властями. Поэтому давление на них продолжится. «Инициатива депутатов сейма фактически направлена на изменение конституционного строя и слом всех демократических основ светского государства. Потому что нарушаются международные нормы, прежде всего Европейской конвенции по правам человека. В этом контексте создание экзархата КПЦ – тоже часть давления. И, скорее всего, литовские власти дали какие-то обещания Константинополю по поводу его укрепления в республике», – поясняет «Профилю» заместитель директора Института Европы РАН Роман Лункин.
И структуры КПЦ, отмечает он, действуют «единым фронтом» – подспудно, как в Литве, или открыто, как в Эстонии. В частности, греческие представители Эстонской апостольской православной церкви не скрывают, что хотят поглотить приходы русской ЭПХЦ. К давлению подключились и члены Финляндской церкви, которая тоже в юрисдикции церковного Стамбула и тесно связана с эстонскими собратьями.
«Представители Константинопольского патриархата действуют довольно слаженно и со светскими властями, чтобы оказать давление на структуры Московского патриархата – хотят добиться от них какого-то окончательного шага к разрыву, – обращает внимание эксперт. – Хотя та же литовская епархия и ее глава делали достаточно критические замечания по поводу позиции РПЦ патриарха Кирилла».
«Вопреки здравому смыслу»
Перспективы принятия законопроекта Роман Лункин оценивает двояко. С одной стороны, в рамках общего тренда шаг вполне ожидаемый. «В балтийских республиках возобладала идея секьюритизации православной церкви и лично патриарха Кирилла: они априори рассматриваются угрозой национальной безопасности, – поясняет эксперт. – Указанная линия проводится властями независимо от исторических, духовных или канонических связей. И независимо от того, насколько это соответствует законодательству и здравому смыслу».
Парад церковных суверенитетов: РПЦ рискует повторить судьбу великих империй
Такого рода шаги позволяют политикам позиционировать себя в качестве «переднего форпоста в противостоянии с Россией». Поэтому даже в религиозных вопросах всплывает термин «безопасность». Показателен пример Эстонии: скандальный законопроект о запрете ЭПХЦ в итоге протащили через конституционный суд страны. Его легитимность признали лишь потому, что, как гласит судебное решение, «приоритеты в области обеспечения национальной безопасности стоят выше соблюдения прав на свободу вероисповедания». Аналогичный трюк могут провернуть и в Литве, даже несмотря на возражения Министерства юстиции.
«А с другой стороны, видно, что в качестве давления используются не сами законы, а процесс их обсуждения, – подчеркивает Лункин. – И мы наблюдаем на примере Украины и Эстонии, что никто не спешит применять нововведения (тяжба о запрете УПЦ длится уже полтора года. – "Профиль"). Власти опасаются применять подобные законы из-за того, что нет реального основания, поскольку церковное руководство идеологически отмежевалось от патриарха Кирилла».
Вдобавок, если говорить о прибалтийских странах, верующие могут обратиться в Европейский суд по правам человека (что, кстати, уже сделали эстонцы). Требование разорвать каноническую связь, поясняет Лункин, противоречит нормам о свободе совести и вероисповедания. Поэтому есть все шансы на удовлетворение исков.
«И еще один момент. Для балтийских республик православие русской традиции уже давно является частью исторического и культурного самоопределения. Поэтому удалить его совсем власть и общество в принципе не могут, потому что таким образом фактически ликвидируют часть своей идентичности. Вдобавок это посеет еще больший раздор среди граждан», – заключил эксперт.

