"Горек хлеб чужбины": изгнанники, которыми гордится мировая культура

20 июня отмечается Всемирный день беженцев. Его в 2000 году учредила Генеральная Ассамблея ООН, предугадав, что в последующие четверть века беженцы станут одной из главных мировых проблем, ведь их число возрастет многократно. Среди тех, кто вынужденно переселяется в чужие края, всегда есть и люди искусства. Большинство бежит от глобальных потрясений – войн, революций, экономических и политических проблем, но среди множества похожих друг на друга печальных историй изгнания есть и очень неожиданные.

За "белых"

Одним из первых изгнанников от искусства был Данте Алигьери, автор «Божественной комедии», основоположник итальянской литературы, избравший для своего творчества родной язык вместо господствовавшей в Средние века латыни.

Данте родился в 1265 году во Флоренции – столице независимой Флорентийской республики. Италия в ту пору представляла собой не единое государство, а собрание разрозненных политических образований: самостоятельные города-коммуны вроде Флоренции, Венеции и Милана на севере, Неаполитанское королевство на юге, а в центре – владения Ватикана. Поскольку Ватикан хотел подчинить себе и другие земли, между римскими папами и независимыми республиками нередко возникали конфликты. Один из таких конфликтов и сделал Данте вечным беженцем.

Поэт и гражданин, он принимал активное участие в политической жизни Флоренции, где в конце XIII века шла борьба между так называемой партией "белых", сторонников флорентийского самоуправления, и партией "черных", сторонников папы римского. Автор «Божественной комедии» был в рядах "белых"; в 35 лет его избрали приором, то есть членом городского совета.

В качестве представителя власти республики в 1301 году Данте отправился в Рим на переговоры с папой Бонифацием VIII. Вернуться на родину поэту не довелось: пока он был в пути, власть во Флоренции захватили "черные" и объявили его вне закона – Данте был приговорен к огромному штрафу по сфабрикованному обвинению в коррупции. Инициаторы дела понимали, что гордый и принципиальный Алигьери не признает приговор. Так и вышло, и тогда под страхом смертной казни ему запретили появляться во Флоренции. В городе осталась его жена Джемма – Данте попросил ее не следовать за ним, поскольку знал, что жизнь в скитаниях предстоит нелегкая.

Лишившись родины, Данте жил в Равенне, Вероне, Болонье, Париже. До изгнания он был известен как автор «Новой жизни», стихотворно-прозаической книги, посвященной любви его молодости Беатриче. Все прочие большие произведения были созданы, уже когда он стал беженцем. Многие исследователи полагают, что именно изгнание сделало Данте одним из главных мировых поэтов, обнажив перед ним трагическую сторону бытия, часто не столь беспокоящую тех, кто живет в благополучии. Сам он выразил боль вынужденного изгнанника в строках «Божественной комедии»:

«Узнаешь ты, озлоблен и уныл,
Как горек хлеб, чужими поднесенный,
Как путь тяжел по лестницам чужим».

Гениальный забияка

Великий художник эпохи барокко Караваджо прославился не только своими работами, но и буйным нравом: задира, бретер и мастер фехтования, он не пропускал ни одной потасовки. Его покровителям, а среди них были и католические кардиналы, приходилось регулярно вызволять художника из тюрьмы, куда тот попадал за драки, оскорбления и рукоприкладство, которыми Караваджо частенько заканчивал жаркие споры об искусстве.

Дух и камень: 550 лет со дня рождения Микеланджело Буонарроти

Настоящим именем живописца было Микеланджело Меризи, а свое прозвище он получил в честь родного городка, находящегося недалеко от Милана. Когда художник перебрался в Рим и добился успеха, у него появилось немало завистников. В предшествовавшую барокко эпоху Ренессанса гуманизм в искусстве сочетался с не слишком гуманным отношением художников друг к другу – соперников, случалось, травили ядом. Например, Тициану молва приписывала физическое устранение творческого конкурента – земляка-венецианца Антонио Порденоне. Характерно, что во время поездки в Венецию немец Альбрехт Дюрер избегал званых пиров, узнав, что подсыпать отраву в пищу талантливым выскочкам для итальянцев – дело привычное.

