Проблемы и решения впервые стали глобальными: о чем говорили на конференции клуба "Валдай"

В предисловии ко второму изданию своего выдающегося труда «Что такое история?» Эдвард Х. Карр пишет, что повторяющиеся с начала XX века катастрофические настроения представляют собой продукт исключительно западной дискуссии и мало касаются жизни остального человечества. Связано это, по мнению классика науки о международных отношениях, с тем, что именно страны Запада на протяжении более чем пяти веков оставались бесспорными хозяевами мира и могли заслуженно претендовать на положение островков цивилизации. А потому «времена, которые все более и более ставят под сомнение и опровергают такую претензию, должны обязательно вести к катастрофе».

И вот эта «катастрофа» произошла: самое важное изменение современности состоит в том, что проблемы, вызывающие повсеместно если не тревогу, то озабоченность, впервые не касаются только наиболее развитых стран Запада. Они имеют всеобщий характер, а значит, и их решения будут способствовать политическому прогрессу всего человечества, а не только его ограниченной части. Именно это умозаключение мы можем считать наиболее важным выводом из тех дискуссий, которые на протяжении нескольких дней вели ведущие представители экспертного сообщества России и еще 40 стран, собравшиеся на ежегодной конференции дискуссионного клуба «Валдай».

И совершенно неважно, что список участников не пестрел именами отставных политиков, лидеров транснациональных корпораций или их интеллектуальной обслуги – академические достижения участников конференции и их вовлеченность гарантировали, что все поставленные организаторами вопросы получили ответы, находящиеся на более высоком, чем средний международный, уровне осмысления. К тому же при всем масштабе и даже катастрофичности обсуждаемых явлений доминирующим настроением постепенно становится интеллектуальный оптимизм.

Большая перемена: 2025 год показал, что мировая политика и баланс сил уже стали другими

Носителем этого оптимизма выступает то самое «мировое большинство», которое столь часто фигурирует в российской внешнеполитической риторике. Это огромная масса стран, осознавших, что важнейшие проблемы современности уже не связаны с тем, что, по игривому определению одного из стародавних коллег автора этих строк, «профессуре в Оксфорде приходится самой мыть посуду». Ведь все вызовы, над которыми мы теперь должны всерьез ломать голову, – экономическая устойчивость в условиях постоянного стресса, дегуманизация политики и войны, включающая распространение беспилотных систем, всеобщее внедрение искусственного интеллекта (ИИ) и его влияние на устойчивость государств, «сжатие» глобализации и всеобщей открытости, распространение ядерного оружия и его стратегическое значение – даже чисто теоретически не могут быть локализованы в географических пределах узкой группы государств или быть связаны с ослаблением их способности контролировать остальных.

Даже вопросы развития отдельных регионов – Европы, Азии или Ближнего Востока – имеют уже как глобальное, так и особое региональное значение. Первое, заметим, также представляет собой колоссальное изменение: рост Китая – это сегодня не только вызов Западу, но и двигатель глобального развития. А внешнеполитические маневры стран Персидского залива – это не «бунт» против Запада, как в середине 1970-х годов, а поиск собственной ниши в мировых делах. С другой стороны, нестабильность на Ближнем Востоке – уже не сугубо продукт влияния внешних сил или их местных прокси в лице Израиля, а результат деятельности правительств государств региона, руководствующихся национальными интересами. Иными словами, мы впервые в истории находимся в ситуации, когда состояние всего мира не определяется способностью небольшой группы стран найти ответ на очередные вызовы своего внутреннего развития.

Именно с этим связана и определенная растерянность на стороне глобальной интеллектуальной элиты, еще не привыкшей осмысливать материалы столь чудовищных масштабов. Однако заниматься этим приходится в том числе потому, что традиционные лидеры уже не могут создавать устраивающие всех решения: их помыслов хватает только на выдвижение идей, с помощью которых США и Европа смогли бы несколько притормозить последствия уже постигшей их положение катастрофы.

