- Главная страница
- Статьи
- Цена неравенства: как проблема образования стала катализатором протестов в Европе
Цена неравенства: как проблема образования стала катализатором протестов в Европе
Протестующие в Париже, 5 ноября 2026 года
©Hesham Elsherif/Anadolu via Reuters ConnectВолна массовых протестов школьников и студентов прокатилась в последние месяцы по Франции, Бельгии, Греции и Германии. В это же время в Испании, Италии и Греции на улицы вышли учителя. За исключением Бельгии, участники манифестаций жаловались на переполненные классы, обветшалые здания и нехватку учителей. Преподаватели требовали повысить оплату их труда вслед за возросшей нагрузкой. В Бельгии поводом стало повышение платы за обучение в университетах, к которому добавилось недовольство сокращением расходов на образование.
Во всех странах протестующие требовали увеличить государственные расходы на образование. И это неудивительно: за четверть века во многих европейских странах доля госрасходов на образование либо не увеличилась, либо сократилась. Если в странах Северной Европы государство тратит на образование 6–7% ВВП, то в более бедных странах Южной Европы – 4–5% при среднем по ЕС уровне в 4,7% (данные за 2024 год). Учитывая разницу в размерах ВВП между странами, дифференциация расходов на одного учащегося получается еще выше.
Пропуск в лучшую жизнь дорожает
Почему источником напряжения и триггером протестов стало именно образование? Здесь сошлись сразу несколько обстоятельств.
С одной стороны, образование до сих пор помогает найти хорошо оплачиваемую работу и обеспечить себе стабильный доход на протяжении жизни. В среднем по странам ОЭСР экономически активные молодые люди 25–34 лет без полного среднего образования вдвое чаще оказываются безработными, чем те, у кого оно есть, и втрое – чем их ровесники с высшим образованием. Кроме того, взрослые с «вышкой» зарабатывают в среднем на 54% больше тех, у кого есть только полное среднее образование, а обладатели магистерской или докторской степени – на 83% больше.
Между тем найти работу в начале взрослой жизни непросто даже в прежде вполне благополучных странах Западной Европы. В 2025 году 11,9% европейцев в возрасте 15–24 лет не учились и не работали (NEET), в том числе почти каждый десятый в Бельгии и Германии, 12,9% во Франции, а в Италии и Греции – более 13%. Без работы сидели до четверти экономически активных молодых людей 15–24 лет в Испании, около пятой части – в Греции, Италии, Португалии и Франции. Наиболее благополучной выглядит ситуация в Германии, где безработными были 7,1% экономически активной молодежи (до 25 лет), но и там это вдвое выше уровня безработицы, если брать возрастную когорту 15–74 лет. При этом, в отличие от безработицы в остальных возрастных группах, которую удалось снизить после пандемии и стабилизировать, среди молодежи она растет с 2023 года.
Доступ к более высоким ступеням образования тесно связан с социальным происхождением: в среднем по странам ОЭСР высшее образование имеют лишь 26% молодых людей, чьи родители не окончили полную среднюю школу, против 70% среди тех, у кого хотя бы один из родителей окончил вуз. Во многом это обуславливается разницей в качестве образования уже на уровне школы: в среднем по ОЭСР социально-экономический статус семьи объясняет 12% вариации результатов тестирования PISA (система международного тестирования 15-летних школьников по математике, естественным наукам и чтению) по естественным наукам внутри каждой страны, тогда как в Германии – 19%, в Бельгии – почти 15%, во Франции и Португалии – свыше 13%.

Бездомный в банковском районе Франкфурта
©Boris Roessler/DPA/REUTERSРост экономического неравенства и особенно концентрации доходов и богатства в верхних 10 и 1% населения сопровождается сокращением для детей и молодежи из нижних социальных слоев возможностей попасть в более высокие. Отсюда такое недовольство недавним повышением платы за обучение в университетах в Бельгии. Несмотря на то что эта реформа сохранила льготные вплоть до полного освобождения ставки для малообеспеченных, она изменила финансовую доступность высшего образования для молодежи из семей, формально не попадающих в категорию «нуждающиеся», но не способных платить новую цену. Протестующих трудно обвинить в желании сесть на шею государству – скорее, они отстаивают право зарабатывать на достойную жизнь своим трудом. А это право сегодня тесно связано с уровнем и качеством образования.