Но в случае Караваджо яд не потребовался. Он был из тех, кто сам подкидывает недоброжелателям поводы для гонений. Когда в 1606 году игра в мяч с участием Караваджо закончилась дракой, в которой один человек был убит, покровители художника помочь уже не смогли. Хотя Караваджо, возможно, и не был убийцей, совокупность его прежних проступков помогла недоброжелателям (а их он успел нажить немало) сделать его главным обвиняемым. После этого папа Павел V объявил Караваджо вне закона – любой поймавший и даже убивший его получал вознаграждение.

К радости конкурентов художник бежал в Неаполь, затем на Мальту и Сицилию. Он продолжал работать и одновременно добивался пересмотра своего дела. Однако норов Караваджо давал о себе знать и в изгнании: в жестокой драке в Неаполе ему изуродовали лицо, едва не убив при этом. На Мальте он угодил в тюрьму, откуда, впрочем, сумел бежать.

Учитывая, что Караваджо был не только свиреп, но и гениален, ему всюду удавалось найти влиятельных покровителей. Они организовали кампанию по помилованию художника, и тот, уверенный в ее успехе, собрался в Рим, но умер по дороге при загадочных обстоятельствах. Караваджо было 38 лет. Одновременно с новостью о его смерти вышел указ о помиловании.

Язык до Лондона доведет

Немало выдающихся беженцев знает и французская культура. Поэту, писателю и философу Франсуа-Мари Аруэ, прославившемуся под именем Вольтер, полжизни пришлось провести в изгнании по большей части из-за не в меру острого языка.

Сын нотариуса, то есть человек не очень-то знатного происхождения, Вольтер благодаря таланту и живому уму проник в аристократические круги Франции. Он умело щекотал нервы дворян своими вольными сочинениями, но порой шутки заходили слишком далеко: в 22 года Вольтер угодил в Бастилию за сатирические выпады в адрес регента Франции герцога Филиппа Орлеанского и его дочери.

Через девять лет Вольтер снова оказался в бастильских застенках. К этому привел конфликт с одним дворянином, не оценившим дерзостей Вольтера в общении. Философ был сначала крепко избит наемниками, а потом по обвинению в насмешках над религией – благо соответствующего компромата на него хватало – отправлен в тюрьму. Но в то время Вольтер был уже знаменит, и под давлением общественного мнения французские власти освободили его с одним условием – покинуть страну.

Вольтер решил пожить в Англии, где, как ему казалось, с гражданскими свободами всё было в порядке. Понаблюдав, он убедился, что это не совсем так. Вдобавок в Англии в то время была особенно сильна франкофобия, и однажды лишь грубая лесть спасла философа от расправы. Поняв, что толпа разгоряченных англичан собирается «вздернуть француза», Вольтер находчиво воскликнул: «Зачем вы наказываете меня, когда я уже наказан тем, что не родился в Англии?» Погромщики умилились и пустили патриотическую слезу.

Через три года Вольтер вернулся на родину, но вскоре ему снова пришлось бежать: за публикацию книги «Философские письма» издатель Вольтера был арестован; не дожидаясь нового приглашения в Бастилию, наш герой укрылся в Лотарингии у маркизы дю Шатле, но и там его вольнодумство пришлось не ко двору, и он перебрался в Нидерланды. Очередная попытка вернуться во Францию через несколько лет закончилась бегством в Берлин, но и там поначалу благоволивший к нему король Фридрих II вскоре осерчал на неуживчивого философа, в частности, из-за того, что последний пустился в финансовые махинации. Вольтер переехал в Швейцарию. В Париже он был объявлен persona non grata, но всё же на закате своей долгой жизни смог вернуться в любимый город, когда Людовика XV на престоле сменил Людовик XVI. В столице Франции Вольтер и скончался.