Этим обстоятельством во многом обусловлено некоторое размежевание в глобальной интеллектуальной среде: большинство мыслителей Китая, Индии, Ирана, других стран мусульманского мира и Глобального Юга в целом, не говоря уже о России, даже не надеются найти общий язык с западными коллегами. И все контакты сводятся к своего рода дипломатии более или менее высокого уровня и качества. Происходит распад общего пространства, при котором Запад контролирует подавляющее большинство институтов и носителей знания, но уже не может конвертировать это в способность направлять движение остальных в нужную ему сторону.

Само собой, нельзя недооценивать силу инерции. И совершенно не зря одна из участниц форума призналась, что важная причина «роста Азии» и того, что к этому региону обращено всеобщее внимание, – это именно провал Запада в деле организации своей власти. И не будь этого провала, большинству малых и средних государств региона и в голову бы не пришло, что у них может быть свое мнение по поводу того, как должен развиваться мир. Однако нас сейчас интересуют не причины, а результат: США и Европа постоянно доказывают окружающим, что не просто не стоит рассчитывать на них как на создателей правил – напротив, нужно опасаться последствий их деятельности в ситуации, когда проблемы приобрели глобальный характер, а решения остаются на национальном уровне.

Китай и другие ведущие азиатские экономики также не готовы принять на себя ту ответственность, которая становится платой за привилегированное положение в мировой иерархии. То, что сам способ их внешнеполитического мышления отрицает способность и желание править через принятие новых обязательств, стало в очередной раз очевидно в ходе конференции «Валдая». Портрет мира, центром которого будет Азия, пока явно не складывается. Отчасти из-за отсутствия у региона своего целостного представления о том, как должно развиваться человечество, а отчасти – в силу нежелания даже думать в этом направлении. Что же касается Европы – традиционного источника новых идей, включая «вестфальский» порядок, – то она сейчас всех интересует только в контексте одного вопроса: приведет ли безответственность местных элит к полноценной войне с Россией? И это в условиях, когда Старый Свет все еще занимает довольно важное место в мировой экономике в целом и ряде ее важных отраслей в частности.

За исключением, впрочем, такой сферы, как искусственный интеллект. Идущие на площадках мирового большинства дискуссии показывают, что мир уже прошел через этап восхищения новой технологией или даже панического страха перед эффектами ее распространения. И возникшая на днях в США дискуссия по этому поводу во всем мире была воспринята адекватно – как «разогрев» информационного поля перед очередным раундом переговоров корпораций с правительством.

Почему мир меняется, но слома системы международных отношений не происходит

Для всех теперь очевидно, что в международном плане распространение ИИ имеет два измерения. Во-первых, это инструмент борьбы ведущих государств за позиции на мировой арене. Правительства США, Китая или России уже вполне освоились с разными проявлениями «цифрового суверенитета» и используют их, как и любой другой силовой ресурс. А во-вторых, ИИ – это технология, в равной степени создающая проблемы как для Глобального Севера, так и для Глобального Юга. В первую очередь речь про то, что ИИ бросает вызов своему создателю, человеку, в той сфере, которая выделяет его среди прочих живых существ, – способности к абстрактному мышлению.

На фоне обсуждения этих глобальных проблем меркнет даже ставшая центральной за последние пару лет тема геополитических виражей и капризов американского правительства во главе с Дональдом Трампом. На отсутствие этой темы обратили внимание многие участники Валдайского форума. Вместо нее на удивление часто в дискуссиях возникало такое международное объединение, как БРИКС. Именно оно, по мнению большинства участников конференции, включая президента России, может способствовать выработке решения тех проблем, с которыми сегодня сталкивается человечество.

А поскольку БРИКС – это объединение государств, которые первыми отреагировали на ослабление Запада, то ему и карты в руки – общемировой характер стоящих на повестке задач дает шанс на обретение общемирового лидерства. Это лидерство не будет выражаться в форме доминирования и принуждения остальных, поскольку у него совершенно иная внутренняя философия. Не стоит ждать, что БРИКС станет мировым лидером уже завтра. Более того, в ближайшее время мы вполне можем увидеть откаты в развитии группы. Но именно БРИКС как «объединение – идея» нового типа имеет все шансы стать если не готовой организационной формой, то прообразом международного устройства будущего. Ровно потому, что его состав отвечает природе и географическому масштабу задач, решить которые нужно для формирования нового мирового устройства.

Автор – профессор НИУ ВШЭ, программный директор клуба «Валдай»