Территориальные различия вносят важный вклад в дифференциацию школьного образования: в результате прошедшей в 1980–1990-е децентрализации во многих европейских странах его финансирование хотя бы отчасти возложено на местные бюджеты. Например, во Франции государство платит учителям, а коммуны, департаменты и регионы отвечают за помещения, оборудование и часть персонала, то есть за материальные условия обучения. Различия в экономических возможностях муниципалитетов и регионов обуславливает разницу в состоянии школьных зданий, технической оснащенности аудиторий, условий труда учителей. В экономически депрессивных районах с низким уровнем жизни взрослого населения и условия для базового образования оказываются хуже, снижая шансы молодежи вырваться из ловушки бедности. Это и стало поводом для протестов.
Во многих странах школьное образование (особенно его начальные ступени) привязано к месту жительства – это укрепляет взаимосвязь экономического неравенства и социального. В районах, где расположены хорошие школы, купить или снимать жилье могут только обеспеченные семьи. И хотя недавние протесты в Испании и Португалии против ухудшения прав арендаторов и роста стоимости аренды не были прямо связаны с образованием, они могут иметь близкие эффекты: рост неравенства на рынке жилья будет усиливать территориальные разрывы в школьном образовании и препятствовать социальной мобильности между поколениями.
Обязательность как источник обиды
С другой стороны, вокруг школьного образования страсти кипят более активно, потому что оно обязательно. Даже если вы хотите работать там, где не требуется большого объема знаний, например курьером, водителем такси, соцработником или в кафе, принадлежащем вашим родителям, государство требует от вас посещать школу и запоминать огромный объем ненужной, с вашей точки зрения, информации по широкому кругу предметов.
В бедных районах вам придется делать это в переполненных душных классах, сталкиваясь с постоянным раздражением измотанных учителей. Для молодых людей, в отличие от их родителей еще не потерявших веру в свою способность изменить мир к лучшему и не встроившихся в существующий социальный порядок, унизительные условия обучения – весомый аргумент выйти на улицы.
Госслужащие второго сорта
Во многих европейских странах – Бельгии, Германии, Греции, Испании, Кипре, Мальте, Португалии, Словении, Финляндии, Франции – штатные учителя государственных школ имеют статус госслужащих. В ряде других – Исландии, Италии, Македонии, Норвегии, Польше, Словакии, Хорватии – они считаются чем-то вроде наших бюджетников, наемными работниками государственных организаций без статуса госслужащих. В остальных странах условия их контракта не отличаются от других работающих по найму.
При этом платят им заметно меньше, чем людям со сходной квалификацией на других позициях, а набор полагающихся привилегий хотя и шире, чем в частном секторе, уступает чиновничьему. Во Франции фактическая зарплата учителя начальной школы в 2024 году была на 26% ниже заработков работников с высшим образованием, учителя основной школы – на 18% ниже; в среднем по ОЭСР разрыв меньше – 17 и 13% соответственно. В Италии и Греции учителя начальной школы получают около двух третей заработка работников с высшим образованием.
Как растущее неравенство стало вызовом общемирового масштаба
На протяжении последних лет реальные зарплаты учителей не росли или даже снижались. В ответ на дефицит кадров государство повышало оклады молодых учителей, чтобы заманить их в профессию, не заботясь о тех, кто уже работал в школе. Так, во Франции за 2015–2024 годы стартовая ставка учителя выросла в реальном выражении на 8%, а у учителя с 15-летним стажем не выросла вообще.
Престиж профессии учителя в странах со всеобщим школьным образованием также невысок, не сравнить с тем, что был у них несколько десятилетий назад. Добавим сложные условия труда, необходимость разрешать конфликты не только с учениками, но и с родителями – и стабильная нехватка школьных учителей в той же Франции и других странах становится понятной.