Остров отверженных

Почти 20 лет провел в изгнании и другой великий французский классик – Виктор Гюго. Он рано прославился: его юношеские поэмы получали престижные премии, а после публикации первого сборника стихов король Людовик XVIII пожаловал Виктору особую стипендию. Затем Гюго перешел к прозе – так появились «Собор Парижской Богоматери» и другие его ставшие классикой книги.

На пятом десятке лет писатель занялся политикой. Получив от короля Луи-Филиппа I звание пэра, Гюго вошел в верхнюю палату парламента. После революции 1848 года он стал членом Национального учредительного собрания. Но когда после переворота 1851 года к власти пришел Луи Наполеон, Гюго, как его яростному противнику, пришлось спасаться за границей.

Несколько лет он с семьей прожил на находящемся под покровительством Великобритании острове Джерси в проливе Ла-Манш, традиционном пристанище беженцев из Франции (например гугенотов). Однако, когда королева Виктория начала налаживать отношения с Луи Наполеоном, а издававшаяся на острове газета французских эмигрантов раскритиковала это сближение, Гюго, причастного к этой публикации, попросили покинуть Джерси. Он переместился на остров Гернси, где прожил 15 лет и среди прочего написал свой самый знаменитый роман «Отверженные».

Писатель вернулся на родину в 1870 году, после падения Наполеона III и провозглашения Третьей республики. Во Франции его встречали как национального героя.

А вот отцу французского реализма, художнику Гюставу Курбе, не довелось умереть на родине. Он был сторонником левых идей и во время Парижской коммуны 1871 года стал комиссаром по культуре. Среди прочего руководил и низвержением установленной при Наполеоне Вандомской колонны как символа милитаризма и «памятника грубому варварству». Коммуна продержалась недолго, и вскоре Курбе посадили в тюрьму, обязав оплатить восстановление монумента. Всё его имущество арестовали и, кроме того, требовали вносить в казну каждый год крупную сумму.

Курбе счел за благо бежать в Швейцарию, где и умер пять лет спустя. Через 40 лет его прах перезахоронили на родине.

Поэт и толпа

У Великобритании тоже есть свой великий беженец – лорд Байрон. Он был мастером доводить внешне чопорных и невозмутимых соотечественников до белого каления. Еще в юности, учась в Кембридже, Джордж Байрон шокировал окружающих, выгуливая на поводке медведя так, словно это была декоративная собачка.

Получив вместе с титулом лорда кресло в парламенте, он сразу же пошел против течения, вступившись за луддитов, которых парламентарии собирались жестоко наказать.

Через 200 лет после своей смерти Байрон остается законодателем мод

Предметом пересудов в обществе стали как стихи Байрона, так и его личная жизнь: неудачная женитьба, многочисленные романы со светскими дамами, вообще свободный образ жизни, выглядевший как пощечина британскому истеблишменту. И истеблишмент начал планомерно сживать беспокойного романтика со свету, распуская про него сплетни, демонизируя его образ и превращая поэта в изгоя. Во Франции, где нравы были более вольными, такой номер вряд ли бы прошел, но для англичан, истово блюдущих нормы приличия, было достаточно объявить человека нарушителем этих норм, чтобы вокруг него возникла зона отчуждения.

Байрон увидел, что оказался в полной социальной изоляции, и покинул Англию навсегда. Он жил в Швейцарии, Италии и погиб, сражаясь за независимость Греции. Из всех упоминаемых в этой статье изгнанников он был, наверное, самым последовательным: Байрон не желал возвращаться на родину даже в виде праха, о чем указал в завещании. Но его волей пренебрегли.

Залечь на дно в Гондурасе

Многие знают, что классик юмористической литературы американец О. Генри сидел в тюрьме за банковскую растрату, а некоторые даже считают, что благодаря заключению он и состоялся как писатель. На самом деле фармацевт, чертежник и банковский служащий – в общем, на все руки мастер Уильям Сидни Портер – писал рассказы и до того, как оказался за решеткой, но именно в узилище он придумал себе псевдоним О. Генри, под которым вскоре прославился.

