Взяв короткое слово перед началом спектакля, режиссер счел нужным предупредить публику, что в постановке заняты актеры, которых он ласково именует «московским долголетием» и игру которых просит поддержать особо. Дело в том, что «правящая верхушка» города в спектакле состоит из весьма ветхих людей, за исключением почтмейстера (его играет Александр Емельянов) и главного силовика (Павел Усачев). Тем не менее эти старцы (Андрей Межулис в роли городового, Евгений Данчевский в роли смотрителя училищ, Виктор Гордеев в роли судьи и другие) все при молодых женах и по-прежнему не чужды мирских удовольствий.
У них все хорошо: они только что осмотрели некий строящийся городской объект и обедают всей компанией в ресторане. Они среди своих, чужие здесь не ходят. Они прекрасно знают свои и соседские пороки, ощущение безраздельной власти над своей территорией позволяет им принять новость о едущем из столицы чиновнике-ревизоре довольно снисходительно. За кружкой пива с раками старики разрабатывают стратегию встречи чиновника.
Но тут Бобчинский и Добчинский приносят информацию о том, что чиновник, оказывается, уже давно в городе, остановился в гостинице. Почва под ногами городничего и компании начинает немного колебаться: кажется, они что-то упустили.
Если седовласая городская знать в современных деловых костюмах не вызывает у зрителя никаких вопросов, то возникшие в буквальном смысле из-под земли Хлестаков и его слуга Осип представляют на первых порах загадку. Когда они медленно вырастают на поверхности сцены, подсвеченные и подзвученные самым инфернальным образом, становится понятно, что гоголевские рекомендации актеру, играющему роль Хлестакова, а именно: «чем более исполняющий эту роль покажет чистосердечия и простоты, тем более он выиграет», – в данном случае вряд ли актуальны.
«Здесь Хлестаков – это настоящий Ревизор, не "фитюлька", не "мелкий бес", а своеобразный Воланд, который спустился на землю, чтобы посмотреть, как изменился мир», – говорится в описании спектакля на сайте театра. Но на деле все оказывается еще запутаннее.
Спектакль «Ревизор»
©Елена ЛапинаХлестаков (его играет Дмитрий Подадаев) в версии Марчелли – это крепко сложенный, бритый наголо человек, чьи повадки наводят на мысль, что в иное время с ролью неплохо справился бы Гоша Куценко. Иван Александрович и его слуга (Александр Попело) одеты в странную униформу: пальто с рисунком паутины на плече. Не тюремная ли символика? Под пальто у Хлестакова майка, которую он при первой встрече с городовым рвет на груди, сопровождая это показной истерикой.
Когда же, поставив гоголевский сюжет на паузу, марчеллиевский Хлестаков начинает общаться со зрительным залом, прося у публики взаймы наличными, а лучше номером банковской карточки с пин-кодом и четырьмя цифрами из СМС, а еще лучше паролем от «Госуслуг», кое-что начинает проясняться: кажется, режиссер превратил Хлестакова со слугой в зеков, промышляющих телефонным мошенничеством.
Усиливает ли такой прием смысловую конструкцию спектакля, сказать трудно. По крайней мере, это яркая примета времени, на которую публика реагирует довольно активно, порой до фамильярности, узнавая в новом Хлестакове своего современника, а не персонажа из школьного учебника по литературе. Марчелли удается заставить зрителя забыть, что он смотрит хрестоматийную классику.
Вскоре перед фальшивым ревизором Хлестаковым выстраивается очередь из городских управленцев, желающих спасти свою шкуру и заложить собрата. Нежданно-негаданно он становится наблюдателем картины морального разложения «управленцев», впрочем, облегчающей ему вопрос обогащения за их счет.
Дело доходит до того, что дочь городничего (ее играет Евдокия Карева) заявляется к главному герою практически со стриптизом под музыкальную обработку «Очей черных». В этих сценах Марчелли, как обычно, решил пойти по самому откровенному пути.
Но вот наступает развязка, и почтенные горожане обнаруживают, что они сами себя высекли, как та унтер-офицерская вдова, которую они недавно обсуждали. Хлестаков отправляется «к новым берегам», городничий – на встречу с настоящим столичным ревизором, а зритель покидает зал с ощущением, что происходившее на сцене вряд ли можно назвать большим преувеличением. Кажется, он все это уже где-то видел.