Что общего у Греции и Германии?
Наглядный пример того, к чему ведет многолетняя экономия на государственном финансировании образования, – Греция. По оценке ОЭСР, после 2010 года реальные зарплаты греческих учителей упали на 35%. По средней зарплате учителя основной школы Греция в 2023-м занимала предпоследнее место среди стран ОЭСР. Госрасходы на одного школьника здесь более чем вдвое ниже бельгийских, а расходы на образование в 2024 году составили 3,9% ВВП при среднем уровне по Евросоюзу – 4,7%.
Результаты тестирования школьников по программе PISA в Греции – одни из самых низких в Европе и устойчиво ухудшаются на протяжении 10 лет. В этих условиях октябрьские протесты школьников, студентов, их родителей и учителей выглядят закономерными.
Куда более неожиданными стали молодежные протесты в Германии. Хотя доля государственных расходов на образование в ее ВВП остается ниже средней по ЕС, она выросла за последние 25 лет, а расходы на одного школьника, учитывая размеры немецкой экономики, одни из самых высоких в Европе. В ФРГ намного скромнее масштаб молодежной безработицы. Меньше отрыв зарплат учителей от заработков работников с высшим образованием, а реальные зарплаты учителей, как и их оклады, росли на протяжении последних десятилетий. Ситуация с финансированием образования в Германии выглядит благополучной не только на фоне Греции, но и по сравнению с такими странами, как Франция или Италия.

Участники протестного движения «Поколение Z берет все в свои руки» пытаются ограбить оружейный магазин во Франкфурте, 31 октября 2026 года
©Kai Pfaffenbach/REUTERSОднако качество школьного образования, если судить по тестам PISA, в Германии с начала 2010-х упало сильнее, чем в большинстве европейских стран. Средние оценки немцев по другим международным тестам, проверяющим школьные знания, также снижаются. А школьные успехи в наибольшей среди всех стран ЕС степени оказываются связанными с социальным статусом родителей.
Более того, немецкая экономика в последние годы практически не растет, и одновременно обостряется борьба за бюджетные деньги: от социальных обязательств перед пенсионерами отказаться тяжелее, их можно урезать только для будущих поколений, и поэтому образование начинает проигрывать расходам на оборону. Иными словами, протесты немецкой молодежи направлены, скорее, против более широких условий социального порядка, включая меняющуюся не в ее пользу структуру госрасходов. Это протесты против ухудшения условий жизни.
Признание как измерение неравенства
Ситуация вокруг школьного образования становится наглядным подтверждением того, что признание и уважение – не менее важные аспекты неравенства, чем экономические ресурсы. Казалось бы, эфемерные, плохо поддающиеся измерению чувства унижения и обиды на то, что твои интересы игнорируются или попираются, становятся катализатором роста социальной напряженности. Школьник из бедного района чувствует, что, заставляя его учиться, государство не считает нужным обеспечить для этого достойные условия. Низкое качество образования закрывает перед ним двери социальной мобильности. Учитель чувствует, что, хотя его нагрузка постоянно растет, ценят его при этом все меньше.
В осенних протестах важно и то, что их участниками стали подростки, еще только входящие во взрослую жизнь, а также учителя – представители базового среднего класса и профессии, призванной поддерживать воспроизводство социального порядка и обеспечивать будущим поколениям равные стартовые возможности. Их протесты – свидетельство серьезных структурных проблем в социальных государствах Европы. Эти проблемы невозможно решить полицейскими мерами. В условиях растущего экономического неравенства, сокращающихся расходов на образование и других социальных обязательств, когда все больше ответственности за последствия нестабильности и неопределенности перекладывается на человека, поводов для напряжения и протестов будет все больше. А возможностей у государства купировать это напряжение, не подрывая долгосрочную социальную и экономическую устойчивость, становится все меньше.
Автор – заместитель директора Института социальной политики НИУ ВШЭ
Читайте наши каналы в Макс и Telegram: Профиль-News, журнал Профиль. Скачивайте полностью бесплатное мобильное приложение журнала "Профиль".