Куда менее известно, что водворению в тюрьму предшествовал побег О. Генри в Гондурас. И это история не про одного, а сразу про двух знаменитых беженцев.

В Центральную Америку писатель попал почти случайно. Вообще-то он ехал на заседание суда по своему скорбному делу, но при пересадке на одной из железнодорожных станций на него вдруг нашло вдохновение, и он рванул в Новый Орлеан, а потом далее на юг, пока не очутился в Гондурасе, который не имел с США договора об экстрадиции.

Ожидая прибытия жены Атоль и дочери Маргарет, писатель коротал дни, сочиняя повесть «Короли и капуста». Это самое объемное произведение О. Генри, более известного короткими рассказами, и своим размером оно, похоже, обязано тому неограниченному досугу, которым располагал в Гондурасе беглец-американец.

Жизнь писателя на чужбине подробно описана в книге Эла Дженнингса «Сквозь тьму с О. Генри». Из ряда вон выходящей эту работу делает то обстоятельство, что ее автором был знаменитый грабитель поездов, так же, как и О. Генри, скрывавшийся от правосудия в Гондурасе. Два беглеца крепко сдружились и продолжали общаться и по возвращении в Америку. Рассказ О. Генри «Ограбление поезда» – это история, записанная со слов Дженнингса.

Как стать звездой

Дженнингс не был обычным уголовником. Начинал он как адвокат и прокурор Канадского округа в штате Оклахома, но семейная трагедия заставила его разочароваться в американском правосудии. Родные братья Эла тоже занимались юридической практикой в Оклахоме, и один из них был застрелен, а другой тяжело ранен неким адвокатом Хьюстоном, который таким образом решил избавиться от конкурентов.

Когда же Хьюстон в довершение ко всему был оправдан, Эл Дженнингс бросил юриспруденцию и присоединился к шайке грабителей, вскоре став ее лидером. Она так и называлась – «банда Дженнингса». Грабили в основном поезда, но не брезговали и почтовыми отделениями, и аптеками. У Эла был свой кодекс чести: он не нападал на женщин и священнослужителей, никого не убивал. Его похождения стали столь знамениты, что ему начали приписывать преступления, которых он не совершал, о чем Дженнингс рассказал позже в автобиографии.

С О. Генри он познакомился на излете своей криминальной карьеры: вскоре после возвращения из Гондураса в конце 1897 года Дженнингса арестовали и приговорили к пожизненному заключению, но благодаря юридическому таланту его брата Джона (того самого, что выжил после нападения Хьюстона) срок сократили до пяти лет.

Воля ваша: как стать звездой, несмотря на клеймо бывшего зэка

Выйдя на свободу, Дженнингс выпустил автобиографический роман «Ответный удар» (1913), который сразу же был экранизирован. Честный и увлекательный рассказ о своем прошлом принес экс-грабителю такую популярность, что он едва не выиграл выборы губернатора Оклахомы.

Успех экранизации мемуаров побудил Дженнингса заняться кино, и вскоре он сделался звездой немых фильмов, главным образом вестернов: «Леди из "Земляники"» (1918), «Жизнь беглеца» (1919) и других. После этого Дженнингс стал странствующим проповедником и умер, не дожив пары лет до ста.

Что касается его коллеги по писательскому ремеслу, то О. Генри пришлось вернуться из Гондураса через полгода: у его нежно любимой жены обострился туберкулез, от которого она вскоре скончалась. А писатель отправился за решетку, а после нее – к мировой славе.

Ангел с отравленной булавкой

После прихода нацистов к власти в 1933 году из Германии, а затем и из завоеванных ею стран началась массовая утечка мозгов и талантов, сопоставимая разве что с волной эмиграции из России, начавшейся после революции. От Томаса Манна и Бертольта Брехта до Альберта Эйнштейна: писатели, художники, ученые и кинематографисты покидали родину, либо опасаясь за свою жизнь, либо не желая иметь ничего общего с новой властью.

На фоне многих драматических историй бегства эмиграция двух людей выглядела особенно символично, поскольку нацисты готовы были дорого заплатить, чтобы те остались и работали на них. Речь о кинорежиссере Фрице Ланге и актрисе Марлен Дитрих.

Обоих уговаривал лично Геббельс. Ланг, как один из столпов немецкого экспрессионизма и автор масштабных картин «Метрополис» и «Нибелунги», казался ему лучшей кандидатурой для создания прославляющих Третий рейх киноэпосов. Министра пропаганды не смущало, что разговор с Лангом происходил вскоре после запрета цензурой его фильма «Завещание доктора Мабузе». Геббельс сулил режиссеру статус руководителя всей германской киноиндустрии.

Фриц Ланг не соблазнился посулами рейхсминистра и поспешил удалиться в Париж, а оттуда в США, где снял «Ярость», «Жизнь дается один раз» и еще почти два десятка картин. И всё же в историю кино он вошел прежде всего своими немецкими фильмами: «Метрополис», «М», «Доктор Мабузе, игрок».

На соблазнение Дитрих, к тому времени прославившейся ролями в фильмах «Голубой ангел» и «Шанхайский экспресс», было потрачено еще больше сил и времени, ведь эта холодная красотка могла бы стать лицом геббельсовской пропаганды, воплощая образ идеальной арийки. Ей предлагали огромные гонорары и возможность самой выбирать тему и режиссера фильма. У многих актрис от таких перспектив закружилась бы голова, но Дитрих спокойно отклоняла предложения, а в 1937-м подала документы на американское гражданство. В Германии ее объявили предательницей родины.

В Голливуде она не только снималась в кино. Дитрих взяла на себя обязанность опекать бежавших в Америку из Европы кинематографистов, как правило, не говоривших по-английски и не знакомых с местными реалиями. Владея несколькими языками и обладая обширными связями, Дитрих стала ангелом-хранителем для многих эмигрантов.

А согласно воспоминаниям бывшего одно время ее любовником Дугласа Фэрбенкса – младшего, сына легендарного актера, Дитрих даже всерьез планировала покушение на Гитлера. Актриса собиралась вернуться в Германию, изобразив раскаяние, и добиться встречи с фюрером, который, как она считала, был в нее влюблен, чтобы вонзить в него отравленную булавку.

Резина и железо

Среди тысяч русских эмигрантов от искусства, покинувших родину после революции, а также на второй и третьей волнах эмиграции, особое место занимает скульптор и поэт Олег Соханевич, но не столько благодаря своему творчеству, сколько из-за того, как именно он сбежал из Советского Союза.

В 1960-х Соханевич учился в Ленинградском институте живописи имени Репина и пришел к печальному убеждению: в СССР состояться как художник он не сможет. «Я понимал уже, что мое место не здесь. Мне нужна среда, нужна конкуренция, мне нужна свобода. Поехать бы за границу, повидать мир, набраться впечатлений! Я с детства мечтал о путешествиях», – вспоминал он позже.

Не располагая легальными возможностями выехать за границу, Соханевич решил бежать, положившись на недюжинную физическую силу и выносливость. В 1966 году он попытался добраться вплавь до Турции, стартовав ночью с пляжа в Батуми, но через полтора часа вернулся, поняв, что переоценил свои способности.

Дорога в дивный сад: 90 лет со дня рождения Анри Волохонского

Однако следующая попытка, предпринятая через год, оказалась удачной. На этот раз Соханевич двигался не один, а с приятелем Геннадием Гавриловым и не вплавь, а на резиновой надувной лодке, которую они тайком пронесли на борт лайнера «Россия», ходившего между Новороссийском и Ялтой. Под покровом ночи беглецы бросились в море, надули лодку и через девять дней полуживыми очутились у турецких берегов.

Соханевич осел в Америке, где занялся тем, что называл напряженной скульптурой (stress sculpture). Это были внушительные конструкции из согнутых металлических листов, вполне выражавшие мощь и необузданность автора. Писал Соханевич и стихи. Но по иронии судьбы самым известным на Западе его произведением стал тот самый побег на резиновой лодке – своего рода перформанс. А в России его знают в основном благодаря шутливой песне, которую сочинили поэты Алексей Хвостенко и Анри Волохонский. Она называется «Прославление Олега Соханевича»:

«Как библейский пророк Иона,
Под корабль нырнул Олег,
Соханевич таким порядком
Начал доблестный свой побег.
Девять дней и ночей
Был он вовсе ничей,
А кругом никаких стукачей,
На соленой воде,
Ограничен в еде,
Словно грешник на Страшном суде».

Дочь сепаратиста

Миллионам жителей планеты пришлось стать вынужденными переселенцами из-за этнических конфликтов. Британская певица и художница MIA (Маханги Арулпрагасам, или просто Майя) – особый случай. Она и ее семья, перебравшаяся со Шри-Ланки сначала в Индию, а потом в Британию, – не рядовые жертвы конфликта, каким был, например, Фаррух Булсара, он же лидер группы Queen Фредди Меркьюри, бежавший в детстве из Занзибара, где началась кровавая революция. Отец Майи Арул Прагасам был лидером Революционной организации студентов Илама, одной из группировок тамильского освободительного движения на Шри-Ланке. Со временем сепаратистские настроения тамилов привели к гражданской войне, длившейся четверть века и закончившейся только в 2009 году.

«Я уважаю его решение – то, что он посвятил свою жизнь борьбе, революции. Но я не понимаю, зачем ради этого превращать в кромешный ад жизнь жены и троих детей», – говорила певица в интервью.

Шри-ланкийские силовики охотились за тамильскими активистами, поэтому детство Майи напоминало квест на выживание. Дети Арула хорошо выучили, что делать, если их дом или школу начинают обстреливать: прятаться под стол, а лучше бежать в соседнюю школу для англичан, которую власти не трогали.

Семья смогла перебраться в Индию, но там вместо пуль нашла новые напасти. «Мы переболели самыми жуткими болезнями, и это была такая бедность – я ничего подобного в жизни не видела. Мы продали всё, что у нас было, чтобы на лекарства денег собрать. Пепельницу продали, представляете? Я год ходила лысая. У сестры был тиф, ну и я вся струпьями покрылась».

Певица рассказывает, что, когда в 11 лет она приехала в Англию, хотя и столкнулась там с расизмом, чувствовала себя едва ли не как в санатории. «По сравнению с тем, что я пережила, всё выглядело такой ерундой. Там в тебя стреляют каждый день, и это не кажется чем-то из ряда вон – такая обыденность, мелочи жизни», – объясняла она.

Свой дебютный альбом, наделавший много шума в 2005 году, Майя назвала именем отца, которого не видела много лет, – Arular. Сам Прагасам к тому времени отказался от вооруженной борьбы и стал посредником между тамильскими сепаратистами и властями страны.

В своем творчестве MIA не раз касалась темы беженцев, выступая как человек, который, в отличие от многих других активистов, на своей шкуре испытал все лишения. Тем удивительнее, что недавно Майя попала в связанный с беженцами скандал: была выброшена из совместного тура с американским рэпером Kid Cudi за, казалось бы, вполне невинные высказывания со сцены.

Представляя свою песню Illegirl («Девушка-нелегал»), Майя пошутила, что среди публики наверняка есть нелегальные мигранты. Учитывая, что в свое время Майя высказывалась комплиментарно о Трампе, известном борце с «понаехавшими», публика приняла слова певицы за издевательство и освистала ее, а Kid Cudi поспешил отчислить ее из тура.

Этот случай показывает, насколько тема мигрантов и беженцев болезненна сегодня и в Европе, где мигрантские погромы сменяются антимигрантскими, и в Америке, где работа службы ICE (иммигрантской и таможенной полиции) вызывает яростную реакцию либеральной публики.